[Привычка, любить без ответа.]

Шейн заметил сомнение в глазах Адалин и сказал спокойно, почти равнодушно:

[Если бы я действительно хотел его убить, он бы уже был мёртв, Адалин.]

Она не ответила.

[Думаю, этого вполне хватит в качестве урока.]

[Он и правда не собирался убивать.]

Но в ту секунду, когда увидел, как Адалин закрывает глаза, словно приглашая пьяного ударить её, разум померк.

Он не хотел убивать, но и сдерживать себя не стал.

[Адалин, вероятно, всё просчитала заранее: ей было выгоднее получить удар.]

[Так она становилась несомненной жертвой, а нападавший - последним подонком.]

[Это давало повод отступить, сорвать помолвку, выиграть время.]

Шейн понимал всё это.

[Но всё равно, даже сама возможность, что Адалин может пострадать, сжимала сердце в тисках.]

[Шейн?]

Адалин склонилась ближе, всматриваясь в его лицо.

[Ты же не думаешь о нём до сих пор? Забудь. Просто забудь о нём.]

Он молчал.

[И даже не вздумай убить его тайком…потом…]

[Ах, попался.] - усмехнулся он.

[Это что ещё за «попался»?! Ты сам обещал, что не тронешь его!]

[Я тебя послушаю…Но, если честно, меня ревность съедает. Когда ты волнуешься о другом мужчине, я едва сдерживаюсь.]

[…]

[Не переживай, Адалин. Ты же попросила не убивать, я не убью. Постараюсь держать себя в руках.]

[Слушать это от тебя…будто ты обещаешь скидку в двадцать процентов.] - устало выдохнула она.

[Я, наверное, окончательно сошёл с ума.]

[Даже её вздох - раздражённый, уставший, казался Шейну милым.

Он точно спятил.]

[Можно ли вновь влюбиться в женщину, которая тебя ненавидит настолько, что плачет?]

[Нет. Это чувство и не прекращалось.]

[Он просто не знал, что оно может быть таким упрямым.]

[Адалин всё ещё отталкивала его, всё ещё ненавидела.]

[Хотя…это уже не совсем так.]

[С тех пор как он силой удержал её рядом, она больше не пыталась ускользнуть, не толкала его к Женевьеве, не убегала при каждом появлении.]

[Если это и можно назвать прогрессом, то да, он был.]

***

[Свадьба прошла без помех.]

[Семья Бертранов охотно сотрудничала. Церковь, тем более.]

[Им был выгоден «чудесный» случай воскрешения Святой, им нужно было показать свою силу и влияние.]

Колокола, что редко звонили даже в великие праздники, прозвучали в честь их брака.

Адалин стояла в ослепительно белом платье, расшитом кружевом. Под фатой, как в тумане. И всё же упрямо не смотрела на Шейна.

Она шла вперёд, глядя только на Женевьеву.

[Словно неважно, кто стоит рядом.]

Когда настал момент, Шейн поднял фату.

[Адалин. Посмотри на меня.]

Та помедлила, но подчинилась.

Под золотыми, будто расплавленное солнце, волосами её лицо, аккуратно подкрашенное, было холодным, словно камень.

Но, взглянув на свою семью и Женевьеву, она на мгновение смягчилась. Едва заметно.

Шейн с лёгкой усмешкой взял её за подбородок.

Её тело вздрогнуло, совсем чуть-чуть.

Он почувствовал странное облегчение от того, что она не отшатнулась. Даже сейчас.

[Она не избегает меня.]

[И этого было достаточно, чтобы ощутить глупое, нелепое счастье.]

Он улыбнулся.

Адалин удивлённо распахнула глаза, увидев это.

[Значит, моё лицо ей всё ещё нравится…]

[Ещё в детстве она могла смотреть на него часами.]

Вспоминая это, Шейн даже почувствовал благодарность к родителям - за внешность, которая хоть чем-то могла удержать её рядом.

[Его невеста.]

[Предательница, которая клялась, что никогда не оставит, что с ним можно плакать, что он не один…]

[И всё же ушла.]

[Лицемерка, которая не могла оттолкнуть его руку, даже теперь.]

Шейн смотрел на неё, и всё равно не мог не чувствовать…нежности.

[Это стало привычкой.]

[Привычкой, страдать от любви без ответа.]