[Главный герой - злодей.]

[Злодейку похитили.]

[А, героиня…вышла замуж за другого.]

[И что это теперь за жанр, простите?]

[Какой-то уродливый гибрид…]

[Как ни крути, романтическим фэнтези это уже точно не назовёшь.]

Адалин сжала глаза, как будто могла закрыться от происходящего. [Мошенничество, похищение, незаконное удержание, да это уже криминальный триллер, не иначе.]

[И в каком бы жанре я ни оказалась, шансы выжить у меня мизерные.]

[Будь то злодейка в фэнтези-романе или жертва в криминальной драме, исход для неё всегда был один: конец.]

[Вот же жизнь…грёбаный ад.]

На данный момент Адалин находилась в плену, запертая в незнакомом месте. И её судьба зависела от сумасшедшего безумца - финального антагониста всей этой истории.

В прежней жизни она не совершала ничего особо греховного. Так почему же теперь всё так чудовищно перевернулось?

[Ллойд вряд ли сможет меня спасти. И не должен.]

Вспоминая взгляд Шейна, полный обиды и холода, она понимала, что он не пощадит Ллойда.

[А, ведь Ллойд по своей природе был скрытным, незаметным. Идеальный убийца - для тихих дел, не для открытой войны.]

[Что же мне делать…]

Адалин пыталась сосредоточиться, но голова работала туго, сказалась жизнь в бегах, полная праздности и беспечности. Мозг разучился принимать решения.

[Впрочем, и решать особо было нечего. Все её карты сгорели пять лет назад.]

[Может, просто встать на колени? Плевать на гордость, если это даст хоть шанс выжить.]

Она готова была умолять, извиняться, ползать…Но чувствовала - с Шейном это не сработает.

В животе кольнуло.

[Опять эта чёртова гастритная боль. От стресса.]

[Просто лежать - не выход.]

Сжав волю в кулак, Адалин решительно встала с постели.

[Раз Женевьева беспрепятственно заходила, значит, дверь была не заперта. Возможно, Шейн был настолько уверен, что она никуда не денется.]

[А, может, за каждым углом - охрана.]

[Так или иначе, она не могла больше находиться в этом душном, тёмном, безоконном помещении.]

[Казалось, ещё немного, и у неё начнётся депрессия.]

Но стоило ей подняться, как дверь отворилась снова.

Она замерла, ожидая увидеть Шейна или Женевьеву. Однако вошла совсем другая фигура, и застыла на пороге.

«О…Господи…»

Звонкий, дрожащий голос.

«Мама…»

Перед ней стояла маркиза Эмма Бертран, и выглядела хуже, чем в самых страшных воспоминаниях. Худющая, с землистым лицом, ввалившимися щеками, как человек, который давно болен.

«Это…правда ты, Адалин?»

«…»

«Адалин! Моя девочка!»

Она бросилась вперёд и стиснула дочь в объятиях. Адалин была слишком слаба, чтобы оттолкнуть. Казалось, стоит приложить силу, и мать рассыплется прямо в руках.

«Моя девочка…моя малышка жива…А-Адалин!»

«Мама…»

«Дай посмотреть на тебя, ну же, позволь…»

Пальцы, коснувшиеся её щёк, были холодны и шероховаты. Они дрожали, скользя по её лицу, по глазам, и в тот момент Адалин едва не расплакалась.

[Эмма изменилась. Стала такой…крошечной.]

Пока они стояли, не зная, как дышать и что сказать, за Эммой появились ещё три фигуры.

Её отец, маркиз Грегори.

И два старших брата - Патрик и Джефф.

Следом за ними вошли Шейн и Женева.

Увидев кривую усмешку Шейна, Адалин словно очнулась от сна.

«Мама, отпусти.» - холодно произнёс Патрик.

«Вы творите подлость, герцог Бланшар.» - проговорил Грегори, морщась и гневно поджимая нос.

А вот Джефф усмехнулся:

«Где вы нашли эту женщину? Очень уж похожа. Вы обещали показать что-то, что принадлежало Адалин. А устроили вот это представление.»

«Я сам похоронил свою сестру. Своими руками. Это мерзко. Я подам официальн…»

Но Шейн, толкнув Женевьеву вперёд, спокойно произнёс:

«Гроб, который вы зарыли, был пуст. Когда она легла в него, была уже почти мертва. Это всё, на что тогда хватило сил Святой Женевьевы.»

Он врал…с лёгкостью, даже не запнувшись. Словно проговаривал истину.