#

Здравствуйте, это команда КрайСвета. Мы постепенно планируем редактировать данную новеллу. Мы так же хотим извиниться за огромное количество опечаток (У нас нет редактора (исправление грамматических и орфографических ошибок)), потому мы просим вашего понимания.

Так же если вы найдете ошибку в тексте, напишите в комментарии, а мы исправим.

Спасибо всем комментаторам за отзывы. Это очень помогает и вдохновляет нас.

*Это надпись будет повторяться и в последующих главах и исчезнет, как только глава будет отредактирована.

==

«Жизнь — это такая шутка, что стоит в слоге "пэк" [Baek, фамилия] перевернуть одну нижнюю согласную, и получается "бенцевэн" [Benz-van, фургон Mercedes]. Одна согласная плачет, а другая смеёёёёётся!»

«Не шуми».

«Из-за душераздирающей истории, где разделили одну согласную, и сестра, что плачет, и брат, что ревнует к фургону, оба плачууууут!»

«А, хватит шуметь».

Обычно фургоны Sprinter, рассчитанные на 15 пассажиров, можно водить и с обычными правами категории B.

Но у этого фургона был более длинный кузов, чем у роскошной 15-местной версии — аж 17 мест. Это была модель с двумя дополнительными сиденьями сзади.

К счастью, среди знакомых Чон Су Рён с телевидения был человек с правами категории C (на грузовики). Им оказался давний парень Чон Су Рён.

Сейчас он был за рулём.

«Эй, вот это да. Машина и впрямь хороша. Должно быть, это топовый уровень среди фургонов для знаменитостей. Сколько за неё отдали?»

«Говорят, отдали не так уж много, раз она подержанная».

«Что за чушь? На ней же меньше 50 км пробега!»

«Не знаю. Должно быть, это такая подержанная, что как новая. Или такая новая, что как подержанная».

Стратегия отца выдать её за подержанную провалилась с самого начала. Хотя Чон Со Хун изначально не думал, что это сработает.

«Со Хун, что это твоя сестра сейчас несёт?»

«Она дуется. Оставьте её, Пёнчхоль-хён. Для неё это далеко не в первый раз».

«Сегодня особенно плохо. Словно она голодала все 4 часа».

«Эй! Да где это видано, чтобы кто-то становился таким раздражительным из-за того, что не ел 4 часа?»

«Это же ты».

Кан Пён Чхоль согласился наскоро порулить сегодня, и, конечно же, ему пообещали небольшое вознаграждение.

«Кстати, я немного удивился. Со Хун, что ты внезапно влез в эту среду. Я думал, ты станешь профессором».

«Попробовал — оказалось интересно. Актёрство».

«Я был так поражен, когда увидел тебя в дораме. Сначала думал, что это другой парень, просто похожий на тебя. Но у тебя и вправду хорошая игра. Почто это небеса одарили талантом только тебя одного?»

«Вот именно. Папа, почему ты одарил только его одного? Обидно, когда все гены вложены в одного: кому-то — сумка [игра слов: "пэк" — и фамилия, и "сумка"], а кому-то — фургон. Ах, просто ох...»

«Но, Су Рён, разве ты не говорила, что только за все твои уроки в начальной школе было заплачено столько, сколько стоит целый дом? А твой брат поступил в Корейский университет первым на курс, с полной стипендией и без единого репетитора».

«Ах, жарко. Жарко. Включи-ка кондиционер на полную. Может, он плохо работает, потому что машина подержанная?»

Кан Пён Чхоль фыркнул и включил кондиционер.

Вскоре фургон прибыл на съёмочную площадку.

Даже на первый взгляд это был крупный роскошный автомобиль такого класса, на котором должен разъезжать топ-звезда, и взгляды всей съёмочной группы устремились в их сторону.

«Иди и работай хорошо. Я останусь здесь».

«Что? Это же съёмки твоего брата. Разве ты не пойдёшь с ним?»

«Вчера я была так сильно им завиду, что почти не спала. Кажется, вот-вот рухну. Пёнчхоль, ты не пойдёшь с ним?»

«Пожалуй, стоит. По крайней мере, я пойду с ним. Тогда оставайся здесь, Су Рён».

«Хён, не стоит этого делать».

«Нет-нет. Я должен заранее хорошо выглядеть в глазах будущей топ-звезды, чтобы позже было проще получить приглашение на работу. Я делаю это для собственной выгоды, так что не чувствуй себя обязанным».

«Спасибо, хён».

Чон Со Хун и Кан Пён Чхоль вышли из фургона и направились к площадке.

Хван Ин Джун, держа в руках мегафон, отдавал различные указания и координировал подготовку.

Посреди пустыря, где не было ничего, кроме голой равнины, стояло внушительное складское здание, довольно крупное даже на первый взгляд.

Мужчина из съёмочной группы заметил Чон Со Хуна и быстро подбежал.

«Вы приехали, актёр Чон Со Хун. А, этот господин — ваш менеджер?»

«Это мой близкий друг. Он пришёл, чтобы помочь мне сегодня».

«А, понятно».

Кан Пён Чхоль тоже ярко улыбнулся и поздоровался.

«Я тоже работаю в медиасфере. На телевидении».

«О, тогда мы найдём общий язык. Не волнуйтесь слишком сильно. Режиссёр относится к актёру Чону как к драгоценности, так что вам будет комфортно».

Чон Со Хун указал на склад и спросил:

«Из сценария я понял, что сегодня должен поджечь этот склад».

«Верно. Если точнее — взорвать».

«Удивительно, как вы нашли такой склад, построенный посреди абсолютно пустого места».

«Эй, разве такое возможно? Всё построила команда декораторов».

«Вы хотите сказать, что построили такой большой склад за несколько дней?»

«Он не из железобетона, а просто сборная конструкция из пластиковых материалов. Он лишь кажется внушительным».

Кан Пён Чхоль поддержал его:

«Обычно съёмочные площадки блокбастеров тоже выглядят очень убого, когда видишь их своими глазами. Всё это благодаря работе камеры, удачным ракурсам и компьютерной графике, которые делают их впечатляющими».

«Верно. Так и есть. А, кстати, вы пробовали использовать искусственные сигареты?»

«А это ещё что?»

«Сейчас покажу».

Член съёмочной группы порылся в сумке с реквизитом и достал предмет, похожий на сигарету.

«Она выглядит как сигарета, но не настоящая. Однако если её поджечь, она сгорит как настоящая. Это реквизит для актёров, которые не курят, но должны играть курящих. Я слышал, вы не курите».

«Да, я не курю».

«Позже режиссёр будет руководить вами по части сигаретного дыма. Поскольку вы, наверное, не курили...»

«Всё в порядке. Я много раз видел, как курят. Вокруг меня много заядлых курильщиков».

«А, тогда я так и передам».

Чон Со Хун не курит.

Но лейтенант очень любит сигареты.

И не только лейтенант, но и другие солдаты, включая взводных.

На поле боя, где люди умирают каждую секунду, алкоголь и сигареты — необходимые средства, чтобы меньше истощать свою человечность.

«Проходите сюда. Я покажу вам машину, которую актёр Чон должен сегодня взорвать».

Кан Пён Чхоль проявил любопытство:

«Взорвать машину?»

«Да. Сцена, где мы закладываем в машину бомбу, загоняем её в тот склад, поджигаем и взрываем. Взорвать начисто».

«Вау, в кино всё же всё масштабнее. На телевидении тоже стоит применять такие штуки».

«Ну, у нас же боевик. А, вот и она».

Увидев приплюснутую жёлтую машину угловатой формы, Кан Пён Чхоль окаменел от нелепости и, наконец, разжал губы:

«Вы серьёзно собираетесь жечь это?»

С первого дня пересъёмок Хван Ин Джун столкнулся с вмешательством Пак Си Хона.

— Режиссёр Хван, насчёт сцены с поджогом того склада. Та, что добавили в этот раз.

«Да, господин президент Пак».

— Это же сцена, где Чон Со Хун впервые знакомится с зрителями в рамках фильма, верно?

«Верно, господин президент».

— Но SsangYong Actyon кажется мне слишком слабым по воздействию. Всё равно это же отечественный автомобиль. Я бы хотел, чтобы для того парня, Чон Со Хуна, использовали машину, которая ему больше подходит.

«Понимаете, на наш бюджет это предел... Я и сам бы не против, конечно».

— У меня есть предложение на этот счёт. Я только что прибыл на площадку.

«Что? Когда вы приехали? Если бы вы предупредили, я бы встретил вас...»

— Зачем отвлекать занятого съёмками режиссёра? Это пустая трата денег. Так или иначе, где вы находитесь... А, нашёл. Я сейчас подойду.

Спустя мгновение нарастающий громкий рокот устремился в их сторону.

Это была бешеная скачка, словно бык, запертый в чёрном щите с золотой окантовкой, неистово требовал выпустить его на арену для корриды.

Жёлтый суперкар, мчавшийся с такой скоростью, будто хотел врезаться, резко затормозил, и из водительского места вышел Пак Си Хон.

«Господин президент!»

Хван Ин Джун, подбежав, с чувством «не может быть» переводил взгляд с Пак Си Хона на машину и обратно.

«Используйте эту машину для сегодняшних съёмок».

Хван Ин Джун округлил глаза и прикрыл рот рукой.

«Господин президент? Это же сцена, где машину поджигают. Её должны утилизировать».

Lamborghini Aventador, 12-цилиндровый двигатель, олицетворение самой мечты любого мужчины, автомобиль высшего класса.

Насколько знал Хван Ин Джун, его цена...

"Около 700 миллионов вон, нет?"

К тому же, номерной знак был всего из трёх цифр. Это означало, что машина была куплена не так давно.

И её собираются сжечь ради одной сцены?

«Я знаю. Не думайте о последствиях, просто подожгите её».

«Нет, как можно жечь машину стоимостью почти в 7 миллиардов... Да и она выглядит как новая?»

«На ней проехали меньше двух тысяч километров. Ездили на ней только раз — в Пусан и обратно».

Хван Ин Джун был в полном шоке.

Неужели этот человек действительно серьёзно настроен насчёт этого фильма?

Пак Си Хон достал сигарету, закурил её и зажёг зажигалкой.

В его позе, когда он прислонился к капоту и выпускал дым, Хван Ин Джун внезапно почувствовал желание схватить камеру.

Его внешность была далека от актёрской, но от него исходила та самая сырая, аналоговая свежесть, которую могут излучать только настоящие люди.

«На этот фильм я уже "сжёг" 13 миллиардов вон».

«......»

«И чего такого особенного в том, чтобы сжечь ещё одну машину? Подожгите её как следует».

И он потушил сигарету, придавив её о капот.

Хван Ин Джун почувствовал, как в его голове один за другим взрываются всевозможные творческие озарения.

«Готовы, мотор!»

Как только прозвучала команда режиссёра начать съёмку, пейзаж перед его глазами начал искажаться.

Теперь это был знакомый ему повседневный пейзаж, объект его тоски.

Подъёмный кран, камеры, микрофоны, съёмочная группа — все, что мешало погружению, полностью исчезло.

Голая равнина превратилась в поле боя, усеянное неубранными телами солдат, подбитыми танками и неразорвавшимися снарядами.

Но не ощущалось того удушающего напряжения.

Потому что это была территория врага, захват которой уже был полностью завершён.

Вдалеке виднелись солдаты своих войск, проводящие поисковые операции или разбирающие завалы.

Офицер по связям с общестью проносится мимо на военном автомобиле.

Колонна грузовиков, гружённых припасами, проезжает рядом, и лейтенант крепко сжимает руль.

Суперкар, остановившийся прямо в центре захваченной территории, одиноко излучал свой вызывающе яркий цвет.

Но союзные войска, казалось, совершенно не интересовались им, проходя мимо с безразличием, словно не замечая его.

Лейтенант крепко сжал руль и нажал на газ до упора.

12-цилиндровый двигатель с громким рёвом въехал в наполовину разрушенное огромное заброшенное здание.

Спрятавшиеся в тёмных руинах остатки вражеских солдат в испуге застыли в нерешительных позах.

Из оружия у них были лишь какие-то железные трубы или хлипкие пистолеты.

Они были настолько жалкими, что он невольно усмехнулся.

На поле боя, где пулемёты удерживают окопы, а орудия калибром в десятки дюймов обрушивают на них шквал огня, и это они называют оружием?

— Вот же сволочи, остатки вражеских войск.

Лейтенант зажёг сигарету, сделал глубокую затяжку и выпустил дым.

Остатки вражеских солдат что-то кричали, выражая ужас и ярость.

Но с точки зрения лейтенанта, это выглядело лишь жалкими потугами.

С того момента, как он вошёл сюда, их судьба была предрешена.

Позади вражеских солдат были сложены запасы.

В мире Чон Со Хуна это, вероятно, изображалось бы как наркотики на продажу или лаборатория по их производству.

Но сейчас в глазах лейтенанта это выглядело как последние припасы, едва поддерживающие жизнь этих остатков вражеских сил.

Что они будут делать, если я сожгу всё это дотла?

Будут ли они рыдать и кричать? Или выбегут как сумасшедшие и будут изрешечены пулями?

Или же глупо будут держаться за них до самого конца и взорвутся вместе с ними?

Подумав, что в любом случае это будет зрелищно, лейтенант взял канистру с бензином с пассажирского сиденья и вылил содержимое на машину.

Только тогда остатки вражеских солдат, наконец, поняли, что он задумал, и с ужасом бросились вперёд.

Но было уже поздно.

Лейтенант сделал глубокую затяжку, раскалил кончик сигареты и, щёлкнув пальцем, сбросил её на пропитанный бензином капот.

Прозрачное топливо мгновенно вспыхнуло и занялось ярким пламенем, а лейтенант без колебаний повернулся к ним спиной.

Они, к несчастью, вместо того чтобы преследовать лейтенанта, отчаянно пытались потушить огонь на машине.

Глупая решимость защитить припасы на этом складе, даже если это будет стоить им жизни.

Когда лейтенант вышел из руин, солдаты его взвода, ожидавшие снаружи, бросились вперед и заблокировали вход.

Впрочем, даже в этом не было необходимости.

Враги были слишком заняты отчаянными попытками потушить огонь и спасти припасы, чтобы пытаться сбежать.

Глупцы. Совершенные глупцы.

Они до самого конца так и не поняли, насколько драгоценна их единственная жизнь.

— Пошли.

— Да, хённим.

Спустя мгновение раздался оглушительный взрыв, и всё разрушенное здание начало рушиться на части.

Пак Си Хон с одиноким взглядом смотрел на горящие и рушащиеся декорации завода.

Фигура Чон Со Хуна, неспешно выходящего из горящих руин, выглядела круто даже невооружённым глазом издалека.

Через камеру она будет выглядеть ещё круче, а на экране — просто сногсшибательно.

Он даже почувствовал лёгкую зависть к зрителям, которые, ничего не зная, увидят это впервые и будут потрясены.

«Наконец-то, от этой гребаной сволочи избавились по-гребанецки».

Lamborghini была не в его вкусе.

Но Хэран умоляла его купить эту машину, говоря, что очень хочет на ней ездить, и он с радостью согласился. Он даже не вывозил её из гаража, кроме как на встречи с Хэран.

Он также охотно одолжил её ей, когда та сказала, что хочет похвастаться перед семьёй.

Он даже планировал вручить её ей в подарок, когда придёт время — что такого в том, чтобы одолжить её ненадолго до этого?

«И этот ублюдок-изменник наверняка творил с ней в этой машине всякое».

Машина, которая с самого начала не подходила, и которую осквернили грязной изменой.

Символ его униженного «я».

Было слишком противно просто продать её с рук.

Когда он представлял, как какой-то незнакомый новый владелец будет заботливо ухаживать за ней и ездить на ней, всё его тело покрывалось мурашками.

Такие вещи нужно просто очистить огнём, стерев их существование с лица земли.

«Как легко стало на душе».

Испытывая облегчение от того, что сбросил с себя последние оковы, Пак Си Хон расправил грудь.

Теперь он действительно стряхнул с себя прошлое и мог с чистым сердцем ждать успеха этого фильма.

«Сегодня мне уже больше не на что смотреть».

Он собирался вернуться на пустырь, где его ждала секретарь Чхве.

Как вдруг его взгляд упал на знакомый автомобиль.

Пак Си Хон, уже было собравшийся отвести взгляд, считая это незначительным, вздрогнул от удивления и быстро направился к машине.

Трехлучевая звезда, гладкая серебристо-серая покраска, удлинённая база, выделяющаяся среди других моделей, и знакомые колёсные диски...

Он уставился на Mercedes Sprinter, осматривая его со всех сторон, затем сжал кулак и задрожал от ярости.

«Какого чёрта он здесь делает?»

---

Русс.п

받침 하나 울고 받침 하나 웃는다 (batchim hana ulgo batchim hana unneunda) — Досл.: "Одна нижняя согласная плачет, а другая смеётся". — Игра слов, основанная на схожести корейских слогов. Означает, как небольшая перемена может полностью изменить ситуацию или судьбу (здесь: фамилия Пэк (백) и фургон Бенц (벤츠밴)).

신줏단지 모시듯 (sinjutdanji mosideut) — Досл.: "Как служить/ухаживать за сосудом с новым рисом". — Относиться к кому-то с крайней заботой, бережно, как к самой большой ценности.

골초 (golcho) — Досл.: "травяной червь". — Заядлый курильщик, "смолящее чучело".

눈을 부릅뜨다 (nuneul bureuptteuta) — Досл.: "выпучить глаза". — Смотреть широко раскрытыми глазами (от удивления, гнева, шока).

부들부들 떨다 (budulbudul tteolda) — Досл.: "дрожать будь-будь". — Дрожать, трястись (от сильного гнева, ярости).

시발 (sibal) — Досл.: "член". — Грубое ругательство, аналог русского "блять", "ёб твою мать". Выражает крайнее удивление, гнев, раздражение.