Адалин уже давно питала тёплые чувства к Шейну Бланшару.

[Он не из тех, кто легко открывается другим. Холодный с окружающими, но рядом с ней - мягкий, как зефир, он говорил, что она для него особенная. Как можно было устоять перед этим?]

[Я хотела, чтобы ты был счастлив. Именно поэтому я отпустила тебя и решила просто наблюдать издалека.]

Но как только она осознала свои чувства, в душе поселилось желание. А потом…он признался ей.

[Даже после всего. После того как она оттолкнула его, наговорила жестоких слов, обманула, сбежала, он всё равно говорил, что любит.]

[Он улыбался так, будто выиграл целый мир, просто потому что женится на женщине, которую притащили в дом под угрозами.]

Глядя на него, она говорила себе, что должна злиться, но вместо этого, снова и снова чувствовала, как внутри что-то слабеет.

[Он цеплялся за неё, за женщину, что всеми силами пыталась уйти. Говорил, что не может уснуть без неё, тревожно. Просил остаться.]

[Как можно не любить такого дурачка?]

[Но разве злодейке позволено влюбляться в главного героя?]

[Может, это просто инстинкт, встроенный в её роль.]

[Может, как бы она ни боролась, «Адалин» всё равно была создана для того, чтобы полюбить героя.]

[Разница была лишь в одном: Адалин по-настоящему хотела, чтобы Шейн был счастлив.]

[Если этот мир больше не требует моей смерти, может, я смогу сделать счастливым его сама?]

[Нет. Стоп. Очнись, Адалин. Ничего ещё не решено. Сначала ты должна защитить Женевьеву.]

И она сделала выбор.

[Сначала - найти колдуна и уничтожить его.]

***

[Проверка, которую поручили Ллойду, займёт время.]

Пока что Адалин решила быть рядом с Женевьевой как можно чаще.

Императрица передала через Эмму, что хочет с ней увидеться. Адалин собиралась поехать во дворец, навестить Эмму после долгой разлуки, и, под этим предлогом, быть ближе к Женевьевой.

«Ты ведь приехала не ко мне, да, Адалин?» - с усмешкой спросил Эдвин.

«Простите?»

«Ну, понимаешь…Она заперлась в своей комнате и заявила, что впустит только мужа. Ни меня, ни Императрицу, ни кого бы то ни было видеть не желает. Отпустил её в отпуск, а она мне вот так отплатила…»

«Что? Женевьева?»

Адалин была потрясена.

«Женевьева не хочет меня видеть?»

«Особенно тебя.» - невозмутимо добавил Эдвин.

«Ну…это, конечно, возможно. Возможно…Но разве это не странно?»

«Что-то с ней не так…»

Адалин вдруг поняла, что никогда даже не допускала мысли, что Женевьева может отвернуться от неё.

[Она тоже сердится? Как Шейн тогда?]

[Когда они встретились вновь, Адалин больше боялась, что её примут за любовницу, чем того, что обманет Женевьеву.]

[Она чувствовала меньшую вину, потому что всё это было ради того, чтобы пробудить в Святой её силу.]

[Но, возможно, с точки зрения самой Женевьевы всё выглядело иначе.

Она ведь добрая, могла просто переживать. Жалеть. Ей, наверное, тяжело злиться на кого-то, кого уже однажды похитили и заточили.]

«А, если я просто подожду перед дверью…это будет жутко?» - тихо спросила Адалин.

«Выйдет, когда заскучает.» - равнодушно отозвался Шейн.

«Или, когда проголодается. Голод вытащит кого угодно.»

«Женевьева не дикое животное!» - возмутилась Адалин.

«Её всё равно вытащат, когда отпуск закончится.»

«Это ещё хуже!»

[Если Женевьева была ранена, если ей было больно, Адалин хотела обнять её, утешить.]

Она повернулась к Эдвину:

«Она…сильно испугалась? Увидеть, как кому-то отрубают руку прямо перед глазами…это ужасно…»

«Думаешь, её это могло напугать?» - Эдвин усмехнулся. «На экспедициях она видит, как тела разлагаются, как израненные бойцы истекают кровью, как мясо буквально отпадает от костей. Отрубленная кисть? Пустяки.»

«…»

[Наша милая героиня живёт как персонаж в жёстком боевике…]

«Не знаю, с чего вдруг такой приступ хрупкости, но, видимо, что-то у неё на душе. Я скажу, что ты пришла. А ты пока ступай к Императрице.»

«Хорошо…»

[Вот оно как, так себя чувствуют родители, стоя у закрытой двери подростка?]

Адалин с трудом сдерживала слёзы.