#

Здравствуйте, это команда КрайСвета. Мы постепенно планируем редактировать данную новеллу. Мы так же хотим извиниться за огромное количество опечаток (У нас нет редактора (исправление грамматических и орфографических ошибок)), потому мы просим вашего понимания.

Так же если вы найдете ошибку в тексте, напишите в комментарии, а мы исправим.

Спасибо всем комментаторам за отзывы. Это очень помогает и вдохновляет нас.

*Это надпись будет повторяться и в последующих главах и исчезнет, как только глава будет отредактирована.

==

— Я сказал забрать всё себе, но не говорил, чтобы ты всё проглотил.

— Деньгами должен управлять муж. Не волнуйся. Я позабочусь, чтобы наша Су Джин прожила жизнь, не запачкав рук.

— Хватит болтать, отдавай всё.

— Не получится. Я уже все имена нашим детям придумал, если отдам тебе? Меня бросят, а наши бедные дети даже не родятся.

Ким Су Джин привела с собой способного Ким Чхана, чтобы стать победительницей.

Но в решающий момент Ким Чхан, услышав предложение таможенника, осенило.

Чтобы полностью завладеть Ким Су Джин, лучше самому забрать произведения искусства.

— Ким Чхан, ты что-то неправильно понял. Думаешь, сможешь обменять это на деньги?

— Даже со скидкой, думаю, хватит на всю жизнь.

— Чушь. Знаешь, что такое дорогое искусство? Оно продаётся только в кругах высшего общества. Думаешь, богачи станут встречаться с таким бандитом, как ты, если ты придёшь с Ван Гогом, Пикассо или Моне?

— Вот поэтому ты и нужна мне, Су Джин. Мы созданы друг для друга, да?

— Хватит болтать, передавай всё до сегодняшнего дня. Иначе ты умрёшь.

— Что, ты крутила роман с другим парнем?

— Я не шучу. До сегодняшнего дня, только сегодня.

Проигнорировав многозначительное предупреждение, Ким Чхан вместе с подчинёнными прячет контейнеры, наполненные произведениями искусства, в безопасное место.

— Все молодцы. Давайте сегодня оторвёмся по полной.

— Да, хённим!

Вид подчинённых, общающихся с роскошной музыкой, ослепительными танцами и стройными женщинами в головокружительных вечерних платьях, безжалостно будоражил взгляды зрителей.

Но время сказочных наслаждений прервалось внезапным докладом подчинённого.

— Хённим, похоже, вам нужно приехать.

— Что случилось?

— Мы вскрыли несколько коробок, чтобы разобраться, и... э-э-э, вам лучше приехать.

Протрезвевший Ким Чхан оставляет подчинённых развлекаться и мчится в укрытие.

— Золотые слитки? Зачем музею хранить такое?

— Здесь ещё какие-то сложные документы... CD? Это что, записи о контрабанде наркотиков в презервативах? Зачем этому быть в музее, хённим?

— Блядь, вот почему было так чертовски тяжело, и объём большой.

Среди трофеев было много того, чего не должно быть в музее.

Золотые слитки, предъявительские сберегательные сертификаты, облигации на предъявителя, подтверждения счетов в зарубежных банках, электронные средства идентификации, и пачки банкнот по 50 000 вон, явно на сотни миллиардов...

— Хреново. Это неучтённые деньги группы «Ильсон». Музей был прикрытием.

Истинная суть хранилища наконец раскрылась.

Произведения искусства астрономической стоимости сами по себе уже были неучтёнными деньгами.

А в хранилище глубоко спали различные неучтённые средства: золотые слитки, сертификаты, подставные счета, наличные и т.д.

— Хённим, кажется, мы ввязались во что-то слишком большое?

— Ха, эта женщина Ким Су Джин... Она хотела всё это проглотить одна?

Ким Чхан, бормотавший с видом брезгливости, вдруг усмехнулся.

— Остро. Остро. Поэтому нравится ещё больше.

— Хённим, мы все покойники.

— Хе-хе, может, сбежим за границу? Будет нормально.

— С ума сошёл? Они будут искать тебя, даже если придётся перерыть джунгли Амазонки.

Поняв, что в пасть попалась добыча, которую невозможно проглотить, Ким Чхан отправляется к Ким Су Джин.

Та встречает его светлой улыбкой.

— Передумал. Хорошо подумал.

— Су Джин, кто ты?

— ...Что вы вдруг говорите?

— Это же неучтённые деньги председателя «Ильсон». О чём ты думала, пытаясь забрать их себе?

— Всё-таки вскрыл. Ящик Пандоры.

Это вещи, которые Ким Су Джин одна никогда бы не смогла обернуть.

Ведь это не просто произведения искусства, а неучтённые деньги группы «Ильсон», управляющей Кореей.

Куда бы ты ни сбежал на Земле, ищейки «Ильсон» будут преследовать до конца.

— Говори. Кто приказал?

— А как думаешь?

— Может, сам председатель «Ильсон»?

Произнося это, он молился, чтобы это было не так.

Ведь это означало бы нелепую инсценировку.

Но такая умная женщина, как Ким Су Джин, не стала бы рисковать жизнью в таком безрассудном деле без страховки.

— Верно. Это было сделано по указанию председателя.

— Зачем ему приказывать красть свои же неучтённые деньги? Что за бред?

— Сейчас председатель и его жена в процессе развода. Ещё до суда, но...

— А!

Только теперь Ким Чхан понял, что происходит.

Разве в случае развода он не потеряет астрономические неучтённые деньги при разделе имущества?

— Неужели ты... женщина председателя «Ильсон»?

Ким Су Джин молча кивнула, и Ким Чхан издал тонкий стон.

— Ким Чхан-сси. Мне пообещали, что после этого дела председатель отпустит меня на свободу.

— Блядь! Блядь! Чёртов старик!

— Он также обещал щедрые выходные пособия. Поэтому делай мудрый выбор. Ладно?

Ким Чхан, выплеснувший всю ярость, пылающим взглядом уставился на Ким Су Джин и открыл рот.

— С этого момента делай, как я скажу.

О Со Хи и Ким Да Хе, затаив дыхание, были прикованы к экрану.

Сначала они пришли в кинотеатр только ради Чон Со Хуна, чтобы ещё раз увидеть его живьём на встрече, больше интересуясь им самим.

Но незаметно для себя они погрузились не в историю о Чон Со Хуне, а в нарратив фильма, который во второй половине был захвачен Ким Чханом, злодеем-головорезом, жаждущим наживы.

— Ты, возможно, не выберешься отсюда живым.

Ким Чхан, лично встретившийся с председателем «Ильсон» один на один, ставит всё на кон.

— Я связался с вами, чтобы выжить, председатель.

— Попробуй. Оправдывайся.

— Я взялся за дело из-за жадности к деньгам. Но после ограбления оказалось, что это склад неучтённых денег группы «Ильсон».

— Не чувствую в тебе желания жить.

— Если бы я знал с самого начала, ни за что бы не грабил.

Впервые появившийся во второй половине фильма ветеран Ли Мин Су в полной мере продемонстрировал харизму председателя.

Когда его лицо впервые появилось, на мгновение проскользнуло слово «Ёминсу», но сейчас все были захвачены его игрой. ( Игра слов: «Ё Мин Су» — известный актёр, здесь искажено на «Ёминсу», возможно, как шутливое прозвище.)

О Со Хи почувствовала подступающее волнение в сцене, напомнившей ей воссоединение Хван Хак Джина и Ли Джин Ука.

Она чувствовала, что режиссёр вложил в эту сцену любовь и уважение к «Иллигалу».

— Ровно 5%. Я исчезну из вашего поля зрения навсегда. Считайте это инвестицией, поверьте мне всего раз, председатель.

— А если я откажусь инвестировать?

— Тогда я умру здесь. Денег на похороны хватит. Я смогу жить как император в загробном мире, ха-ха-ха-ха!

О Со Хи сжала кулаки.

Напряжённая, трагичная сцена, но почему-то казалось, что вот-вот раздастся смех.

Наверное, другие зрители чувствовали то же самое?

— Нормально. Продолжай.

«Пф!»

«Пуууп!»

«Кхи-кхи-кхи».

«А, Ёминсу. Настоящий, ах. Пф».

До самого финиша Ким Чхан мчится, готовый сжечь всё ради последней авантюры.

— Готово, Су Джин. Мы выиграли время.

— Вы правда хотите сделать это? Даже 5% хватит для роскошной жизни.

— Разве это возможно? Я не смогу. Мне будет жалко до конца жизни упущенных 95%, которые были у меня в руках.

Ким Чхан похищает все краденые вещи и заполняет хранилище массой закупленных дешёвых картин.

— Пикассо, Ван Гог... если всё сжечь, в любом случае останется пепел. Как они смогут что-то опознать?

— Они не поверят.

— Значит, нужно заставить их поверить.

Забрав свою долю — золотые слитки и т.д., — Ким Чхан отправляет обратно контейнеры с оставшимися вещами.

Конечно, внутри всё поддельное.

На полпути он сталкивается с бензовозом, намеренно устроив аварию, чтобы всё сгорело дотла.

После этого Ким Чхан выдаёт всё, что утаил в свою пользу, и сдаётся властям, умоляя о прощении, утверждая, что это был несчастный случай.

— Вы не выйдете оттуда живым.

— На это хватит умения. Главное — заставить председателя «Ильсон» поверить, что всё действительно обратилось в пепел.

Дерзкий вор сбежал, но с уже сгоревшими неучтёнными деньгами ничего не поделать.

Тот, кто украл все неучтённые деньги, и тот, кто по ошибке сжёг их при возврате.

У первого нет срока давности, а у второго когда-нибудь срок истечёт.

— Чтобы проглотить такие огромные неучтённые деньги, нужно пойти на такую авантюру. Разве нет?

— ...Желаю удачи.

Раздался страстный долгий поцелуй, и со всех сторон послышались визги.

Пробившись сквозь волны трудностей, Ким Чхан разыграл свою последнюю карту.

После того как контейнеры полностью сгорели, Ким Чхан намеренно пропадал несколько дней.

Как раз когда ярость председателя «Ильсон» должна была достичь предела, Ким Чхан сдался, принеся с собой свою долю золота и наличных, и стал умолять о прощении.

Тайно явившись не к председателю, а к начальнику секретариата.

— Я думал, ты уже сбежал за границу. Почему?

— Подумал, что мне конец, и прятался. Но если оставаться так, понял, что будет ещё хуже.

— Твоя жизнь уже кончена, парень.

— Но я попытался всё исправить, собрал и принёс всё. Я оставил себе ровно 5% от своей доли.

— Хочешь утверждать, что это было ненамеренно, что ты невиновен? Думаешь, председатель поверит?

— Я просто сделаю всё возможное и буду ждать зова небес.

— Тогда иди и скажи это прямо председателю.

— Я же знаю, что на этот раз меня точно убьют, зачем мне туда идти? Я вернулся с этим, чтобы выжить. Говорю же, это не моя вина.

— ...

— Разве я мог знать, что произойдёт такая авария?

Узнать, поверит ли председатель во ложь или нет, было уже невозможно.

Оставалось только молиться, чтобы последняя авантюра сработала.

Так он повернулся, но к тому времени его уже окружили.

Начальник секретариата холодно произнёс:

— Я тоже думаю, что ты, возможно, прав. Наверное, раз это была авария, ты принёс оставшееся, чтобы попытаться выжить.

— Господин начальник. Разве это не слишком жестоко?

— Таков метод председателя. Лгал ты или нет, тебе придётся понести наказание.

Началась отчаянная драка, и всё тело Ким Чхана быстро залилось кровью.

В конце концов ему удалось одолеть охранников и вырваться.

Но как только он выбрался на окраину, подъехали новые машины, остановились, и охранники направили на него оружие.

Почувствовав, что спасения нет, Ким Чхан бросился в сторону реки.

Бах! Бах! Бах!

Пули пробили ему ногу, и, оставив на берегу большое количество крови, Ким Чхан плюхнулся в реку.

— Мёртв?

— Он серьёзно ранен в ногу. Посмотрите на кровь. В таком состоянии, упав в воду, он точно не выживет.

— Всё равно ищите тщательно. Нужно обязательно найти тело.

Тем временем Ким Чхан, едва живой, выбрался из реки и отправился к Ким Су Джин, которая должна была ждать его.

Но в условленном месте никого не было.

95% неучтённых денег, Ким Су Джин и все его подчинённые — все исчезли.

Ким Чхан, у которого не осталось даже сил злиться, рухнул на землю, стиснув зубы и изрыгая проклятия.

— Эта ссука... грёбаные ублюдки.

Звуки неуверенных шагов начали медленно окружать его.

Пятеро подчинённых, долгое время следовавших за ним, с железными трубами и дубинками в руках, смотрели на него с усмешкой.

— Хённим. Вы действительно хорошо дошли до этого места. Лучше бы тихо исчезли.

— Су Джин... подкупила вас?

— Говорят, она отдаст нам половину? На каждого выйдет больше 50 миллиардов? А сколько бы вы нам дали, хённим? Эй, это несравнимо.

— И вы... поверили? В конце концов вас тоже...

— Мы проводим вас с миром. У нас ведь есть накопленные чувства.

Бывший правой рукой достал шприц и приблизился. Глаза Ким Чхана плотно закрылись.

Изображение снова сменилось.

<Сан-Франциско>

Район для сверхбогатых, расположенный в невысоком горном массиве.

Свой собственный мир, куда можно попасть только после строгого контроля с самого входа в горную зону, где живут сверхбогачи.

Ким Су Джин, выйдя из особняка с периметром в сотни метров, села в бизнес-джет, ожидавший на частной взлётной полосе.

С ней постоянно находилась охрана из нескольких десятков человек, а секретарь тихо докладывал расписание на день.

На изящном запястье Ким Су Джин, с безразличным видом слушавшей предпринимателей, активно продвигавших свои идеи, был особенно выделен браслет, инкрустированный мелкими бриллиантами.

Раздалась короткая мощная музыка, и на потемневшем экране поползли финальные титры.

«......»

О Со Хи была охвачена переполняющими эмоциями. Ким Да Хе — тоже.

Такое чувство, будто они мчались по трассе на разогнавшемся суперкаре и внезапно пронеслись за финишную черту.

«Вау... блядь. Значит, в итоге Ким Су Джин всё забрала себе?»

«До чёртиков завидно. Наверное, это где-то несколько триллионов вон?»

«Не несколько, а, наверное, несколько десятков триллионов? Разве неучтённые деньги богатейшего бизнесмена могут быть меньше?»

«Ах, это же вымысел, а не реальная компания».

«Нашему Со Хуну так жалко. Он опять умер».

«Вот именно. Очень жалко».

«Но он действительно заслуживает звания «ограбившего сцену». У него явно было мало экранного времени, эпизодическая роль, а в конце он вдруг стал главным героем».

Главными ролями были троица, а победительницей оказалась одна из них — Ким Су Джин.

Но Ким Чхану удалось не просто повторить, а сжечь дотла мощь, взорвавшуюся в его первых сценах, в финале фильма.

Он гнался за недосягаемой роскошью, казалось, вот-вот схватит её, но в итоге упустил.

Тут О Со Хи глазами указала на одну зрительницу.

«Эй, смотри. Та тётя плачет».

«А, правда плачет».

«Содержание не было настолько печальным, чтобы плакать».

«Мне тоже было немного жалко Ким Чхана, но не до слёз из-за его смерти...»

«А? А-а-а? А-а-а-а!»

В этот момент О Со Хи залилась исступлённым криком, и зрители дружно вскочили с мест.

На фоне идущих финальных титров на сцену перед экраном вышли режиссёр и актёры.

Со всех сторон раздались бурные аплодисменты, и громкие возгласы заглушили величественный саундтрек фильма.

Актёры, только что бесновавшиеся на экране, с сияющими улыбками приветствовали зрителей, а О Со Хи и Ким Да Хе были полностью поглощены Чон Со Хуном.

Зазвучали короткие слова благодарности актёров за просмотр фильма, и наконец микрофон перешёл к Чон Со Хуну.

«Я Чон Со Хун, исполнивший роль Ким Чхана. Это мой первый фильм, и я был очень неопытен, надеюсь, вы отнесётесь ко мне снисходительно. В будущем буду усердно работать».

Часть Чон Со Хуна была заметно длиннее, чем у других актёров.

Эпизодический актёр, срочно введённый как замена, обошёл именитых главных героев?

Это было странной ситуацией, но у таких фанатов, как О Со Хи, пришедших только ради Чон Со Хуна, не было возможности задумываться об этом.

«И последнее».

В момент, когда Чон Со Хун резко оборвал речь, финальная музыка внезапно смолкла.

Одновременно в кинотеатре воцарилась тишина, и изображение на экране сменилось.

О Со Хи прикрыла рот рукой.

От неожиданности зрелища перед глазами у неё вот-вот началась гипервентиляция.

На экране, погружённом в полную тишину, залитый кровью Ким Чхан поднялся, прихрамывая.

Позади него его подчинённые лежали в лужах крови.

С трудом выбравшись из склада, Ким Чхан, пошатываясь, посмотрел на горизонт и достал сигарету.

Он закурил, и дым прохладной струёй вырвался изо рта.

— ...... .

С искажёнными губами, не поймёшь — смеётся он или плачет, он пошевелил ими, собираясь что-то сказать, как экран снова погрузился во тьму.

<Ким Чхан вернётся>

«Второй часть! Это вторая часть!»

«Блядь, значит, во второй части главный герой — Ким Чхан?»

Чон Со Хун лёгким кивком подвёл итог.

«В сиквеле я покажу себя лучше в главной роли. Спасибо вам».

---

Русс.п

잿밥 (jaetbap) — досл. «еда из золы». Переносное значение: побочный интерес, дополнительная выгода, «плюшка». Переведено как «интересоваться им самим» (в контексте: «больше интересуясь им самим»).

노잣돈 (nojatdon) — досл. «деньги на дорогу в загробный мир». Деньги на похороны или, в переносном смысле, последние деньги. Переведено как «деньги на похороны».

황제놀음 (hwangje noreum) — досл. «игражизнь императора». Жить на широкую ногу, в роскоши. Переведено как «жить как император».

동네 (dongne) — в данном контексте не просто «район», а «круг, сообщество, своя компания». Переведено как «свой собственный мир» (о сообществе сверхбогачей).