Рядовой Ли Чинук. Убийца.

Это второстепенная роль в драме.

Катализатор для выхода главного героя, адвоката Гу Чэмана, появляется всего лишь в одной серии.

Молодой солдат, отправившийся на военную базу Республики Корея на Ближнем Востоке, думая, что это будет простая командировка, становится свидетелем ужасающего военного преступления. Эти события глубоко травмируют его.

Офицеры загоготали, подначивая его стать их сообщником; он будто бы отключился, а когда разум прояснился, то увидел, что многие люди были убиты. Застрелены.

Местные военные подразделения отчаянно пытаются скрыть такие военные преступления, прикрываясь аргументом о «снятии стресса». Они требовали от солдат лгать о них.

Однако рядовой, который каждую ночь видит десятки детских трупов, в конечном итоге признаётся во всём главному герою, и затем кончает жизнь самоубийством.

Несмотря на то, что рядовой появляется в одном - первом - эпизоде, его актерское мастерство и химия между персонажами необычайно важны, потому что с этого момента начинается путь адвоката.

Сон Чону предложил сценаристу Ким Санхи увеличить возраст персонажа, чтобы соответствовало сержанту или офицеру вместо того, чтобы оставить его рядовым.

Но сценарист постоянно давал отказ.

— Наша целевая аудитория - домохозяйки. Мы должны создать для них такую обстановку, чтобы они подумали: «Боже мой, мой сын оказался в таком несправедливом мире».

Разве сейчас это не то самое?

Эти глаза, эти движения, это поза, свидетелем которых он только что стал, явно были не теми навыками, которыми обладает среднестатистический актёр.

Вероятно, перед ним сейчас находился неизвестный артист.

В это же время…

— Прошу прощения.

Чон Сохун отпустил Ким Хёнтхэ, склоняя голову в извинении.

По ощущению, прошло достаточное количество времени, но на самом деле - лишь считанные секунды.

Чон Сохун вернул микрофонную стойку обратно.

— Я так сильно погрузился в себя, практикуя роль для кастинга, что ваше появление было слишком неожиданным. Я повёл себя так невежливо. Мне действительно очень жаль.

Только тогда побледневшее лицо Ким Хёнтхэ вернулось в норму:

— О, эм. Такая бурная реакция. Постарайся не погружаться так сильно в роль где ни попадя. Кто знает, что ещё может произойти.

— Ещё раз прошу у вас прощения.

— А, Хёнтхэ. Сегодня кастинг, должно быть он очень нервничает, — затем режиссёр обратился к молодому человеку. — Пробуешься на роль в “Правонарушителе”?

— Всё верно.

Чон Сохун вновь поклонился. Сон Чону внимательно рассмотрел его лицо и телосложение.

Если он действительно пришёл на кастинг, то они увидятся через несколько часов.

— Удачи.

***

Сперва сработал инстинкт, а затем включился разум.

Чон Сохун подумал, как ему выйти из этой ситуации более естественным образом.

У него уже был опыт выхода из сложных и опасных жизненных ситуаций, когда для решения требовались доли секунды.

“Кастинг.”

Он вспомнил, что сегодня состоится открытый кастинг.

Он пригляделся к одежде мужчин, убеждаясь, что они сотрудники вещательной станции.

Поэтому Чон Сохун придумал самое естественное оправдание, опираясь на ситуацию.

Он сказал, что практикуясь для кастинга, совершил ошибку, погрузившись в себя слишком сильно.

Мужчина, на которого он напал, выглядел очень недовольно и не мог унять дрожь.

Однако когда человек, который, по-видимому, был его начальником и коллегой, любезно улыбнулся, регулируя ситуацию, у него не осталось иного выбора, кроме как принять извинения.

— Пробуешься на роль в “Правонарушителе”? Удачи.

Тот же самый мужчина похлопал его по плечу, а затем скрылся в студии вместе со своим подчинённым.

Не было никакого чувства удовлетворения или радости от этого.

На поле боя гораздо опаснее, товарищи по оружию гибнут на глазах.

Но Чон Сохун кое-что понял, посмотрев вслед их исчезающим спинам.

Когда сзади раздается звук приближающихся шагов, ему хочется спрятаться.

Он намеренно не повернул голову, чтобы не смотреть на лицо подошедшего человека.

Вместо этого его внимание привлекла коробка со сценариями, которую уронила Чон Сурён.

[Illegal: Правонарушитель]

Бежавшая до этого Чон Сурён громко сматерилась, поднимая упавшую коробку:

— Бл*ть. Что за хрень.

— …

— Эй, я не говорю про твоё лицо, если что. А теперь едь домой.

— Домой?

— Я позвонила маме. Она отдаст тебе почти такую же коробку, возвращайся с ней. Времени нет, так что поторопись.

— В следующий раз бери всё сразу с собой.

— Заткнись и поторапливайся. Иначе мама не выдаст деньги.

Он всё ещё ощущал это чужеродное чувство, стоящее как ком во рту.

Сама идея семьи, о которой вспоминается глядя на Чон Сурён, так непривычна ему.

По этим небольшим различиям, он мог осознать, что всё ещё был рядовым.

Если рассматривать в соотношениях, то он чувствовал себя солдатом на 3:7, а не 5:5.

Он чувствовал себя солдатом на 7 целых, не меньше…

Доказательством этого являлся тот факт, что он продолжал объективно ощущать себя как “Чон Сохун”, а не как “себя самого”.

Чон Сохун вернулся домой на автомобиле.

Собравшись выйти, мать продолжала ворчать:

— Вот же ж! Я же говорила, что работаю вечером, она издевается? Я даже уйти не могу, какого чёрта!

— Чон Сурён... Почему она бросила актёрство и стала режиссёром?

Я спросил не из интереса.

Это было сделано ради реинтеграции обратно в жизнь Чон Сохуна.

Сравнимо с повторением движений по подъему и опусканию гантелей для увеличения мышечной силы.

Реабилитация обратно.

— Бросила актёрство. Когда-то говорила, что актриса, а затем оставила эту затею.

— ...?

— Ни разу не прошла кастинг даже на второстепенную роль. Наконец-то пришла в себя после в всех этих кастингов.

— Правда? — невозмутимо ответил Чон Сохун.

Это тоже часть тренировки, чтобы вернуться к повседневной жизни.

— Нужно же знать то, чем занимаешься. Услышав, как её называют красивой, она и сама в это поверила, и, ах, решила попробоваться актрисой? Но что она за актриса такая, если её лицо едва ли выделяется среди женских групп в чартах?

Чон Сохун немного забеспокоился.

Правильно ли смеяться над этим?

Но… он не знает каково это - смеяться.

“Я уже упустил момент.”

— Но это лучше, чем иметь болезнь знаменитости и не иметь возможности быть человеком. Сохун, я знаю, что ты расстроен, но помоги сестре. Будет даже лучше, если она встретит успешного продюсера и выйдет за него замуж.

Чон Сохун понял, что его мать была очень прагматичной женщиной.

— Коробка стоит на столе Сурён, возьми её и едь обратно. Она слишком тяжёлая, поэтому я не смогла её поднять.

— Хорошо.

Слава богу мать не смотрела на него как-то странно.

Тем не менее он не почувствовал облегчения, пытаясь разобраться в своём состоянии.

“Нельзя делать те же ошибки, что и раньше.”

Благодаря многократным перекрестным проверкам реакций окружающих, прошлых воспоминаний и записей стало ясно одно.

“С точки зрения третьего лица, мои нынешние поведенческие реакции ближе к реакциям Рашида, чем к Чон Сохуну. Я просто ношу маску Чон Сохуна.”

Его образ мышления гораздо ближе к образу мышления рядового Рашида, чем к образу мышления Чон Сохуна.

И это не потому, что воспоминания Сохуна туманны.

Проведя последние три года на полях сражений под именем Рашида, его солдатская идентичность стала влиять на него сильнее.

* * *

Тихая комната Чон Сурён крайне непривычна ему.

Он не ожидал, что эта комната напомнит ему тесные и неуютные каюты на военном корабле.

Возникает ощущение удушья.

“Я думал, что, когда война закончится и я уйду из армии, все будет хорошо.”

Когда наступало затишье в артиллерийском обстреле, он использовал его в своих интересах и всегда обсуждал со своими боевыми товарищами жизнь после войны.

Кто-то собирался начать бизнес, кто-то открыть фабрику, а кто-то познакомиться с сотней женщин...

И Рашид тоже жаждал увидеть жизнь после войны.

Он сказал, что никогда больше не увидит это ужасное поле битвы и что, если разразится новая война, он полностью скроется.

Но когда тебя забрасывают в глушь, ты скучаешь по запаху стали на боевой палубе, словно страдаешь от болезненной разлуки.

Вот каково это - быть пилотом-новичком, которого выкинули из эскадрильи и который ищет корабль с бензином в баке.

Тттт, тттт, тттт.

Внезапно со стороны окна донесся незнакомый звук, и не успел он подумать, как тело отреагировало первее.

Когда Чон Сохун развернулся и сделал выпад, голубь, сидевший на окне, удивленно взлетел вверх.

Для быстрого бегства крылья были слишком слабыми, и в следующее мгновение он схватил голубя за лапки.

Нейронные команды, подаваемые парализованным на поле боя мозгом, вызывали перегрузку, к которой мышцы не были привычны.

Слишком быстро и интенсивно использовались мышцы всего тела.

Они болели от кончиков пальцев до пят, и ему пришлось отпустить голубя, будучи не в силах сопротивляться этой боли.

Испуганный голубь улетел прочь, а он уставился на свои руки.

Все пять пальцев подрагивают.

Он поднимает вторую руку симметрично первой.

Дрожат все десять пальцев.

Это был всего лишь звук голубя, долбившего подоконник.

Но в этот момент он снова оказался на задании, прочёсывая заросшие камышом поля.

Тогда он слышал похожий звук.

Тттт, тттт, тттт.

Звук, напоминавший удар маленького клюва о ветку дерева, был звуком ловушки, которую только что кто-то активировал.

Со всех сторон гремят взрывы, с криками падают солдаты, мир переворачивается вверх дном, а зрачки умирающих товарищей пустеют...

— Ух, хы-а...?