Честер вновь и вновь прокручивал в голове слова Рохана.

«Госпожа упала в обморок!»

Пока он мчался к спальне, его руки не переставали дрожать. Он не мог отделаться от ощущения дежавю — сейчас всё напоминало ту ночь, когда он получил страшную весть о смерти брата.

«Герцог Иорн... Он... По дороге в экипаже...»

Слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Как так? Как человек, который всего несколько часов назад уезжал с улыбкой, полный радости и предвкушения?

Он так радовался, что наконец сможет привезти домой любимую женщину и ребёнка. Уехал в приподнятом настроении… и вдруг. Почему?

Честер не мог поверить — до тех пор, пока не увидел тело собственными глазами. Но тревожные предчувствия не обманули. И перед побелевшим от ужаса трупом он не смог ничего сделать, кроме как принять смерть брата.

И тогда он понял. Насколько хрупка и ничтожна может быть человеческая жизнь.

Но… почему она?..

Внутри поднималась необъяснимая тревога. С того самого нападения он усилил охрану по периметру особняка, мобилизовал солдат, даже приставил к Разель охрану, не сказав ей об этом.

И всё равно… теперь и Разель уйдет следом за братом?..

Он не знал, что стало причиной. Старался уверить себя, что это ничего серьёзного. Но в голове одна за другой всплывали только самые мрачные мысли.

Бах!

Добежав до спальни, Честер распахнул дверь с такой силой, будто собирался её вышибить.

Чем ближе он подходил к кровати, тем стремительнее становились его шаги. И в тот самый момент, когда он увидел Разель, лежащую без движения, словно мёртвую, лицо Честера побледнело, будто из его тела в одно мгновение испарилась вся кровь. Бледные губы Разель выглядели так, словно дыхание уже покинуло её.

Дрожащие руки Честера осторожно коснулись её щеки. Как только холод коснулся его пальцев, зрачки Честера болезненно дёрнулись.

— …Что случилось? — голос прозвучал сдавленно.

— Она потеряла сознание из-за удушья, — ответил лекарь, уже осмотревший Разель. Он стоял, опустив голову.

Пальцы Честера, ласкавшие лицо любимой, замерли, как только он услышал слово "удушье". На тонкой шее, в резком контрасте с бледной кожей, отчётливо проступал алый след от рук.

— Кто?.. — гневный голос заполнил всё пространство комнаты. Он не закончил фразу, но всем в спальне и так было ясно, о чём он спрашивал.

Кто посмел такое сотворить с его женой? Ярость, почти осязаемая, будто хищник, нависла над комнатой.

— Ваша Светлость… — один из рыцарей, стоявших в комнате, шагнул вперёд и протянул Честеру флакон с ядом и белый лист бумаги. Честер взял бумагу, развернул и быстро пробежал глазами.

Это было предсмертное письмо Разель. В нём говорилось, что она не может больше жить с этой ложью и решила искупить вину смертью.

— Та горничная, по всей видимости, пыталась отравить госпожу и выдать это за самоубийство, — произнёс рыцарь.

— Но, к счастью, похоже, госпожа яд не приняла, — сразу же добавил лекарь, словно ждал этого момента, чтобы доложить.

Честер, всё это время молча слушавший, сжал кулак так сильно, что суставы побелели. Письмо жалобно смялось в его руке.

Эта нелепая, ничтожная предсмертная записка…

Холодный, налитый кровью взгляд Честера устремился на Реджину, стоявшую на коленях с связанными руками. В этот момент Тия, дрожащим голосом, продолжила рассказ:

— Из комнаты госпожи послышался странный шум. Я поспешила внутрь и увидела, как эта женщина душит госпожу… — голос её задрожал, и она едва сдерживала слёзы, лишь вспоминая ту жуткую сцену.

Услышав шум в коридоре, она побежала в спальню и застала Реджину, сжимавшую руками шею Разель. В панике она оттолкнула Реджину, а когда их взгляды пересеклись, Тия ясно увидела: в её налитых кровью глазах сверкала зловещая, безумная ярость. Это были глаза, полные жажды убийства.

— Она правда хотела убить… — начала Тия, но договорить не успела. Честер стремительно протянул руку и сжал шею Реджины.

— К-кха…! — Реджина закашлялась и захрипела, задыхаясь, но Честер не ослабил хватку. Он лишь поднял её ещё выше, всё так же сжимая шею. Ноги Реджины болтались в воздухе, дёргаясь в отчаянной попытке вдохнуть хоть немного воздуха.

— Ты, дрянь, посмела… — его лицо перекосилось от ярости, готовое разорвать её в клочья.

Он был похож на хищника, обнажающего клыки перед тем, как нанести смертельный удар. Гнетущая, дикая аура исходила от него, и никто в комнате не осмелился даже шелохнуться.

— Посмела коснуться… чьего тела?.. — голос его прозвучал почти сквозь зубы, а пальцы на горле Реджины сжались ещё сильнее. Синие вены вздулись на его кисти, будто взбешённые змеи, а сухожилия на запястье резко выпростались наружу.

Ярость кипела в его глазах. Он представлял себе, как она корчилась, задыхаясь, как в одиночку боролась за свою жизнь, и сердце сжималось от боли. Мысль о том, как Разель страдала, будто комом вставала в горле.

"Надо было быть внимательнее… Надо было сразу пойти к ней…"

Слишком поздно пришло раскаяние.

Честер чувствовал, будто всё случившееся сегодня — его вина.

— К-кха… В-ваша Светлость… — Реджина судорожно задыхалась, её лицо налилось кровью и вот-вот готово было лопнуть. Она была в шаге от того, чтобы потерять сознание: глаза закатывались, дыхание сбивалось.

Честер нахмурился, глядя на её агонию, но ослаблять хватку не собирался.

Мысль о том, что Разель, возможно, испытывала такие же мучения, поднимала в нём ярость до предела и заставляла кровь бурлить в венах.

Однако просто так закончить это дело он не мог — нужно было узнать, кто за всем стоит.

— Кто тебя подослал? — он прикусил губу и с силой швырнул Реджину на пол.

— Кх-кх… кха! — она закашлялась, лежа на полу, лицо всё ещё было багровым, а дыхание сбивчивым.

— Спрашиваю в последний раз. Кто тебя подослал? — У Честера не было ни малейшего намерения дарить этой женщине лёгкую смерть.

Он собирался не просто узнать, кто за этим стоит, но и заставить её прочувствовать ту же боль, что испытала Разель… нет, ещё более жестокую. Пока она сама не станет умолять о смерти.

Все, кто был причастен, даже косвенно, должны были заплатить. Он собирался напомнить им: смерть — это роскошь.

— Х-хах… В-ваша Светлость… Вы… вы не можете так со мной… — слёзы текли по лицу Реджины, она подняла взгляд на Честера, полный отчаяния и упрёка.

— Отвечай! — его алые, ледяные, как клинок, глаза впились в неё, будто собираясь убить одним лишь взглядом.

Когда Честер с трудом сдержал ярость и стиснул зубы, по его челюсти прошла судорожная дрожь, сопровождаемая зловещим звуком.

Ему не давал покоя след от рук на шее Разель — образ, всплывавший перед глазами снова и снова.

Он хотел раздавить эту шею прямо сейчас.

— Это она первая влезла между нами! — Реджина закричала, будто пыталась оправдаться.

От её слов лица всех присутствующих в комнате исказились от ужаса. Кроме одного — Честера. Он продолжал молча изучать Реджину взглядом, не обращая внимания на её вопли. Проверял, нет ли на её запястье татуировки с изображением паука, не замечено ли чего подозрительного.

В тот момент, когда он внимательно всматривался в неё, его лицо застыло. Никакого паука не было. Но...

На пальце служанки красовалось обручальное кольцо, которое должно было быть на руке Разель.

С яростью Честер сдёрнул кольцо с пальца Реджины. Почему у неё это кольцо?..

— Ааах! Это моё! Вы же для меня его приготовили! — когда он вырвал кольцо, Реджина закричала, как в припадке — словно зверь, потерявший детёныша.

В её безумном взгляде остались лишь злоба и помутнённое сознание.

Все присутствующие в комнате оцепенели от этой жуткой сцены, ни у кого не находилось слов, все лишь наблюдали за реакцией Честера.

— Запереть её в подземелье. Следить, чтобы и думать не смела о побеге, — Честер проигнорировал вопли Реджины и приказал рыцарям.

— Уберите, — словно не желая больше ни слышать, ни видеть происходящее, он продолжил холодным, отстранённым голосом.

Как только прозвучал его приказ, рыцари схватили Реджину за обе руки и начали утаскивать прочь.

— Это вы первым взяли меня за руку! — Реджина вырывалась и вопила до самого выхода.

Крик разнесся по коридору, гулко отдаваясь в стенах.

— Сообщить молодому господину?

— Нет. Сохрани это в тайне от Рафеля.

На вопрос Рохана Честер покачал головой и приказал всем, кроме лекаря, покинуть спальню. Люди в комнате тут же без лишних слов начали расходиться.

Когда дверь закрылась, и в помещении воцарилась тишина, Честер медленно подошёл к лежащей Разель. Её бледные веки всё ещё были сомкнуты. У него сдавило горло, и, прикусив губу, он осторожно взял её за руку. Словно в молитве, он обхватил её ладонь обеими руками и прижался лбом к её лбу. Он даже на мгновение задумался, не вернуть ли ей кольцо, всё ещё лежавшее в его руке…

Но мысль о том, что его касалась другая женщина, была ему отвратительна. Он не хотел надевать на неё запятнанное кольцо.

— …Ваша Светлость, — в этот момент до его ушей донёсся тихий, приглушённый голос.

Честер резко поднял голову — и встретился взглядом с широко распахнутыми глазами Разель. Она смотрела прямо на него.

— С тобой всё в порядке? Где... где-нибудь болит?.. Питер! Питер, живо, проверь её состояние!

Лекарь Питер, ожидавший у двери, поспешно подбежал и начал осматривать Разель. И даже во время осмотра Честер не отпускал её руки. Он крепко держал её ладонь и смотрел на неё с лицом, полным тревоги и заботы.

Разель тоже молча смотрела на него.

На лицо, побелевшее от ужаса из-за неё. На глаза, полные беспокойства и страха.

Она ловила каждое выражение, вглядываясь в него, будто вгрызаясь в каждую деталь.