#

Здравствуйте, это команда КрайСвета. Мы постепенно планируем редактировать данную новеллу. Мы так же хотим извиниться за огромное количество опечаток (У нас нет редактора (исправление грамматических и орфографических ошибок)), потому мы просим вашего понимания.

Так же если вы найдете ошибку в тексте, напишите в комментарии, а мы исправим.

Спасибо всем комментаторам за отзывы. Это очень помогает и вдохновляет нас.

*Это надпись будет повторяться и в последующих главах и исчезнет, как только глава будет отредактирована.

==

«Сцены с этим засранцем будут полностью вырезаны, и мы приступим к пересъемкам. С этой женщиной то же самое. Ни в одном уголке «Суджанго» не останется и следа от них двоих».

«Вы уверены? Затеять пересъемки на таком этапе? Что насчет времени и бюджета? Разве производственный бюджет уже не полностью исчерпан?»

Хван Ин Джун в душе стиснул зубы.

Человек, который подумывал о том, чтобы похоронить весь фильм, теперь беспокоится о пересъемках в последний момент.

Чем это отличается от гепарда, пожирающего кролика заживо, который говорит: «Если что, скажи, если тебе больно»?

«Сами съемки займут не так уж много времени. Если декорации будут готовы, основные съемки можно закончить за неделю... нет, даже за 5 дней».

«Как и следовало ожидать от Вундеркинда из Чхунмуро, режиссер Хван. Впечатляет. Но разве бюджет не станет в итоге проблемой?»

«......»

«Гонорар для нового актера — это ладно, куда ни шло. Но придется заново строить те же декорации, заново собирать съемочную группу, и то, и се — везде требуются деньги. Как вы собираетесь с этим быть?»

«8 миллиардов... нет, 5 миллиардов будет достаточно, чтобы завершить все пересъемки».

«И откуда вы возьмете эти деньги? Вы же не собираетесь использовать маркетинговый бюджет?»

«Я найду дополнительное финансирование».

В тот миг в глазах Пак Си Хона можно было разглядеть проблеск насмешки.

Он, должно быть, ожидал, что Хван Ин Джун будет умолять его о дополнительных деньгах.

Хван Ин Джун понимал, что нельзя идти у него на поводу.

На своем пути сюда он даже размышлял о предложении дополнительных инвестиций, если дела пойдут очень хорошо, но, по крайней мере сейчас, этого делать было нельзя.

«Сейчас, в такой атмосфере, он тут же потребует похоронить весь проект, словно только этого и ждал».

Эта нарочитая поза, будто он пытается подразнить его ожидания — это была ловушка.

«Я режиссер, так что я буду биться своим фильмом. Разве вы не хотите увидеть, как окупится ваши 11.6 миллиардов вон, господин президент?»

Хван Ин Джун решил, что сейчас самое время разыграть свою главную козырную карту — фильм, и больше не стал ее придерживать.

Глаза президента Пак Си Хона сузились, на его губах заиграла тонкая улыбка.

Сложно было сказать, было ли это хорошим знаком или плохим.

«Так и должен поступать режиссер. Включайте».

Хван Ин Джун внутренне вздохнул с таким облегчением, словно подсудимый, услышавший оправдательный приговор в суде первой инстанции.

«Хорошо. Тогда я сразу же...»

«Секретарь Чхве».

На этот сухой возглас женщина лет тридцати с небольшим в деловом костюме быстро вышла вперед.

Одним нажатием кнопки на пульте все окна закрылись жалюзи, блокируя дневной свет, а с одной из стен опустился большой экран.

Похоже, такое происходило не впервые — секретарь Чхве ловко подключила ноутбук, и проектор на потолке вывел изображение на экран.

Хван Ин Джун в замешательстве смотрел то на проектор, то на экран. Даже на первый взгляд было видно, что это сверхдорогие модели высокого класса, стоящие много сотен миллионов.

«Чему удивляться? Мне тоже нравятся фильмы. Вот и вышло, что на склоне лет я, прошедший через долги, ковыряюсь в кинобизнесе на деньги, которые с трудом скопил».

«Ничего подобного».

Тогда почему этот человек сказал, что не против похоронить фильм, в который вложил 11.6 миллиардов собственных денег? Должно быть, его гнев был настолько велик.

«Не зря я почувствовал, что колонки с самого начала были не простые...»

«Вы часто смотрите фильмы?»

«Не очень, примерно один-два в месяц. Не люблю многолюдные места, так что просто оборудовал домашний кинотеатр прямо в офисе».

Возможно, все получится? На мгновение его охватила надежда, но она так же быстро угасла.

В глазах Пак Си Хона все еще рычал гангстер, жаждущий все разрушить.

Ему лишь дали шанс выложиться на полную в попытке убедить — таков был деловой подход бизнесмена.

«Я начну».

На протяжении всего фильма Пак Си Хон не отрывал глаз от экрана, подперев подбородок рукой.

Никаких комментариев, ни восхищенных возгласов, ни каких-либо других реакций. Он сидел не шелохнувшись, словно камень, и просто смотрел фильм до конца.

Даже в тех сценах, которыми Хван Ин Джун внутренне гордился, будучи уверенным, что они захватят зрителя, тот оставался невозмутим.

Выходит, его слова о любви к кино были ложью, а домашний кинотеатр — просто частью интерьера?

В тот момент, когда Хван Ин Джун уже смирился с призрачной надеждой, Пак Си Хон заговорил.

«Кое-где как-то пресно».

«А, да. Это потому что монтаж еще не полностью завершен».

«Не в этом дело. А где этот сосунок? Где Хэран?»

«Дело в том...»

«Вы что, уже все вырезали? Давайте посмотрим оригинальную версию. Хочу сравнить».

«......»

«Гангстер ведет себя смирно, так что включайте».

Хван Ин Джун поспешно запустил оригинальную версию.

Поскольку это было сырое видео на стадии монтажа, не прошедшее рендеринг, качество было несколько грубоватым, но дорогая оптическая аппаратура и колонки компенсировали недостатки.

Хван Ин Джун отказался от своей мысли, что слова о любви к кино были ложью.

Просидеть почти два часа подряд, не двигаясь, и посмотреть фильм дважды?

Хотя его поведение было ближе к бизнесмену или критику, чем к зрителю, какая, в сущности, разница?

Наконец фильм закончился, и Пак Си Хон снова заговорил.

«Забавно».

Услышав это, Хван Ин Джун почувствовал, как его сердце горячо закипело, словно он услышал окончательный оправдательный приговор в суде третьей инстанции.

«Было бы еще забавнее, если бы этих двух мудаков там не было. И кого вы поставите вместо них?»

«Начинающего актера. Ён Хён Сика...»

«Просто говори «изменник». Даже слушать его имя противно».

«А, да. Он кардинально отличается от «изменника» — и внешностью, и манерой игры. Я ожидаю, что он привнесет в фильм свежую струю».

«То есть, станет еще лучше?»

«Именно так. У меня есть несколько сцен в голове. Осталось лишь снять их».

«Покажите».

Несмотря на отсутствие подлежащего, Хван Ин Джун понял его с полуслова и включил несколько сцен из дорамы «Иллигал».

Те самые, его любимые, жуткие сцены, где безумие Ли Джин Ука проявлялось во всей красе.

И в тот миг Хван Ин Джун это заметил.

Пак Си Хон слегка прикусил губу.

— Хы-хихи... Еще одна сволочь, еще один убитый. Хы-ха-ха, ха-ха-ха-ха!

В финальной сцене, где Ли Джин Ук охотился даже на самого себя, Пак Си Хон аж сжал кулак так, что кости затрещали.

Изображение на экране погасло, жалюзи поднялись, и офис вновь наполнился светом.

«Вы уже поговорили с тем актером? Раз уж он входит в проект так срочно, на замену, он может быть не в восторге».

«Он согласился. Он тоже видел этот фильм, и ему понравилась роль Ким Чана. Говорит, в глубине души тоже хотел ее сыграть».

«Надо было с самого начала взять его, а не того «изменника». Тогда все было бы чисто».

«В то время я не знал о его существовании. Он дебютировал всего несколько месяцев назад. А та дорама закончилась совсем недавно».

«Этому парню тоже нужно заплатить гонорар, а как насчет дополнительного бюджета на пересъемки?»

«Придется распечатать новые инвестиционные предложения и снова обивать пороги. Хотя у меня еще остались люди, которые готовы поверить в меня, просто глядя на мое лицо...»

«Хватит. Не надо».

Мышцы в уголках рта Хван Ин Джуна задрожали. Чуть было не случился серьезный провал в контроле над выражением лица.

«Любите азартные игры?»

«Нет. Я всего пару раз ради интереса дергал ручку игрового автомата».

«А я довольно часто ими занимаюсь».

Пак Си Хон разжал сцепленные пальцы и, уставившись в пустоту, продолжил.

«Складывать 116 карт — это идиотизм».

«Господин президент...»

«Я иду ва-банк. Передайте цифры секретарю Чхве. Столько, сколько нужно».

Получилось!

Хван Ин Джун мысленно несколько раз пропел победу.

«Приведите ко мне того парня. Чем скорее, тем лучше».

«Понял! Спасибо вам! Спасибо, господин президент!»

Пак Си Хон, словно давая понять, что разговор окончен, легким взмахом руки показал, чтобы тот уходил.

Выйдя из офиса, Хван Ин Джун тут же позвонил Чон Со Хуну.

«Все получилось! Дополнительный бюджет обеспечен, и теперь осталось снять только часть с вашим участием! Мы можем встретиться сейчас? Я бы хотел поставить печать на контракте, чтобы успокоиться».

— Отец недавно вернулся из-за границы после долгого времени, так что сегодня вряд ли получится куда-то выйти.

«Тогда я приеду к вам. Встретимся ненадолго где-нибудь рядом с вашим домом и поставим печать».

— Хорошо.

Хван Ин Джун поймал такси и полетел, словно на крыльях, в район, где жил Чон Со Хун.

Не было дня, когда бы стандартный контракт, который он всегда носил с собой на всякий случай, чувствовал себя таким надежным, как сегодня.

Устроившись в уединенном кафе, он стал ждать. Дверь открылась, и первым вошел Чон Со Хун. За ним следовала Чон Су Рён.

Хван Ин Джун смотрел на них завороженным, остолбеневшим взглядом.

Не только аура, исходящая от их превосходной внешности, но и то, что, казалось, он видит нимб вокруг них — то ли из-за того, что фильм был спасен благодаря им, то ли это было просто видение.

«Проходите, пожалуйста».

«Режиссер. Вы сильно намучились».

«Такова уж доля режиссера. Такое случается сплошь и рядом. Ерунда».

«Если это ерунда, то, может, и мне стоит пересмотреть свой карьерный путь?»

«Эй, режиссер только что выбрался из трясины, не шути так, даже в шутку. Разве ты не видишь, как он тут же побледнел?»

«Давайте быстрее поставим печать на контракт. Помогите моему сердцу не остановиться».

Чон Со Хун взял контракт и начал читать.

Это был стандартный контракт на участие в фильме, недавно подготовленный Министерством культуры.

Не нужно было вникать в детали — достаточно было просто вписать имя, сумму и цифры.

«Переговоры о гонораре — дело деликатное, обычно их ведут не с самим актером, а с его агентством...»

У Чон Со Хуна пока не было агентства.

Он внезапно ворвался в мир дорам, и прошло не так много времени с тех пор, как та закончилась, а теперь он уже спешно вливался в кино.

«Все в порядке. Я не из тех, кто раним или обидчив на подобные вещи».

Он не раз доводил дело до решительной схватки, хватая за грудки офицеров снабжения из-за проблем с поставками, и не раз отправлялся на губу по обвинению в нарушении субординации.

Переговоры о гонораре для него были все равно что детский утренник.

«Вы, Со Хун, еще начинающий актер, и это ваш первый фильм, но вы громко заявили о себе в «Иллигале», и к тому же я сам упросил вас принять участие...»

Чон Со Хун оставался спокоен, а вот Чон Су Рён волновалась еще сильнее, сглатывая судорожно и ожидая продолжения.

Хван Ин Джун, поглядывая на реакцию Чон Со Хуна, осторожно произнес:

«Как насчет... пяти тысяч?»

«Пяти тысяч?»

Чон Су Рён чуть не выпалила: «Аж пять тысяч вы предлагаете?!»

Еле сдержав себя, она отреагировала как можно более хладнокровно.

«Роль второго плана, и к тому же сейчас бюджет очень напряженный. Мы бы хотели предложить больше, но не можем. В следующем проекте мы обязательно пригласим вас на главную роль на очень хороших условиях, а пока что, надеюсь, вы согласитесь на эту сумму...»

Чон Со Хун украдкой взглянул на сестру.

Та, с такого ракурса, чтобы Хван Ин Джун не видел, используя все мышцы своего лица, кричала: «Подписывай, подписывай!»

«Я согласен».

Когда ненадолго вышедшие сын и дочь вернулись с контрактом на съемки в фильме, их отец, Чон Тэ Хён, выразил беспокойство.

«Все в порядке? Мало случаев, когда подключаются к провалившемуся проекту в качестве заплатки, и все заканчивается хорошо. Я тоже когда-то в ARM подключался к одной такой «зачистке», и в итоге закончил, содрогаясь от отвращения».

«Здесь все по-другому, папа. С фильмом все в порядке, просто одного актера вырезают из-за его личной жизни».

«А с контрактом все в порядке?»

«Да он, наверное, разбирается в этом лучше, чем любой среднестатистический юрист. Он так усердно изучал право, чтобы получить патент поверенного. Кстати, зачем ты вообще учился на патентного поверенного?»

«Декан сказал, что лишним не будет, и посоветовал получить лицензию, пока есть свободное время».

«Хороший же этот профессор Ли. Слишком крупная фигура для Корейского университета. Если бы не тот инцидент, он бы остался в Калтехе».

Немного посожалев, Чон Тэ Хён заинтересовался контрактом и задал вопрос.

«А какой гонорар? Думаю, Со Хун, как начинающий, много получить не сможет».

«Он сказал, договорились на пять тысяч, папа. Это же...»

«Вот как обходятся с новичками. Ну, не расстраивайся слишком сильно, Со Хун».

Чон Тэ Хён цокнул языком, выражая сожаление, и Чон Су Рён с возмущением возразила.

«Папа. Для такого абсолютного новичка в кино, как Со Хун, без агентства, пять тысяч за роль второго плана — это режиссер сделал ему огромную уступку!»

«И это считается хорошей оплатой? Мой друг, который живет по соседству, вроде бы тоже актер, он не известный, я его по телевизору никогда не видел, так он в прошлом году заработал тридцать миллионов долларов, или что-то вроде того».

«Папа, нельзя же сравнивать Голливуд с Чхунмуро. Это совершенно разные весовые категории».

«Что ни говори, а в нашей стране художникам действительно трудно зарабатывать на жизнь».

На следующий день Чон Со Хун и Хван Ин Джун отправились на встречу с инвестором.

«Он кажется пугающим и холодным человеком, но бизнес ведет без лишних эмоций. Как инвестор, такая отстраненность даже хороша. И еще... он любит говорить коротко, прошу вас отнестись к этому с пониманием».

«То есть, он легко переходит на неформальное общение. Понял».

«Он уже вложил 11.6 миллиардов вон в наш фильм и теперь согласился на дополнительные инвестиции. У него действительно много денег. Кажется, он из финансовой сферы, но, видимо, сильно интересуется медиа-бизнесом».

Он использовал слово «финансы», чтобы обойти термин «теневой банкинг».

Хван Ин Джун и сам точно не знал, кем был президент Пак Си Хон в прошлом.

Достоверно известно было лишь то, что SH Invest была легальной инвестиционной компанией без каких-либо проблем, как с юридической, так и с внешней стороны.

«Проходите, пожалуйста».

Когда они вошли в кабинет президента, Пак Си Хон встал и дружелюбно их встретил.

Совершенно иная, светлая атмосфера по сравнению со вчерашним днем. Словно другой человек надел его оболочку и вышел поприветствовать их.

«Режиссер Хван, так когда вы начнете съемки?»

«Сейчас мы заново собираем съемочную группу и восстанавливаем декорации. Думаю, в лучшем случае мы сможем начать только в конце этого месяца».

«Только не торопитесь и не испортите все. Можно потерять 10 миллиардов, пытаясь сэкономить один. Кстати, а это тот начинающий актер, которого режиссер Хван так нахваливал, что у него сохло во рту?»

В отличие от неизменно улыбающегося рта, его спокойные глаза пристально смотрели прямо на Чон Со Хуна.

«Здравствуйте. Я начинающий актер Чон Со Хун».

«Я Пак Си Хон. Можете называть меня господин президент».

«Хорошо, господин президент».

После этого они оба замолчали.

Устремив прямые взгляды друг на друга, они смотрели, не отрываясь, прямо в глаза.

Хван Ин Джун, не понимая, что происходит, беспокойно ерзал на месте.

Продолжав смотреть на него какое-то время, Пак Си Хон медленно открыл рот.

«У нашего начинающего актера очень хороший взгляд. Знакомые глаза».

«Спасибо».

«Чем занимались? До того, как стать актером?»

«Учился. Был студентом».

«Нет, не это. Спросил, чем еще занимался».

==

Русс.п

토끼를 산 채로 뜯어먹는 치타가 '혹시 아프면 말해.'라는 것과 다를 게 무언가 (tokkireul san chaero tteugeomeokneun chiteuga 'hoksi apeumyeon malhae.'raneun geotgwa dal geomueonga) — Досл.: "Чем это отличается от гепарда, пожирающего кролика заживо, который говорит: 'Если что, скажи, если тебе больно'?" — Выражение, описывающее лицемерное поведение, когда кто-то причиняет вред, но притворяется заботливым.

1심 무죄를 선고받은 피고인처럼 (1sim mujoe reul seongobadeun pigoincheoreom) — Досл.: "Словно подсудимый, получивший оправдательный приговор в суде первой инстанции". — Описывает огромное, но еще не окончательное облегчение.

입에 침이 마르도록 칭찬한 (ibe chim-i mareudorok chingchanhan) — Досл.: "Хвалить, пока во рту не пересохнет". — Крайне сильно и усердно хвалить кого-либо.

뒷수습 (dwit-suseup) — Досл.: "Задняя/последующая уборка". — Исправление чужих ошибок, "разбор завалов", ликвидация последствий чьего-то провала.

사생결단 (sasaeng-gyeoldan) — Досл.: "Решительная битва не на жизнь, а на смерть". — Решительная схватка, где все поставлено на карту.

하극상 (hageuksang) — Досл.: "Низший свергает высшего". — Нарушение субординации, неподчинение начальству.