Тот день, пять лет назад.

Никто так и не пришёл в место, которое Лусиан подготовил заранее. Зайдя в пустой дом, он хрипло рассмеялся.

Адалин, настаивавшая, что только настоящая рана придаст всему смысл, получила смертельное повреждение.

Хотя заранее приняла паралитик и обезболивающее, это не могло смягчить глубину нанесённых ран. Сам факт, что ей удалось обмануть его и исчезнуть в неизвестном направлении в таком состоянии, вызывал нечто близкое к изумлению.

На грани смерти она всё ещё находила в себе силы для побега.

Но, впрочем, она с самого начала была девушкой с непостижимыми мыслями.

«Если заснёшь здесь, замёрзнешь насмерть.»

«Сейчас же лето...»

«Ах да. Точно.»

«Проваливай, если жить хочешь.»

«Не могу. Мне тоже жить надо. Так что прими свой долг как есть.»

«...Ты сейчас угрожаешь мне, что ли?»

Её бледная, тонкая рука с лёгким ароматом чего-то редкого и дорогого тянулась к нему. Лусиан быстро понял: перед ним дочь из знатного рода, лет на пять моложе его, совсем не к месту в этом закоулке.

[Будь он здоров, давно бы убил её и забрал драгоценности. Увы, умирал.]

[Поняла ли она, что он сожалел, не имея сил прикончить её - неизвестно.] Она лишь улыбнулась, назвала своё имя, положение и велела найти её, когда он оправится. Напомнила: долг надо помнить.

Лусиан закурил и глубоко затянулся.

[Он согласился участвовать в абсурдном плане Адалин, потому что обязан был ей жизнью. Но, по правде говоря, его больше интересовало, как далеко сможет зайти её нелепая затея.]

[И ещё, он хотел понять, почему девушка, у которой, казалось, есть всё, без амбиций и желания власти, стремится инсценировать собственную смерть.]

Он даже однажды напрямую спросил.

Адалин, уставшая, с тёмными кругами под глазами, ответила вяло:

«Это моя роль.»

«Тебя кто-то заставил?»

«Что-то вроде того.»

Тогда Лусиан решил, что Адалин просто сбегает от давления со стороны Шейна.

[Он полагал, что молодой герцог, увлёкшийся Святой, захотел избавиться от богатой невесты, так как расторгнуть помолвку, одобренную Императором, было бы проблематично.]

[Но и это оказалось ложью.]

[На Адалин действительно напали. Она была на грани смерти, и Лусиан, переодетый лекарем, собственными глазами видел, как Шейн, рыдая, терял разум.]

[Если это была игра, ему срочно надо в театр.]

[Но нет. Адалин и вправду решилась на побег, рискуя жизнью.]

Лусиан осознал: [если бы что-то пошло не так, вместо заранее подготовленного тела в гробу оказалась бы настоящая Адалин. Слушать, как она со смехом говорит, что нужно было использовать сильнее паралитик, было невыносимо.]

[Если бы тогда рядом не было Ллойда, он, возможно, со злостью наступил бы ей на раны.]

[И, скорее всего, убил бы.]

Он затушил сигарету о пол.

Это место всё равно не годилось ни для чего, кроме как служить пепельницей.

[Долг жизни, говоришь? Чушь.]

[Лусиан не был тем, кто платит по счетам из благородства. В его глазах этот долг был ничтожен. Считай, уже расплатился.]

[Но он всё равно помог. Потому что Адалин доверилась только ему.]

[Лусиан, помоги мне.] - сказала она тогда.

С лицом, как у мертвеца.

[Никому другому она бы этого не сказала.]

И для Лусиана это стало платой.

***

[Нападение жреца оказалось неожиданным и совершенно не соответствовало сюжету романа. Но вот появление огра, совсем другое дело.]

[Похожий эпизод в книге уже был.]

[Он происходил в самом начале, пять лет назад.]

[Это было то самое событие, когда Женевьева впервые пробудилась, сразу после моей смерти.]

[В романе Женевьева в одиночку сразила монстра, появившегося на званом вечере. Именно тогда она впервые избавилась от ярлыка "ложной святой".]

[Сразу после этого отношение окружающих к ней поменялось на глазах, словно по щелчку. Её начали восхвалять, обращаться с ней, как с настоящей святой. Увидев всю эту лицемерную перемену, Женевьева разочаровалась, впала в уныние и ушла одна на городскую площадь.]

[Словно от грусти пошла за хлебом.] - подумала тогда Адалин.

Она никак не могла понять: [какое горе способно привести к прогулке по площади? Но сюжет есть сюжет.]

[Иногда, когда тоскливо, и правда хочется побыть одной…Возможно, охрана святой в тот день тоже была ослаблена.]

[Именно там, на площади, главная героиня впервые встретила настоящего злодея.]