Адалин не была из тех, кто напивается в стельку.

[Даже если случалось перебрать, память её не подводила, она всегда помнила всё.]

Но сегодня она вскочила с постели так, словно кто-то дал ей пощёчину.

[Как ни старалась - не могла вспомнить вечер. Ни крупицы.]

[Стыдно. Она позволила себе расслабиться, и всё это на глазах у Шейна.]

Застонав, Адалин прижала пальцы к глазам.

«Я же говорил тебе, не пей.» - отозвался знакомый голос.

«Я не знала, что это был алкоголь…»

Её голос звучал хрипло и глухо, будто старик пробормотал это сквозь ватные щёки. Возраст и пол будто перестали иметь значение.

«Вот, попей воды.»

С трудом поднявшись, она приняла стакан, который протянул ей Шейн.

С лица, очевидно, она была неважна: заснула, так и не умывшись. Волосы, некогда аккуратно собранные, растрепались. Домашнее платье, в которое она переоделась после возвращения в особняк, помялось. Весь вид у неё был как после урагана.

[А, вот Шейн, напротив, уже переоделся в чистую одежду, с его лица не сходила эта пронзительная свежесть. Он и сегодня выглядел как герой романа, безукоризненно.]

Адалин не то чтобы хотела нравиться ему…но его пристальный взгляд всё равно заставлял чувствовать себя неуютно.

«Чего уставился?»

«Ты красивая.»

«…У тебя очень странный вкус.»

«Знаю. И это далеко не единственная моя странность.»

Адалин стало не по себе, он так спокойно признал, что с ним что-то не так.

[Ну, с другой стороны, кто женится ради мести, тот вряд ли нормален.]

[Хотя удивительно, что он это вообще осознаёт.]

«А где Женевьева? Его Высочество Эдвин уже уехал?»

«Он уехал ещё утром, до того, как ты напилась. А Женевьева…наверное, ещё спит.»

«Не говори, что ты её оставил в столовой?!»

«Не проверял.»

«Шейн! На рассвете холодно! Она же могла простудиться! Ай, всё, я сама разбужу её.»

«Сначала умойся.»

Адалин замерла. Инстинктивно вытерла уголок рта запястьем. Шейн смотрел на неё с тёплой, почти нежной улыбкой.

«Ты даже с каплей слюны выглядишь прекрасно.»

«…»

[Вот бы врезать ему. Хотя бы разок.]

***

Она умылась, переоделась. Как только смогла выставить Шейна за дверь и привести себя в порядок, в дверь постучали. Женевьева.

«Я пришла попрощаться. Мне нужно уйти до завтрака.»

[К счастью, выглядела она вполне бодро. Видимо, всё-таки не в столовой спала, кто-то перенёс её в гостевую комнату.]

[Похоже, Женевьева тоже не теряет память после выпивки: смущённо избегала взгляда Адалин.]

[Ощущение, будто после корпоративного банкета…]

[Тот самый момент, когда коллега, с которым ты накануне чуть ли не клялась в вечной дружбе, утром смотрит как на постороннего.]

«Х-хаха…Адалин. Ты хорошо спала?»

«А ты? Не болит голова?»

«У меня никогда не бывает похмелья.»

[Главная героиня…стала алкоголиком.]

«Мы с мужем часто вместе выпиваем.»

[…и, кстати, она теперь замужем.]

Адалин поймала себя на странном чувстве. [Будто наблюдает, как кумир из школьных лет выходит замуж и заводит детей. Вроде бы человек тебе и не знаком, но внутри, словно ты его сам вырастил.]

«Поздравляю со свадьбой. Прости, что не смогла её предотвратить.»

«Это сейчас что было? Ты определись уже.»

Адалин рассмеялась. Женевьева, сперва смотревшая на неё с опаской, тоже засмущалась и слегка улыбнулась.

Зная, через что прошла Женевьева, Адалин не выносила, когда та вот так осторожничала. [Сколько бы раз Адалин ни говорила, что именно Женевьева - главная героиня этой истории и не должна подстраиваться под других, та всё равно всегда оглядывалась на чужие настроения.]

«Это искренне. Я знаю, ты не любишь брак, поэтому сожалею…но я всё равно рада, что ты вернулась в Дельмез.»

«Я тоже рада тебя видеть, Женевьева.»

О том, насколько «радостной» была встреча с Шейном, можно было промолчать.

Женевьева протянула что-то маленькое, завёрнутое в ткань.

«Пожалуйста, возьми. Браслет. Я сама его благословила.»

«Ох…тебе не стоило…»

Адалин машинально подумала о тех браслетах на здоровье, которые продаются в туристических лавках. Но это был тонкий золотой шнурок, почти невесомый. И он казался куда более ценным, чем просто амулет.

Женевьева понизила голос:

«Я даже думать об этом не хочу…но, если с тобой вдруг что-то случится, сломай браслет и позови меня. Я приду. Что бы ни было.»

Она была предельно серьёзна.

[В книге у «Адалин» была лишь одна роль - умереть, чтобы дать героине мотивацию для взросления.]

[Мир хотел её смерти ради сюжета. И хотя она выжила, видимо, отработала свою роль достаточно, чтобы её отпустили.]

[Скорее всего, потому что она держалась подальше, и от главной героини, и от главного героя.]

[Ведь злодейке не положено быть рядом с ними.]

[Таков был единственный путь, если я хотела жить.]

[Но Женевьева, похоже, до сих пор терзалась виной.]

[Если бы всё пошло по сюжету - Адалин умерла бы. И тогда ей не пришлось бы видеть этих мучительных взглядов.]

«Что бы ни случилось. Даже если Его Светлость будет…страшен…пожалуйста.»

«Хорошо. Спасибо.»

[Почти наверняка в её представлении опасность исходила от Шейна.

Адалин не стала говорить, что он - её, Женевьевы, изначально. Что роли у них просто поменялись.]

«Зато теперь у тебя появится немного свободного времени. До Зимнего праздника основания, по крайней мере.»

«Да! Некоторые экспедиции уже отменили. Я так рада!»

Лицо Женевьевы засветилось.

Позади неё Адалин почти увидела домовика из фильма, радостно шепчущего: «Добби свободен…»

«Я буду спать весь день! И пусть муж попробует меня разбудить, заплачу! Пусть мучается!»

«…»

Её скромные мечты, произнесённые с такой надеждой, невольно вызвали у Адалин слёзы.