"Кто же… кто мог это сделать?"

Разель резко огляделась. В спальне, кроме неё, никого не было. Ни звука, ни шороха — абсолютная тишина.

"Спокойно. Нужно сохранять спокойствие."

Сухой ком застрял в горле, сердце колотилось, словно готово было вырваться наружу, но она изо всех сил старалась унять панику. Ситуация была настолько внезапной, что мысли путались, не желая складываться в логическую цепь.

Яд, подмешанный в чай. Тот самый «Золотая волна», который она часто пьёт. И чайник, появившийся на столе, пока она мылась…

Это невозможно было провернуть, не зная о её привычках.

"Неужели… Тия?"

Именно Тия обычно приносила ей чай. Но даже так — Разель не могла с уверенностью сказать, что это была она. Пока она была в ванной, кто-то другой вполне мог войти в комнату и всё подстроить. И всё же… Тия тоже неизбежно попадала в круг подозреваемых.

Разель не хотела её подозревать — после всего, что между ними было, это казалось предательством. Но сейчас… сейчас она не могла доверять никому.

"Я должна выяснить, кто это сделал."

Темно-зелёные глаза, потемневшие от тревоги, вновь внимательно уставились на измеритель. На его экране, рядом с мигающим индикатором тревоги, значилось название обнаруженного яда:

Ацеронитин.

Разель, не зная, что это за вещество, тут же достала из магической сумки книгу с описанием различных ядов.

"Ацеронитин, ацеронитин… … Вот оно."

Быстро перелистывая страницы, она остановилась на нужной и принялась читать:

"Ацеронитин — бесцветный и не имеющий запаха яд, даже в минимальном количестве способный привести к летальному исходу. Получается из корня цветка бромстоун. Распространённый яд. После приёма внутрь вызывает паралич нервной системы, затруднённое дыхание, а затем и остановку сердца."

То есть, если бы она выпила этот чай… не смогла бы ни дышать, ни двигаться, а потом просто умерла бы. Разель резко захлопнула книгу и спрятала её вместе с измерителем под кровать.

«Золотая волна» была её любимым чаем, она пила его часто и с удовольствием.

А значит, кто-то хорошо знал её вкусы и использовал это, чтобы подсыпать яд — всё было заранее спланировано.

"Но кто…?

Как мне это выяснить?"

Она попыталась перебрать в уме возможных подозреваемых. Но не могла припомнить никого, кто вызывал бы особые подозрения. А это означало одно: в этом доме нельзя доверять никому.

Глаза, всё ещё дрожащие от напряжения, метались по комнате, пока не остановились на туалетном столике. Там стояла её любимая пудра.

Разель перевела взгляд с ядовитого чая на пудру, затем резко вскочила.

Подошла к зеркалу и слегка припудрила губы, приглушив естественный румянец. Теперь её губы выглядели бледными, как у больного человека.

Если все подумают, что она выпила отравленный чай и упала без чувств,

настоящий виновник непременно отреагирует.

Даже если он не проявит никаких особых эмоций, в тот момент, когда она якобы «придёт в себя» после отравления, — из-за тревоги он всё равно допустит промах.

"Раз уж ты хочешь, чтобы я упала, — придётся исполнить твоё желание."

Приняв решение притвориться отравленной, Разель подняла чашку и нарочно пролила чай себе на губы и на одежду. Ткань её ночной рубашки мгновенно пропиталась, покрываясь тёмными разводами.

— Ах!

Она громко вскрикнула и с силой схватилась за скатерть, повалившись на пол. Падая, она потянула за собой и чашку, и чайник — посуда с грохотом разбилась о пол.

— Ха-а… ха-а…

Она тяжело дышала, лёжа на полу, когда...

Тук-тук...

Тихий стук в дверь прозвучал особенно отчётливо в напряжённой тишине. Он прозвенел в ушах так ясно, что по спине пробежал холодок.

"Неужели…?"

Разель, едва сдерживая дрожь, глядела на дверь, тяжело дыша и не шевелясь.

Тук-тук — повторный стук, и после него наступила тишина. А затем дверь, до этого плотно закрытая, бесшумно распахнулась, и на пороге показались чьи-то ноги.

Два шага, показавшиеся в поле зрения с её низкой позиции, не спешили.

Тот, кто вошёл, наверняка видел её, распростёртую на полу… и всё же шёл спокойно.

Цок… Цок…

Низкие, размеренные шаги звучали зловеще спокойно — пугающе уравновешенно.

Разель всё поняла сразу. Вот он. Это и есть преступник. Она не ожидала, что он явится проверить её состояние так скоро…

— Ха-а…

С искажённым от боли лицом она медленно подняла голову.

— Хм!

А над ней, зловеще ухмыляясь, нависла горничная, чья усмешка вызвала у Разель озноб по спине. Она узнала её сразу — та самая служанка, которую она видела в тот день, когда Честер потерял сознание от зелья, в коридоре…

«Поздравляю вас... Поздравляю с помолвкой с Его Светлостью.»

Именно она тогда подошла и, с улыбкой, поздравила с помолвкой.

"Эта женщина — преступница? Почему? Неужели она заодно с тем, кто за всем стоит?"

Сдерживая потрясение, Разель продолжала играть роль отравленной. Схватившись за грудь, она слабо протянула вперёд руку — к Реджине.

— Позови… лекаря…

— Ты правда думаешь, что это кольцо тебе идёт?

Реджина остановилась прямо перед ней и, глядя на распростёртую у её ног Разель, хмыкнула с издевкой. Словно любовалась зрелищем: дрожащая, жалобно просящая о спасении — именно такой она хотела её видеть.

Внезапно Реджина резко схватила её за протянутую руку и дёрнула за палец, на котором аккуратно поблёскивало обручальное кольцо. С дикой злостью она сорвала его.

— Это моё. Как ты посмела посягнуть на моё?

Глаза Реджины полыхнули яростью, когда она надела кольцо на собственный безымянный палец.

Идеально подошло. Словно недостающий кусочек мозаики наконец-то встал на своё место.

— Я знала. Это кольцо — подарок Его Светлости для меня.

Безумие, засверкавшее в её глазах, придавало лицу почти блаженное выражение. Она выглядела так, будто была в экстазе от собственной иллюзии.

"Что вообще… происходит?.."

Разель была ошеломлена непредсказуемыми действиями Реджины.

Забрать обручальное кольцо и надеть его на себя…

Сначала Разель была уверена, что перед ней — пешка, служащая теневому заговорщику, устроившему аварию с экипажем. Но теперь всё больше становилось похоже на то, что эта горничная просто безумно одержима Честером.

— Это всё из-за тебя. Из-за того, что ты посягнула на чужое. Понимаешь? Если бы ты не вернулась в особняк, тебя не ждала бы такая мучительная смерть.

Реджина склонилась над Разель, на губах её играла презрительная, злобная усмешка, которая значила: Кто она вообще такая, чтобы метить на моё место?

— Его Светлость — мой. Он любит меня!

Реджина закричала, срываясь на визг, в её голосе звенело безумие.

"Ты посмела встать между нами. Я тебя убью."

В глазах Реджины сверкнула вспышка ярости. Взгляд, лишённый рассудка, был до краёв наполнен злобой.

— За то, что замахнулась на не положенное тебе место, ты умрёшь мучительно. Все решат, что ты сама свела счёты с жизнью.

Из-за пазухи она достала аккуратно сложенный лист белой бумаги и флакон с ядом, после чего положила их на стол. На бумаге была записка, написанная от имени Разель — предсмертные строки, намекающие на самоубийство.

"Скоро всё вернётся на свои места. Как всегда, рядом с Его Светлостью буду только я."

Удовлетворённо наблюдая за, как ей казалось, умирающей Разель, Реджина уже собиралась уходить. Но…

— Почему ты решила, что это кольцо — твоё?

Резкий, чёткий голос прозвучал у неё за спиной — и Реджина тут же застыла, как громом поражённая.

Обернувшись, она увидела Разель, которая медленно поднималась с пола, будто с ней вовсе ничего не произошло.

— Ха… да это уже ни в какие ворота.

Разель скривилась, как от чего-то совершенно невыносимого. Всё, что она только что услышала, — больше нельзя было терпеть.

Разель выслушала весь этот бессвязный бред, потому что подозревала: а вдруг она действительно как-то связана с тем, кто устроил аварию? Но оказалось — никакой связи. Просто больная на голову, поглощённая своими бреднями.

— Ч-что…?

Реджина, будто сломанный механизм, повернула голову с натужным скрипом и тут же отпрянула в шоке.

Разель, которая ещё секунду назад выглядела так, будто была при смерти, теперь стояла перед ней — совершенно невредимая.

— Есть же пределы бреда. Честер тебя любит? Как тебе вообще в голову пришло такое?

Она намеренно обошлась без титула, называя его просто по имени.

Всё в поведении Реджины раздражало — начиная с того, что она оправдывает попытку отравления, заканчивая тем, как называет Честера своей собственностью.

Разель хотела задеть её, спровоцировать, нанести удар в самое больное место.

— Э-это… н-не может быть… Я ведь… я же точно…

Лицо Реджины побелело, она начала заикаться, не в силах подобрать слова.

Яд точно был в чае. Когда она вошла в комнату, на полу были осколки, Разель лежала, вся в мокрой от чая пижаме. Она выпила отраву — так почему же сейчас стоит живёхонькая?

— Жалко тебя. Мало того, что живёшь в мире своих иллюзий, так ещё и всерьёз думаешь, что кто-то должен отвечать на твою одержимость. Очнись. Он, скорее всего, даже не знает, что ты существуешь.

Разель метнула в неё взгляд, полный ярости, и слова её были резкими, как хлыст. Гнев душил изнутри. Если бы не измеритель яда, она бы действительно умерла. Из-за безумной фантазёрки.

Из-за человека, который в своём эгоизме не способен увидеть ничего, кроме собственных чувств, и требует взаимности, не заботясь ни о чём.

Из-за убийцы, утратившей право называться человеком.

— Что ты вообще знаешь… Что ты знаешь о наших отношениях?!

Реджина заорала, вся раскрасневшаяся от унижения.

"Если бы не эта женщина, между мной и Его Светлостью всё давно сложилось бы идеально!

Три года назад он первым протянул мне руку, и, как тогда, однажды он бы всё равно выбрал быть со мной. Но вдруг появилась эта женщина и забрала его. Забрала всё, что у меня было."

Глаза Реджины, налитые слезами и затаённой злобой, с ненавистью впились в Разель.

— «Наших»? Какое ещё «наших»? Говори как есть. Это только ты одна.

Разель не знала, плакать ли от возмущения или смеяться над такой бессмыслицей.

"С ума сошла. Совсем поехала."

— Если бы только не ты… — Реджина, вся дрожа от унижения, бормотала безумным голосом, будто читала заклинание чёрной магии: — Никогда тебя не прощу!

И тут же, с горящими безумием глазами, метнулась вперёд, накинувшись на Разель.

Раздался грохот — и Разель опрокинулась назад.

— Угх…!

Не успев даже подумать о защите, Разель почувствовала, как пальцы Реджины сжались на её горле.

— Только бы тебя не было! Только ты исчезни! Просто сдохни! Сдохни уже!

Реджина, навалившись всем телом, всё сильнее сжимала руки, сдавливая шею Разель.

— К-кха… пусти… Отпусти…

Разель задыхалась, лицо её налилось багровым. Она судорожно извивалась под тяжестью, била Реджину кулаками, царапалась, вырывалась изо всех сил — но тщетно.

С безумцем, одержимым злобой, так просто не справиться. Эта женщина действительно пыталась её убить.

"Чёрт…"

Силы стремительно покидали тело. Кровь больше не доставляла кислород в мозг, перед глазами сгущалась тьма, сознание медленно уплывало в пустоту.

Слёзы, застывшие в налитых кровью глазах, скатились по щекам. Её дыхание, прерывистое и хриплое, постепенно затихало. Разель до последнего не отводила взгляда от Реджины, чьи глаза полыхали яростью, будто она действительно собиралась её убить, — а потом закрыла глаза.

* * *

Честер, только что закончивший работу, снял очки и принялся аккуратно массировать уставшие глаза.

Он хотел закончить как можно раньше, но и сегодня смог завершить дела только после заката. Взглянув на сумеречное небо, он встал со своего места, с надеждой, что сегодня она всё же будет ждать его в спальне.

Но в тот самый момент…

Гулкие шаги по коридору стали стремительно приближаться, и, не успела дверь кабинета толком распахнуться, как…

— Ваша Светлость! Беда! Госпожа… госпожа упала в обморок и!..

Даже не дослушав Рохана, Честер бросился прочь из кабинета.