Разель медленно открыла глаза.

Она уже давно проснулась.

Вернее, она очнулась ещё в тот момент, когда Честер помог ей лечь в удобной позе. Но, не зная, как себя повести, продолжала делать вид, что спит. Она так и не смогла выбрать подходящий момент, чтобы открыть глаза, а главное, не понимала, как ей реагировать, когда это всё же случится.

Даже сглотнуть слюну было страшно. Даже с закрытыми глазами Разель отчётливо чувствовала его взгляд. Честер пристально смотрел на неё. А затем, подтверждая её догадки, осторожно провёл рукой по её лицу.

От неожиданности Разель едва не вздрогнула. С трудом сохраняя самообладание, она продолжала притворяться спящей, но сердце билось так громко, что казалось, будто он мог его услышать.

Честер долго гладил её лицо, а потом прошептал:

— Приятных снов, жена.

Глубокий, чуть приглушённый голос прозвучал так сладко, будто она только что положила в рот кусочек фрукта, пропитанного сахарным сиропом. Разель чувствовала, как от этого шёпота что-то внутри замирает и щекочет одновременно.

Сколько прошло времени?

Дыхание Честера, ещё недавно сбивчивое, стало ровным и размеренным, и лишь тогда Разель осторожно повернула голову. Рядом, погрузившись в сон, лежал Честер. Рафель, похоже, так и не пришёл, и в итоге единственным, кто находился рядом, был Честер. Он не просто вошёл в её спальню, а спокойно занял место рядом, словно так и должно было быть.

"В договоре не было пункта о совместных ночах…"

Но и сказать, что её это беспокоило, она не могла.

Вспоминая события сегодняшнего дня, Разель тихонько усмехнулась. То, как он, даже не спрашивая, сложил все куриные ножки на её тарелку, было до смешного нелепо.

Однако это нисколько не раздражало её. Напротив, было приятно осознавать, как сильно он заботится о ней.

"Всё-таки я права? Он ведь… любит меня?

Иначе, если не любовь, то чем ещё можно было объяснить все его слова и поступки?"

До сих пор было странно, что она этого не замечала: Честер выделял её среди всех. Как только Разель осознала это, неуверенность постепенно сменилась уверенностью.

Скрыть улыбку не получилось — она, не отрываясь, смотрела на его лицо. Слабый свет ночника и серебристое сияние луны, проникающее сквозь окно, мягко очерчивали его черты.

"Потрясающе красив."

Разель не могла скрыть довольную улыбку.

Просто глядя на него, она уже чувствовала, как поднимается настроение.

— Ну и внешность… Настоящее достояние. Интересно, а ресницы у него не длиннее, чем у меня? — шёпотом проговорила она, неосознанно протянув руку.

Кончик её пальца коснулся его длинных чёрных ресниц. Мягкие, шелковистые на ощупь. Редко встретишь у мужчин такие длинные, тонкие ресницы. А под ними — идеально прямой нос и чётко очерченная линия подбородка, словно вырезанная из мрамора.

Разель мысленно отметила, что дело вовсе не в её симпатии — Честер был красив безоговорочно, до такой степени, что даже самые придирчивые не могли бы этого не признать.

Она, сама того не замечая, вела пальцем по его лицу, словно очерчивая черты, и любовалась им, ощущая странную гордость.

Но как только она решила отвести руку…

— Ах…!

Слишком уж странный звук вырвался у неё от неожиданности.

Честер мгновенно схватил её за запястье, а затем… Оказался сверху.

— Похоже, моя жена испытывает особое удовольствие, разглядывая моё лицо.

Его алые глаза вспыхнули, а губы изогнулись в ленивой усмешке:

— Итак, каковы ваши впечатления?

От изумления Разель забыла, как дышать. Но быстро взяла себя в руки и, улыбнувшись, не менее невозмутимо ответила:

— Разве вы не знали? Это же ваше главное достоинство, Ваша Светлость.

— Моё лицо, значит?

— Да.

Её прямой ответ заставил Честера рассмеяться. Он приподнял её ладонь и поднёс к губам.

— Значит, если я попытаюсь соблазнить вас этим лицом, вы поддадитесь?

Алые глаза, не моргая, были устремлены прямо на неё, а затем его губы коснулись её ладони.

Разель моргнула, чувствуя лёгкое, щекотящее прикосновение. А затем подумала: Этот человек — настоящее испытание для сердца.

В последнее время он стал ещё настойчивее. Неужели не понимает, что заставляет её сердце трепетать?

— И как именно вы собираетесь меня соблазнять?

Она прямо встретила его взгляд.

Если он хочет играть в эту игру, то и она готова принять вызов. Тем более, она давно уже признала свои чувства.

— Ха… Вы слишком беспечны. А если бы я вздумал воспользоваться этим?

Честер нахмурился, но быстро отступил, ложась обратно рядом с ней.

Говорит такое, не имея ни малейшего представления, чего мне стоит сдерживаться…

Его уши, между тем, стали ярко-красными.

"Как именно вы собираетесь меня соблазнять?"

Эти слова продолжали звучать у него в голове, отдаваясь эхом. Сердце колотилось так, словно его использовали вместо секундной стрелки в часах.

"Эта её фраза… Она прозвучала почти как разрешение. Неужели… её чувства хоть немного похожи на мои?"

От этой мысли внутри разгоралось странное предвкушение, от которого было не так просто избавиться.

— Спокойной ночи.

Разель, наблюдая, как он тут же отодвинулся, тихонько усмехнулась.

Когда он сам делал первый шаг, всё было в порядке, но стоило ей проявить хоть немного инициативы — тут же испугался и сбежал.

Она решила, что скоро должна будет точно узнать, что он к ней чувствует.

Их нынешние отношения её устраивали.

Но Разель хотелось услышать правду от него самого.

— …Желаю вам приятных снов, жена.

Честер на мгновение задумался: А может, сейчас самое время признаться?

Но в конце концов отказался от этой идеи. Он не хотел, чтобы его признание оказалось сказанным впопыхах, под влиянием момента. Если уж он так долго ждал, то теперь должен сделать всё идеально.

Честер вспомнил недавно купленный остров и решил, что с рассветом прикажет ускорить строительство особняка.

Так, лежа в одной постели, двое людей видели один и тот же сон.

Их отношения, прежде напоминавшие параллельные пути, теперь двигались в одном направлении.

На следующее утро Рохан, по приказу господина, был вынужден досконально изучить «Сто и один способ успешного признания в любви».

* * *

Двумя днями позже.

В герцогский особняк пожаловала долгожданная гостья.

— Здравствуйте, госпожа герцогиня. Меня зовут Эйнсия Хенерон, я дочь маркиза Хенерона.

Миловидная девочка слегка приподняла подол платья, изящно присела в реверансе и приветственно улыбнулась. Разель тепло ей улыбнулась в ответ.

— Добро пожаловать.

Эйнсия Хенерон.

Девушка с мерцающими серебристыми волосами и глазами, глубокими, как морская гладь.

Главная героиня оригинального романа.

— Это… подарок, — немного неуверенно сказала Эйнсия, протягивая Разель букет. — Мама попросила передать его вам. Она сама его собрала.

Девочка выглядела немного напряжённой.

Перед тем как отправиться в герцогский особняк, она случайно подслушала разговор служанок. Те говорили, что госпожа герцогиня — страшный человек. На приёме она якобы унизила знатных девушек, пристыдив их при всех. Стоило хоть немного ей не угодить — и гнев был неминуем...

Выслушав служанок, Эйнсия заранее нарисовала в голове образ герцогини. Перед её мысленным взором возникло лицо — суровое, заострённое, ни следа улыбки, холодный взгляд, от которого бросает в дрожь. Всю дорогу до герцогского особняка её маленькие руки дрожали от напряжения.

Но, увидев Разель своими глазами, она поняла, что слухи не имеют ничего общего с реальностью.

— Ого, у маркизы просто золотые руки! — Разель с улыбкой приняла букет.

Эйнсия, забыв обо всём, зачарованно смотрела на её лицо. Так не похожее на тот образ, что она нарисовала у себя в голове.

— Госпожа, поставить цветы в вазу?

— Да, выбери для них самую красивую. Спасибо вам, леди Эйнсия.

— А... да...

Глядя, как Разель радуется такому скромному подарку, Эйнсия смущённо опустила голову. Она была рада, что с утра вместе с матерью выбрала эти цветы в саду.

— Леди Эйнсия, у вас очень красивое платье и туфельки.

Разель заметила, как девочка ёрзает, уткнувшись взглядом в пол, и решила приободрить её. Она не могла не восхититься её нарядом — платьем, усыпанным милыми бантиками, и туфельками, украшенными крошечными бабочками из драгоценных камней.

В этом была особая прелесть, совсем иная, чем у Рафеля.

— Их выбрала мама.

Получив комплимент, Эйнсия радостно вскинула голову.

Её мать особенно тщательно подбирала ей одежду в этот раз, и теперь девочка была на седьмом небе от счастья.

— Правда? У маркизы потрясающий вкус.

— Конечно! Мама всегда знает, что выбрать!

Воодушевившись, Эйнсия с гордостью начала рассказывать о своей матери. Герцогиня не только восхитилась букетом, который сделала её мать, но и похвалила платье, которое она выбрала.

Её любимую, самую дорогую маму.

Слова служанок мгновенно стерлись из головы Эйнсии, оставив лишь одну мысль:

«Хороший человек! Герцогиня — хороший человек!»

Сияющие, как звёзды, голубые глаза девочки были устремлены на Разель.

— Разель, пойдем.

В этот момент Рафель, всё это время прятавшийся за спиной Разель, потянул её за подол платья.

Он был явно недоволен тем, что всё внимание досталось Эйнсии.

— Рафель, тебе нужно поздороваться с Эйнсией.

Но, несмотря на увещевания Разель, он не сделал ни шага вперёд.

— Прости за тот раз, — Эйнсия первой протянула руку Рафелю, стоявшему вплотную к Разель.

Она сдержала данное себе слово — если встретит его снова, то непременно извинится.

— Хм!

Но, в отличие от неё, Рафель лишь надувал щёки, сердито отворачиваясь.

В конце концов, Эйнсия, неловко улыбнувшись, убрала руку.

— Рафель.

Разель, с сожалением наблюдавшая за этой сценой, тихо окликнула его строгим голосом.

Ей так хотелось, чтобы дети помирились, но, похоже, их ссора ещё не улеглась.

— Госпожа, как вам эта ваза?

— А, да. Она подойдёт.

В тот момент, когда Разель обернулась на зов служанки, Эйнсия внезапно показала Рафелю язык.

— Т-ты…!

— Давай будем ладить, — невозмутимо ответила она.

А затем, как ни в чем не бывало, Эйнсия улыбнулась Рафелю, который едва сдерживал дрожь.