Честер лично руководил восстановлением защитного барьера. Новый щит был куда прочнее прежнего — использовались тончайшие заклинания, способные заранее распознать даже намёк на враждебное намерение и не позволить злоумышленнику пересечь границу поместья.

И всё же старый барьер, сломанный врагом, тоже был не из слабых — заклинание высшего класса, снятие которого требовало строго определённого метода. И тот человек, Биллииф, каким-то образом справился с ним.

Это был не просто соперник — он был опасен. Возможно, именно поэтому его не удавалось поймать ни в тот раз, когда произошёл инцидент с каретой, ни позже.

— Неужели он… действительно сын… — пробормотал Честер, но не смог договорить. Его вздох растворился в морозном воздухе, оставив лишь едва заметный след пара.

Сын Иорна? В голове не укладывалось. Неужели Иорн действительно… мог на такое пойти?

Он провёл ладонем по лицу, пытаясь собрать мысли.

"Если всё, что сказала Разель, правда — что же теперь делать?"

Всё, к чему он шёл, всё, что предпринимал до сих пор в погоне за виновным, вдруг казалось бессмысленным. Он был уверен, что преступник — это кто-то, затаивший злобу на дом Хейлосов. Но чтобы вот так — бастард, о существовании которого никто даже не догадывался…

Он ведь поклялся, что, кем бы ни оказался этот человек, он заставит его расплатиться сполна. Сделает так, чтобы даже после смерти тот не обрёл покоя. Но если это действительно родная кровь Его Светлости… что тогда?

“А вдруг это правда?..” — эта мысль не отпускала Честера. Сомнения, словно паутина, запутывали рассудок и не давали покоя. Если бы брат был жив, он бы, наверняка, сам мог всё объяснить, расставить по местам... Но человек, державший ключ к этой тайне, уже давно покинул мир, и теперь узнать истину было невозможно.

— Полагаю, мы успеем восстановить барьер до конца сегодняшнего дня, — доложил Рохан, поспешно подойдя к Честеру. Он, по его приказу, руководил рабочими и следил за ходом восстановления.

— Ускорьтесь. Сделайте всё как можно быстрее, — кивнул Честер, не сводя взгляда с мерцающих нитей магии, из которых вновь сплетался щит. Барьер был почти наполовину восстановлен, а значит, через несколько часов он заработает в полную силу.

— Понял. И ещё... Только что вернулся капитан Шейн.

— До тех пор, пока защита не будет полностью активирована, никого не впускайте. Никого, — резко отрезал Честер.

— Что?.. — Рохан ошарашенно распахнул глаза, не ожидав такого распоряжения.

Однако Честер не стал ничего объяснять. Его взгляд оставался прикованным к запертой входной двери, за которой начинался внешний мир, полный угроз. Пока барьер не включён, допустить в дом даже знакомого человека — значит подвергнуть всех опасности. Биллииф, способный к перевоплощениям, уже однажды проник в поместье, приняв облик госпожи Уотсон. Кто даст гарантию, что он не попытается сделать это снова?

— Сейчас никому нельзя доверять, — произнёс он холодным, бесстрастным тоном.

— Понял, — Рохан, уловив недосказанное, мигом дал знак стоявшему рядом слуге. Тот бросился к воротам, чтобы передать распоряжение охране.

Через несколько секунд у входа раздался тревожный голос:

— Ваша Светлость! У меня срочное сообщение! Это действительно очень важно!

Услышав от стражи, что Честер приказал никого не впускать, Шейн тут же повысил голос, стараясь перекричать ветер и привлечь внимание. Его крик, эхом разнесшийся по заснеженной территории поместья, наконец заставил Честера повернуться.

— Шейн, — коротко произнёс он, направляясь к воротам.

— Ваша Светлость, — тотчас поклонился Шейн, когда Честер подошёл ближе.

Между ними — высокие железные решётки. Один стоял снаружи, другой внутри, и их разделяло не только это ограждение, но и хрупкое доверие, что висело на волоске.

— С чего мне верить, что ты — это ты? — в голосе Честера прозвучала сталь. Его алые глаза пронзительно впились в Шейна, будто стремясь разглядеть в нём фальшь, выследить малейшее колебание. Но Шейн не дрогнул.

— «С врагом встретимся без страха, волю господина исполним без сомнений, перед лицом смерти останемся верны истине», — без тени колебания произнёс он клятву рыцарей Хейлосов.

— Этого мало, — отрезал Честер, по-прежнему не отводя взгляда.

Шейн знал: одними словами теперь не обойтись. Тогда, не сводя глаз с герцога, он заговорил:

— Когда я только поступил в орден, моим первым заданием был патруль по улице Дженат, 21-й дом. — Он выдал то, что хранил в себе долгие годы. Признание ошибки, о которой не рассказывал никому.

Это было не место и не время для откровений, но иного способа доказать свою подлинность у него не было. Он пришёл именно ради этого — чтобы сказать правду. Потому что это был его шанс вернуть утраченную честь и, возможно, наконец распутать клубок, запутавшийся десять лет назад.

— Десять лет назад я увидел ребёнка с чёрными волосами и алыми глазами. Он был поразительно похож на покойного герцога... Его звали Биллииф Хейлос.

Честер молчал, но в глазах мелькнула эмоция — не страх, не гнев, а мимолётное, еле заметное колебание. Шейн заговорил о том, что Честер тщетно пытался выяснить вот уже десять лет. Это была приманка, на которую он не мог не клюнуть.

— Значит, ты утверждаешь, что знаешь правду, Шейн?

— Не могу сказать, что знаю всё до последнего, но в одном уверен: я тоже причастен к этой трагедии.

— Откройте ворота.

Увидев в глазах Шейна неколебимую уверенность и тяжесть осознания, Честер махнул стражнику. Ворота со скрипом распахнулись, и Шейн, не медля, склонил голову перед герцогом.

— Я приказал доставить Джеффа, который был в доме на улице Дженат. Но... Биллиифа взять не удалось. Прошу прощения.

— Понял, — отозвался Честер без тени удивления. Он и не рассчитывал, что тот окажется в ловушке: человек с таким уровнем осторожности и проницательности, как у Биллиифа, не попадётся дважды на одно и то же.

— Ваша Светлость, я расскажу всё, что знаю о событиях того дня — десять лет назад.

Честер, до этого не сводивший глаз с Шейна, перевёл взгляд на здание особняка. Ему хотелось бросить всё и немедленно ринуться к Разель и Рафелю, но он сдерживал порыв. Пока не завершена установка нового барьера, пока он сам не убедится, что всё работает исправно, не имел права думать о покое. Только полностью надёжная защита способна предотвратить повторение недавней трагедии. Он должен был убедиться в этом сам.

— Пойдём в мой кабинет. У меня немного времени, так что говори кратко и по существу.

— Слушаюсь.

Честер повернулся и первым направился к дому. Шейн молча последовал за ним. Пока новая защитная преграда ещё не была полностью восстановлена, к особняку уже добрались рыцари, что торопливо следовали за Шейном. Поэтому у ворот поднялся шум:

— Что значит «нельзя войти»? — раздражённо окликнул стражника один из них, услышав, что до завершения установки барьера проход внутрь закрыт.

— Такова воля Его Светлости. Как только работы завершатся, вы сразу сможете войти. Прошу немного подождать.

— Прекрасно. Значит, мы тащились сюда неизвестно откуда, рискуя жизнями, только для того, чтобы торчать у ворот? — усмехнулся другой, не скрывая иронии.

Именно в этот момент, когда обстановка становилась всё напряжённее, Биллииф, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, нахмурился и вышел вперёд. Он проделал слишком долгий путь, чтобы сейчас просто отступить.

— Мы схватили сообщника, похитившего герцогиню. Его нужно немедленно изолировать. Или вы предлагаете держать преступника на открытом воздухе?

— Это… — замешкался охранник.

— Если он сбежит — ты за это ответишь? — продолжил Биллииф, и в голосе его зазвучал холод.

— Ч-что за глупости…! — всполошился страж, отмахиваясь в панике, а Биллииф, уловив нужный момент, с притворным спокойствием продолжил убеждать:

— Всё просто. Я лишь отведу его в подземелье и сразу вернусь. Как установите барьер — тогда и войду. Разве не разумно?

С каждым словом лицо стражника становилось всё мрачнее: он колебался. А Биллииф, пряча усмешку, крепче сжал верёвку, сковывающую Хейзена.

— Это займёт всего пару минут.

— Тогда… я сообщу Его Светлости и вернусь с разрешением.

— У нас нет на это времени. Если ты мне не доверяешь — пойдём вместе. Ты и я. Проследишь лично за мной.

— Н-но всё равно… — продолжал мяться страж.

— Уверен, Его Светлость, узнав, что мы поймали сообщника, велел бы немедленно его изолировать. Ведь он безмерно ценит герцогиню, — добавил Биллииф, намеренно надавив на больную точку.

Упоминание Веразель окончательно сбило стражника с толку — тот и сам толком не понимал, почему нельзя никого впускать до окончания установки барьера, а потому слова Биллиифа казались вполне разумными.

К тому же перед ним были не кто-нибудь, а рыцари дома Хейлос — как им можно не доверять?

— Ладно… хорошо. Но только с заключенным. И возвращайся немедленно, — наконец сдался он и отворил ворота.

— Ясно. Заведу его в подземелье и сразу вернусь, — спокойно ответил Биллииф, кивнул старшим рыцарям и последовал за стражником внутрь особняка.

— Что с Эвердином сегодня? — пробормотал один из рыцарей, наблюдая, как тот, сопровождаемый стражником, тащит внутрь связанного Джеффа.

Эвердин всегда ныл и отлынивал, когда поручали задание, а чтобы вот так — добровольно впереди всех… такое с ним бывало крайне редко.

— Да, может, поздно поумнел. Ладно, ноги гудят — давайте тут присядем, — отмахнулся другой, опускаясь на край клумбы у ворот.

Остальные, хоть и удивились, не стали задаваться вопросами. Биллииф говорил вполне логично, и терять из виду сообщника врага было бы слишком рискованно — в противном случае им бы не поздоровилось ни от Шейна, ни от Его Светлости.

* * *

— Говори.

Стоило Честеру опуститься в кресло в рабочем кабинете, как он тут же, не терпя промедления, потребовал объяснений. Шейн, стоявший перед ним, без колебаний опустился на колени, словно признавая свою вину, и начал:

— В тот день, десять лет назад, тоже шёл снег, как и сегодня. Я, по приказу предыдущего герцога, Иорна, вместе с рыцарями отправился на задание. Нам велено было устранить женщину и ребёнка, которые якобы угрожали имени дома Хейлос.

Так Шейн, один за другим, стал раскрывать ужасы того самого дня, покрытого снегом и кровью.