— Э-это место… — растерянно пробормотал Шейн, капитан рыцарей, прибывший на 21-й Джената вместе с Честером. Лицо его побледнело до мертвенной серости.

Но Честер, в мыслях которого была лишь Разель, даже не заметил перемены в его лице. В следующее мгновение раздался громкий грохот — с силой пнув дверь, он распахнул её и без тени сомнения шагнул внутрь. Он оглядывал комнату, надея, будто сейчас она выйдет навстречу.

Тускло освещённый дом оказался настоящим логовом хаоса. Мебель и посуда валялись на полу, разбросанные будто после бурной схватки. Поверх предметов лежал толстый слой пыли — казалось, здесь давно не ступала нога человека.

— Ваша Светлость, здесь лестница, — окликнул один из рыцарей.

Честер, до того обшаривавший каждый угол в поисках малейшего следа, тут же обернулся. В глубине дома действительно виднелась лестница, ведущая вниз — в подвал.

— Я иду первым, — коротко бросил он и поспешил вперёд.

Там, в мрачном подвале, он нашёл распростёртого на полу Джеффа.

— Что ты здесь делаешь? — Честер мгновенно выхватил меч и приставил его к горлу мужчины.

Тот с трудом открыл глаза, вздрогнув от холодного металла, коснувшегося кожи.

— Госпожа… ушла через чёрный ход. Если не поторопитесь, её схватят.

— Что?! — Честер наконец заметил стоящий в центре подвала одинокий стул и оброненные рядом обрывки верёвки.

Без сомнений, именно здесь держали Разель.

— Осмотреть всё, — коротко бросил Честер, поспешно отдавая приказ рыцарям, и почти бегом взлетел по ступеням.

— Пошла!

Вскочив в седло, он резко дёрнул поводья. Лошадь заржала, вздыбилась и сорвалась с места, с глухим хрустом рассыпая под копытами глубокий снежный покров.

"Прошу… пожалуйста…" — с каждым рывком он мысленно взывал к небесам, к любым силам, которые могли бы услышать, лишь бы Разель была жива. Он не щадил ни коня, ни себя, подгоняя животное всё быстрее.

Сколько уже пролетело перед глазами пустых домов, насквозь вымерших улиц — словно он мчался сквозь призрачный город? И вдруг… рывок поводьев — и скакун резко остановился.

Честер увидел что-то, лежащее на искристо-белом снегу. Он соскочил с седла, прошёл несколько шагов и наклонился. В его руке оказалась изорванная туфелька. Безошибочно — это была обувь Разель.

Сердце сжалось в тугой комок. Пальцы затряслись.

"Почему?.. Почему её туфелька здесь, одна, посреди открытого поля?"

Он обернулся — снежное безмолвие тянулось до самого горизонта, нигде не было видно ни следа, ни фигуры, ни даже тени. Лишь пронизывающая пустота.

Гулкий ужас сдавил грудь. Страх. Настоящий, звериный страх, что он мог потерять её. Что, быть может, она уже ушла… навсегда.

— Нет. Этого не может быть, — прошептал он и, стиснув зубы, прогнал ужас прочь.

"У меня нет права сдаваться."

Сжав находку как нечто бесценное, он вновь вскочил в седло и, не теряя ни секунды, поскакал вперёд.

Мысль о том, что Разель бредёт по снегу без обуви в такую леденящую зиму, разрывала сердце. Он изо всех сил подгонял коня, следуя по ещё не замётенным следам, и вскоре перед ним раскинулся густой лес.

— Разель! — не колеблясь ни секунды, он влетел под мрачные своды деревьев и с отчаянием выкрикнул её имя.

Пусть бы она откликнулась… пусть бы вышла навстречу — прямо сейчас, прямо здесь.

— Разель! — повторил он, но в ответ не донеслось даже слабого отголоска.

Стараясь отогнать нарастающее чувство тревоги, Честер спешился. Меж тесных стволов не было возможности двигаться верхом, и потому, оставив коня, он двинулся вперёд. И вскоре заметил — у одного из деревьев снег лежал как-то особенно: странно округлой формы, будто кто-то большой покоился в нём.

— Разель! — вскрикнул он вновь и, затаив дыхание, бросился туда.

Сердце гулко стучало от дурных предчувствий.

* * *

Часом ранее.

— Ха-а… ха-а…

Горячее дыхание Разель вырывалось из пересохшего горла белыми клубами, а её растрёпанные каштановые волосы беспорядочно метались на пронизывающем ветру, сливаясь со снежной метелью. Щёки покалывало от холода — как будто их били плетьми.

Улицы были безмолвны, неосвещённые, ни одного фонаря. Снег ложился мягким слоем на дорогу, и лишь тусклый рассветный свет — холодный, синеватый — медленно растекался по миру, стирая границы между небом и землёй.

В это безвременье, когда весь мир ещё спал, Разель шагала сквозь тишину, сражаясь с холодом, что впивался в кожу, в кости, в самую грудь. С каждым шагом холод обжигал сильнее, и в горле стояли слёзы от этой нестерпимой стужи. Но она не останавливалась.

"Нет, я не могу остановиться. Если остановлюсь, Биллииф или Джефф наверняка настигнут меня. Сколько уже прошло времени? Где я? В каком направлении идти, чтобы добраться до поместья герцога, и сколько ещё осталось пути?"

Вопросы возникали одна за другой, не давая покоя, но ни на один вопрос не находилось ответа.

"Это… деревня?.." — отдышавшись, Разель сбавила шаг и осмотрелась: по сторонам редкими пятнами виднелись дома, словно наспех разбросанные по заснеженному полю. Однако всё вокруг казалось заброшенным. Ни огонька в окне, ни следа человеческого присутствия. Хоть бы укрытие какое нашлось…

С надеждой она попробовала открыть ближайшую дверь — но она и последующие двери оказались наглухо заперты. Пришлось снова двигаться вперёд, стиснув зубы от холода. Щёки налились алым и горели, словно от мороза били кнутом.

— А!.. — вскрикнула она, потеряв равновесие, и, оступившись, рухнула прямо в высокие снежные сугробы.

— Ай…

Боль пронзила ногу — видимо, под снегом оказался камень. Пальцы ныли, а обувь… обувь была порвана: тонкие домашние туфли не выдержали.

Стиснув зубы, она вскочила. Не было времени жаловаться на боль — надо как можно скорее убираться отсюда. Но с каждым шагом разорванная обувь всё больше путалась под ногами и мешала идти. Тогда Разель просто сбросила её. Остановившись на мгновение, она посмотрела на одинокую туфельку, оставшийся лежать в мягком углублении снежного покрова, и, не оглядываясь, пошла дальше.

Лёгкая ткань платья не спасала от зимнего ветра, который пронизывал до самых костей. Температура тела всё снижалась, и с каждым шагом, сковываемым ледяной дрожью, Разель двигалась всё медленнее. Но останавливаться она не смела. Хотелось верить, что если пройти ещё немного — обязательно найдётся что-то, хоть что-то, что подарит ей спасение. Уцепившись за эту крошечную надежду, она упрямо продолжала идти вперёд.

Однако стоило выйти за пределы покинутого посёлка, как перед ней раскинулся лишь белоснежный, бескрайний лес. Снежные шапки покрывали густо стоящие деревья, и казалось, ни один луч света не проникал в их гущу.

Разель, дрожа, проглотила пересохшую слюну и уставилась в глубину леса. Он был таким обширным, что трудно было даже представить, где у него конец. Возможно, если она скроется в лесу, то Биллииф и Джефф уже не смогут её найти. Но будет ли у неё силы не сбиться с пути, пройти его до конца и выжить?..

"Я смогу выбраться?.." — промелькнула тревожная мысль. Уже сейчас тело дрожит от холода, едва держится… Но выбора не было. Единственный путь — убежать как можно дальше. Пока может, пока ноги ещё двигаются.

Прогнав последние сомнения, Разель сделала шаг в лес. Её босая нога, уже заледеневшая и покрасневшая, тонула в снегу. Кристаллы снега царапали кожу, как крошечные лезвия, оставляя ссадины и порезы. Кровь собиралась на пальцах каплями, но она шла дальше.

Чем глубже она углублялась, тем сильнее пекло в ступнях, словно их обожгли огнём. Каждое движение отдавалось острой болью, словно от обморожения, но остановиться Разель не могла.

"Я должна выжить. Чтобы снова увидеть любимых."

— Хаа…

При выдохе белое облачко пара растаяло в морозном воздухе, сорвавшись с её побелевших губ. Она больше не чувствовала ног — настолько, что уже не понимала, идёт ли вперёд или стоит на месте. Вдруг, не выдержав тяжести снега, с сухим треском обломилась ветка. Следом — глухой звук, и лавина рыхлого снега обрушилась прямо на неё.

— Ух… — тихо простонала Разель, но пошевелиться не смогла. Тело, вымотанное холодом, не подчинялось, а сил, чтобы стряхнуть с себя тяжёлый слой снега, уже не оставалось.

"Так холодно…"

Леденящий страх проник в кости, и казалось, она вот-вот замёрзнет насмерть. Но снег всё продолжал сыпаться — безжалостный, равнодушный — укрывая её хрупкое тело новым и новым слоем.

Разель медленно моргнула. Веки стали тяжёлыми, словно налитыми свинцом, а всё тело застыло, превратившись в мёртвую глыбу. Глаза затуманились, и хотя она смотрела на белый снег, перед внутренним взором стояла темнота — как будто это не день, а звёздная ночь.

"Я умру? Неужели вот так — бессмысленно и внезапно — всё закончится?.."

Ведь было столько всего, что она ещё хотела увидеть, успеть, пережить. Хотелось увидеть, как Рафель вырастет и, здоровый и счастливый, соединит свою судьбу с Эйнсией. И... Хотелось жить долго и счастливо с Честером, прожить с ним долго в любви и покое.

И ещё…

«Я хотел бы кое-что вам показать... Как только всё уладится, хочу, чтобы вы поехали туда со мной.»

Разель с усилием приоткрыла глаза, сжав кулаки изо всех сил. Её переполняла обида — слишком несправедливо было вот так умирать. Она боролась, из последних сил удерживая сознание, когда вдруг… где-то вдали раздался стук копыт.

"Неужели... они нашли меня?.." — сердце сжалось от страха, и она попыталась пошевелиться, хотя бы доползти до ближайшего дерева, спрятаться. Но тело, промёрзшее до костей, уже не слушалось — даже пальцем не пошевелить.

"Пожалуйста... прошу, двигайся же!" — мысленно взмолилась она, виня собственные застывшие ноги. И в этот самый миг...

— Разель! — громкий голос пронёсся сквозь лес, разрезая тишину.

Она замерла. В следующее мгновение глаза её наполнились слезами. Этот голос… она мечтала услышать его хотя бы во сне. Не узнать его было невозможно.

— …Честер, — прошептала она, выдыхая его имя, словно молитву.

Из-за деревьев, на фоне поднимающегося солнца, к ней мчался силуэт. Сначала лишь смутная тень, он с каждым шагом становился всё отчётливей — и вот уже алое утро освещает развевающиеся чёрные волосы, и в глазах, искажённых болью, горит знакомый алый свет.

Это было то лицо, которое она так ждала, то лицо, которое не могла забыть ни на миг.

— Разель! — вновь закричал он, и тогда она, собрав все силы, протянула к нему руку.