[Императрица Виндзора, Виола, была женщиной редкой красоты, удивительно похожей на Эдвина.]

[На вид ей можно было дать не больше тридцати, молодая, свежая, грациозная, словно олицетворение вечной весны. Но на самом деле ей уже перевалило за шестьдесят.]

Адалин помнила, как долго Императрица относилась к ней с теплом, вплоть до того момента, когда она сбежала. [С их первой встречи, когда Адалин было всего восемь, до её побега в восемнадцать прошло десять лет. И за всё это время Виола не изменилась ни на йоту.]

Иногда Адалин всерьёз задумывалась: [не эльф ли она? Или, может, представительница какого-то иного, нечеловеческого рода?]

[В отличие от Императора, который после ухудшения здоровья уединился в загородном дворце, Виола держала в своих руках и высшее общество, и политическую власть. Именно благодаря ей Эдвин мог столь уверенно заменять отца, даже не вступив официально на трон.]

[Под нежной, оленьей внешностью скрывался стальной характер: страстная, инициативная, проницательная. Некоторые даже шептались, что настоящим Bмператором в этой стране была именно она.]

[Император был добрым, но порой ему не хватало харизмы, так что вместе они, по мнению многих, составляли идеально уравновешенную пару.]

[Виолу и Эмму связывала дружба ещё до их замужеств, и с тех пор Эмма оставалась её ближайшей фрейлиной.]

[Отец - член парламента, старший брат - владелец плодородных земель, второй - успешный купец, а мама - фрейлина самой Императрицы...Семейка Бертранов, просто нечто…Иногда Адалин казалось, что Эмма - одна из самых влиятельных женщин во всём Дельмезе.]

«Слышала, ты едва не влипла в неприятности.» - сказала Эмма с улыбкой, но в голосе у неё звучала холодная нота.

«Шейн хорошо меня защитил.»

«Мы же предупреждали: если возникнет опасность, прячься за кого-нибудь.»

Даже если бы у Адалин было десять ртов, ей нечего было сказать в ответ.

[Она хотела оправдаться, сказать, что всё обошлось и она не пострадала, но понимала: такое заявление лишь доведёт мать до слёз. Эмма ведь только недавно поверила, что дочь всё ещё жива, а теперь снова могла потерять её.]

«Вокруг тебя ведь наверняка было полно «живых щитов.» - добавила Эмма.

[Что именно она имела в виду, людей вместо стены или меча? Или это просто воображение Адалин нарисовало страшную картину?]

Увидев, как Адалин опустила взгляд и нахмурилась, Эмма тихо вздохнула:

«Ладно, пока оставим это. Но скоро тебя навестят Патрик и Джефф. И Грегори тоже наверняка не удержится. Ты же знаешь, какие они: будут нависать, придавливать. Лучше морально подготовься.»

«Поняла...»

В памяти Адалин ясно всплыло строгое лицо Джеффа. [А Грегори и Патрик…Они всегда были мастера давить словом. Особенно Грегори, говорил так, что после каждого предложения Адалин ощущала себя преступницей, достойной сурового приговора.]

Однажды она даже подумала: [вот как, наверное, чувствуют себя жертвы политических манипуляций...]

«Эмма, даже ты превращаешься в обычную мать рядом с дочерью.» - с иронией заметила Императрица.

«Прошу, не дразните меня, Ваше Величество.»

«Ты и правда так её любишь?»

«Она ведь чудо, не правда ли? Для родителей все дети прекрасны.»

«Если бы мои дети были хоть вполовину так милы, как Адалин, я бы тоже их обожала...»

Виола негромко цокнула языком.

«Все мои дети, какие-то странные. Один другого чуднее.»

«Не говорите так. По-своему вы их всё равно любите.»

«Ну да, наверное. По-своему.»

Разговор перешёл на тонкую, почти интимную волну. Адалин молча наблюдала за ними, поднося к губам чашку чая.

И как только Виола увидела её лицо, то, как и Эдвин до неё, тихо произнесла:

«Так ты и правда жива, Адалин…»

[Слушать одни и те же слова от людей, похожих друг на друга, как две капли воды, но разного пола, было по-своему жутковато. А особенно, под взглядом Виолы: её пронзительно-голубые глаза будто видели насквозь.]

Но затем Императрица мягко улыбнулась, поздравила и искренне обрадовалась, позволив Адалин избежать неловкости и просто кивнуть в ответ.

[Позже, когда Джефф упомянул, что просил Ллойда о сотрудничестве, Адалин поняла: ни один из Бертранов на самом деле не верил в «чудо Святой».]

[И всё же, все притворялись. Все принимали её.]

[Никаких расспросов, никаких обвинений. Только факт её возвращения.]

И именно это давило на Адалин куда сильнее, чем любые допросы.

«Лучше бы ты вышла за моего сына.» - вдруг сказала Виола.

«Мы бы не посмели, Ваше Величество. Наша семья недостойна.»

«А вот в Бланшаров вы поверили? У них тоже кровь Императорская, между прочим.»

«Поэтому мы и согласились на помолвку. В то время принц Эдвин вёл переговоры о браке с принцессой из Ремви.»

«Какая досада. Знала бы, что всё обернётся так, настояла бы сильнее.»

[Это была холодная, по-своему пугающая беседа.]

[Даже если бы Адалин удалось избежать помолвки с главным героем – Шейном, её всё равно ждала помолвка с другим: с Эдвином, его «вторым» в этом странном, запутанном романе.]