«Быть аристократом, не так-то просто, да?»

«Говоришь так, будто тебе проще.»

«Я же младшая в семье. У меня есть старшие братья, все сложное и тяжёлое - на них.»

[Наивной была я, а не он…] - подумала Адалин.

Профиль мальчика, задумчиво глядящего вдаль, казался взрослым.

[Погода в тот день стояла удивительно хорошая. На террасе они сидели дольше обычного, перебрасываясь незначительными фразами, просто потому что было солнечно и спокойно.]

Расслабившись под тёплыми лучами, Адалин не заметила, как уснула.

Она не знала, сколько времени прошло, когда вдруг проснулась.

Мысль первая: [Он, наверное, сердится. Какой бы ни был терпеливый, всё равно неприятно.]

Мысль вторая: [Мама ведь будет ругаться, если я загорю…]

Она открыла глаза.

Шейн заслонял ей лицо от солнца своей ладонью.

«Проснулась? Я как раз собирался тебя разбудить.»

Он улыбался так ослепительно, что в этот миг, впервые, она увидела в нём не просто ребёнка.

Она увидела в нём Шейна Бланшара.

***

Щенок умер.

Иногда совсем маленькие щенки умирают неожиданно, будто просто перестают быть.

Адалин плакала два дня без остановки.

Это была первая смерть в её «новой» жизни.

Она по-настоящему испугалась.

[Вчера он был тёплый, живой, мягкий. А утром стал холодный и неподвижный.]

[Это было страшно.]

[Она скучала по запаху щенка, по его прикосновению.]

Шейн долго молчал, наблюдая за её распухшим от слёз лицом.

А потом спросил:

«Ты так сильно его любила?»

«Он всегда спал рядом со мной…Он меня любил.»

[Его невозможно было не любить.] Стоило только вспомнить, и слёзы снова текли.

Шейн опустился на колени перед ней, взял её ладонь и положил себе на голову.

«Если честно, я ревновал. Ты любила щенка, а не меня.»

[…Ревновал к щенку?]

«Но…видеть, как ты плачешь, больно. Так что можешь представить, что я - твой щенок.»

[Это прозвучало глупо. Но Адалин поняла, что он старается её утешить.]

Слёзы немного утихли. Она всхлипнула:

«Почему живые должны умирать? Нельзя просто…не умирать?»

«Если бы никто не умирал, а только рождались, весь мир давно превратился бы в кишащую яму.»

«…Шейн…Ты с виду как сахарная вата, а на деле - острый, как иголка…»

«Это вообще комплимент?»

«Мне грустно не потому, что его теперь нет. Мне страшно от самого понятия смерти.»

Шейн нахмурился. [Видно было, что он не понимал, чего именно она боится.]

Но всё равно задумался, подбирая слова.

[Если она не хочет «замены», значит, ему нужно найти другой способ.]

«Тогда я просто буду держать тебя за руку.»

«…»

«Я всегда буду рядом. Не оставлю тебя одну, даже если будет страшно. Ведь так не страшно, правда?»

[Он что…только что пообещал умереть вместе с ней?]

[Нет смысла спорить с его неуклюжей попыткой утешить.]

Адалин просто сжала его руку сильнее.

[Мокрая ладонь.]

[Тепло тела.]

[Неловкое, но искреннее утешение.]

[Обещание, которое, скорее всего, будет невозможно сдержать.]

[Сейчас он бегает за мной и клянётся в вечной любви…Но, когда вырастет, всё изменится.]

[Так уверенно смотрит в будущее, не зная, как оно изменит всё.]

[Обещает навсегда, не зная, что это слово значит.]

[Детская глупость. Детская искренность.]

[Но сейчас он говорит это всерьёз…]

[Глупый щенок.]

[Что с тобой делать.]

[Кажется, я тебя…люблю.]

[Ты такой…настоящий.]

[Ты пообещал быть рядом, когда мне страшно.]

[Значит…я постараюсь сделать тебя счастливым.]

Адалин вытерла слёзы.

[Глаза Шейна - цвета моря. Такие сияющие.]

[Как может человек быть таким красивым, когда улыбается?]

[Ты - ребёнок, который легко раздаёт обещания на всю жизнь. А я - уже не ребёнок. Я не скажу это вслух.]

[Но, может быть…я и правда постараюсь сделать тебя, одинокого, счастливым.]

***

[Но ты ведь не обязан быть рядом со мной навсегда.]