После того как Женевьева ушла, Адалин отправилась в столовую на завтрак.

Каждый встречный слуга, будто сговорившись, опускал голову и отворачивался так, словно стал случайным свидетелем чего-то постыдного. От этого становилось не по себе.

[Как же неудобно, устроить пьянку, даже толком не представившись как следует...]

[Интересно, что они теперь обо мне думают? Наверное, решили, что я какая-то чудачка…]

[Впрочем, ей ещё не раз предстоит подтверждать этот статус. ]

[Когда решаешь быть бесстыдной, терять нечего.] Подняв голову повыше, Адалин зашагала вперёд. Навстречу шел Ллойд.

«Я же говорил вам, не держите всё в себе.» - заметил он, глядя ей в лицо. «Вы опять делаете это странное выражение.»

«…»

«Столовая в другой стороне.» - добавил он спокойно.

[Похоже, Ллойд уже разобрался с внутренней иерархией в особняке.] Он коротко кивнул служанке, что сопровождала Адалин, и та, слегка поклонившись, поспешно ушла.

«Людей здесь мало, как для такого поместья. Захватить контроль будет несложно.»

«Мы вообще-то сюда не воевать приехали…»

Та, что минуту назад расхаживала с видом боевого петуха, будто забыла, как себя вела.

«Шейн оставил только тихих и послушных. Когда прежний герцог переехал в загородной особняк, он забрал с собой старую прислугу. Дворецкий тут новый, работает совсем недавно. Состав постоянно меняется.»

«Шейн плохо обращается с людьми?»

«Скорее…он просто почти не бывает дома.»

«Прелесть какая.» - сказала Адалин с таким неподдельным восторгом, что Ллойд не удержался от усмешки.

Адалин рассмеялась вместе с ним.

[Атмосфера в поместье Бланшаров и правда изменилась. Раньше это было типичное жилище аристократа высшего ранга.]

Стоило войти в главные ворота - вся прислуга выстраивалась в линию. Лица у всех были каменные, напряжённые. Дом давил, здесь умели производить впечатление.

[До девяти лет я бывала тут довольно часто…]

[После смерти прежней герцогини Адалин тревожилась за оставшегося без матери жениха и старалась его навещать.]

Они провели вместе почти год. Адалин искренне заботилась о Шейне. [Да и он, казалось, нуждался в ком-то рядом. Под разными предлогами он часто сам приходил к ней, похоже, одиночество его тяготило.]

Подняв взгляд, Адалин увидела на стене портреты прежнего герцога и герцогини.

[Герцогиня - холодная красавица, сдержанная, благородная. Образец придворной дамы, как и положено бывшей Имперской принцессе.] Адалин встретилась взглядом с её глазами - того же цвета, что у Шейна, а потом перевела взгляд на портрет герцога. Он выглядел так же строго и неподвижно, как супруга.

[И весь этот дом, будто высеченный из камня, хранил ту же гнетущую тишину.]

[Интересно, каково было Шейну расти здесь в одиночестве…]

До того, как Адалин покинула Дельмез, он жил с отцом - официальным главой рода. [Отношения между ними тогда не казались тёплыми.]

«Госпожа.»

«Ой…Извини. Пошли.»

«Дальше придётся идти одной. Я направляюсь к Лусиану.»

«Даже не позавтракаешь?!»

«Я встал в пять утра и уже поел.»

«Без меня?!»

«В это время вы…»

«…»

Адалин плотно сжала губы.

[Она…спала. В объятиях Шейна.]

Вместо того чтобы напомнить об этом, Ллойд с притворной строгостью произнёс:

«Что, мне нужно было рисковать жизнью и будить вас, чтобы вы поели?»

«…Нет…»

«Вот и хорошо. Поешьте нормально. Потом проверю, остались ли на тарелке овощи.»

[Если не съем, заставит. Он такой…]

Адалин послушно кивнула. [Ллойд из тех, кто доводит всё до конца.]

«Честно говоря…даже если бы ты не ел, ты всё равно не пошёл бы со мной, верно?»

«Верно. Мы бы всё равно не смогли поесть вместе…Я…не хочу его видеть.»

[Кто именно - уточнять было не нужно.]

[Ллойд терпеть не мог Шейна даже в его «добрые» времена. Они почти не разговаривали и делали вид, что друг друга не существует.]

[То, что Ллойду вообще разрешили сюда прийти - заслуга Шейна. Но между ними по-прежнему не было прямого общения.]

«Он тоже меня ненавидит.» - усмехнулся Ллойд, в голосе была ирония.

«И правильно делает.»

Адалин ничего не ответила. Просто положила руку ему на плечо и пожелала быть осторожнее.

Ллойд кивнул, как всегда с немного нахальным выражением лица, и пошёл своей дорогой.