Продюсер Сон Чону шёл по коридору вместе с ассистентом режиссёра Ким Хёнтхэ.

Он вёл разговор по телефону со сценаристом Ким Санхве.

— Писатель Ким, тебе обязательно было выбирать рядового первого класса? Почему ты просто не можешь расслабиться в свои-то 40? Я говорю про использование званий старшего сержанта или сержанта-майора.

— Не могу.

— Не говори так нет. Почему, черт возьми, так не работает? Трагический случай убийства, произошедший на зарубежной военной базе. Зачем обычному солдату ехать на Ближний Восток и устраивать там перестрелку?

— Я тоже это понимаю. Без понятия почему. Но есть другая важная проблема.

— Какая?

— Таким трудно вызвать сочувствие у зрителей. Как вы думаете, у какой части населения есть родственники, служащие в армии? С другой стороны, почти все семьи с сыновьями симпатизируют рядовым.

Немного успокоившись, продюсер Сон Чону сказал:

— Но это судебная драма с участием адвоката, а не критика неправомерных действий военных. Зачем тратить столько усилий на второстепенную роль, которая появляется только в одном эпизоде?

— Вы же знаете, дьявол кроется в деталях.

— Почему неожиданно появляется дьявол?

— Я слышал, что в последнее время продюсер сплетничает за моей спиной и называет меня дьяволом.

— … Да нет, всё не так. Нет, это всё. Я имею в виду это как комплимент писателю Киму, потому что ты всегда получаешь сумасшедшие рейтинги зрителей, как будто бы действительно продал свою душу дьяволу…

Враньё.

Однажды в баре он назвал его дьяволом за его упрямство по поводу написания сценариев.

Но он не может так оправдаться.

— Давайте найдем актера, который выглядит невинным и молодым, как настоящий рядовой. Звучит это, конечно же, просто, но сможет ли зелёный новичок действительно сыграть этого персонажа?

— Потому-то мы и запустили открытый кастинг. Чтобы найти молодого, талантливого и низкополачиваемого актёра.

— Кастинг начался ведь только из-за одной роли рядового? Я попутно включил его во время прослушиваний на другие роли.

— В драме каждый персонаж является главным героем, и у каждого есть своя история. Я всегда пишу сценарии, помня об этом.

— Может просто увеличим возраст, а?

— Мы поговорим об этом позже. Я сейчас весь в сценарии, нужно его написать.

— Писатель Ким! Писате…

Прежде чем он успел вымолвить слово, трубку повесили.

Сон Чону не слышал то, как ассистент режиссёра пробормотал себе под нос: “Эти двое каждый раз прям сцену устраивают”.

Он обречённо положил трубку, и Ким Хёнтхэ сказал с осторожностью:

— Режиссёр, ну что там?

— Ах, настойчивость нашего Ким Санхи в этот раз не шуточная. Голова гудит. Если так будет продолжаться, у меня случится инсульт еще до того, как мне исполнится пятьдесят.

— Вы слишком беспокоитесь о незначительном второстепенном персонаже…

— Хёнтхэ-я, осторожнее!

Идя без оглядки, Ким Хёнтхэ совершенно не обратил внимание на человека, стоящего впереди, чуть-ли не сбивая того.

Сон Чону было схватил его ха руку, останавливая, однако в следующее мгновение Ким Хёнтхэ с глухим стуком был отодвинут.

Мужчина, будто бы у того были глаза на затылке, схватил Ким Хёнтхэ за воротник, одной рукой прижимая того к стенке.

Сон Чону просто моргнул и пробежался по фигуре мужчины оценивающим взглядом.

— О-хо…?

***

— Жди здесь.

Сказав это, Чон Сурён слилась с толпой людей в студии.

Ослепляющий свет софитов, скрежет металла, да ругань, доносящаяся отовсюду.

Люди, снующие вокруг с оборудованием в руках.

Чон Сохун чувствовал себя так, словно находился на палубе корабля, на котором велись ремонтные работы.

Подобная атмосфера навевает воспоминания о солдатах.

Однако один лишь взгляд на стройных знаменитостей быстро прогоняет эти воспоминания.

“Мне не по себе.”

Слишком много людей в непосредственной близости друг от друга.

Разумеется, здесь нет вражеских солдат, снайперов или шпионов, желающих причинить вред.

Лобная доля, управляющая разумом, успокаивается, но некоторые клетки мозга, прошедшие через войну, наоборот чрезмерно напряжены.

Шаги то приближаются, то вновь отдаляются.

Чон Сохун стоял неподвижно, прислушиваясь к звукам вокруг себя.

Это было не по его прихоти; его мозг просто побуждал слушать.

Звук шагов, то приближающихся, то удаляющихся в какое-то невидимое глазу место, только напрягал нервы.

Хоть он понимал, что это всего лишь сотрудники и знаменитости, проходящие мимо, кончики его пальцев подрагивали.

Он знает, что станет легче, если он постоянно будет оглядываться по сторонам, как бы остерегаясь от нападения.

Но если такое и случится, то все остальные точно подумают о том, что он странный.

“Проходит.”

“Прошёл.”

“Прошёл.”

Не успел он опомниться, как сзади послышались шаги, а затем вновь прозвучали впереди.

Чон Сохун знал, что ненормально - считать каждый шаг.

Потому что он был в безопасности, в месте, где войны нет.

Но «солдат» считал естественным считать их.

Потому что никогда не знаешь, когда среди них может скрываться враг, нацеленный на тебя.

— Режиссёр, ну что там?

“5 метров.”

— Ах, настойчивость нашего Ким Санхи в этот раз не шуточная. Голова гудит. Если так будет продолжаться, у меня случится инсульт еще до того, как мне исполнится пятьдесят.

“ 2 метра.”

— Вы слишком беспокоитесь о незначительном второстепенном персонаже…

— Ах, Хёнтхэ-я!

Момент, когда твердый, немного заостренный предмет касается спины.

Подавленный протест наконец вырвался на свободу, Чон Сохун действовал «как в реальной жизни».

Он стряхнул направленную ему в спину «винтовку», развернулся и прижал к стене грудь «мятежника, притворяющегося мирным и напавшего сзади».

И направил дуло украденной винтовки прямо под подбородок «мятежника, скрывшего свою личность».…

— А!

Разум отреагировал с опозданием; всплеск нервов вызвал реакцию.

Лицо испуганного мужчины тридцати лет, не знающего что делать дальше.

Глаза, в которых наконец появилось осмысление, пробежались по фигуре мужчины.

Его спину не трогало дуло винтовки, это всего лишь была микрофонная стойка.

Выступающий живот, руки и ноги без единой мускулатуры, лицо, полное страха, и тяжелое дыхание.

Такого ни за что нельзя назвать солдатом.

Даже дети-солдаты были бы смелее на его месте.

Полное фиаско.

***

В тот момент, когда помощник режиссера Ким Хёнтхэ столкнулся с молодым человеком, стоявшим неподалеку, все изменилось в мгновение ока.

Прежде чем Ким Хёнтхэ успел опомниться, молодой человек схватил его и начал душить, приставив микрофонную стойку его подбородку наподобие дула винтовки.

В обычной ситуации он бы растерялся и попытался остановить его, извинился или спросил, не заходит ли он слишком далеко.

“О?”

Однако режиссер Сон Чону сделал маленький шажок назад.

Он переместился так, чтобы ему лучше всего было видно профиль молодого человека. К этому взывал его инстинкт режиссёра.

Подняв сценарий к глазам, он тем самым очертил нижнюю границу; опустив ладонь сверху - появилась верхняя граница.

“'Поглядите-ка на это.”

Молодой человек яростно посмотрел на Ким Хёнтхэ.

Это не вынужденное, чрезмерное исполнение, а выражение, которое, кажется, отражает саму грубость природы.

“Камера.”

Он нутром чуял призыва к камере в руках.

Как будут выглядеть эти глаза через объектив камеры?

Будет ли они выглядять жестче, холоднее или же наоборот распалённее?

Взгляд молодого человека размеренно и медленно ходит вверх-вниз.

Больше было похоже на взгляд охотника, выискивающего свою жертву, которая попала в ловушку.

Он также выглядел как солдат, раздумывающий, стоит ли убить пленного врага.

Несомненно было то, что он хотел видеть это выражение лица, подмечая малейшие детали.

Мысль о том, что это может быть слишком бурной реакцией на легкий толчок, отвлекающий внимание, сейчас не приходила Сон Чону в голову.

Одна сцена из сценария сама собой пришла в его голову.

S#21.

Прокурор: Больной ублюдок.

Солдат: (молчание)

Прокурор: Посмотри. Где, черт возьми, этот ублюдок, который застрелил своих товарищей? Сукин сын, я возьму на себя ответственность за тебя и приговорю тебя к смертной казни. Такие отбросы, как ты, должны сидеть за решеткой.

Солдат: (пронзительный взор) Они совершили смертный грех! Они убили всех, включая ни в чем не повинных детей и стариков!

Прокурор: Партизаны появились из ниоткуда, и это был несчастный случай, который был неизбежен из-за темноты, ты, чертов ублюдок!

Солдат: (насмехаясь) Выдалось отличное обеденное время.

Прокурор: Этот отброс продолжает мне перечить!

(Прокурор бьёт по лбу толстой папкой, однако солдат продолжает смотреть прямо перед собой.

Видя это, прокурор чувствует мелкую дрожь по всему телу.)

Продюсер Сон Чону пробормотал, представляя молодого человека, запечатленного в кадре виртуальной камеры:

— Подходит ведь?