Поцелуй между ними продлился недолго.

И всё из-за того, что за ними пришли.

Хриплый голос, судя по всему, принадлежавший моряку, что-то сказал, Харрисон ответил, и вскоре пара вышла из каюты.

Затаив дыхание, Адалин наблюдала за реакцией Женевьевы.

[Сидеть в первом ряду на таком спектакле, ни дать, ни взять, свидетелем скандала стать…]

[Каюта, отделённая от соседней тонкими деревянными перегородками, звукоизоляцией, мягко говоря, не отличалась. Деревянные стены с трудом справлялись даже с ролью «стен» уж если сквозь них были слышны и поцелуи, и стоны...]

[Если бы они с Женевьевой хоть немного зашуршали, выдали хоть малейший звук, их давно бы обнаружили.]

[Но, к счастью, мужчина и женщина вошли в соседнюю комнату уже после того, как они успели спрятаться. Иначе бы…]

[Сама по себе атака на Ллойда и похищение двух женщин уже были предательством.]

[Но подслушанная сцена адюльтера, это был удар другого уровня.]

[Тварь…] - Адалин сжала руку Женевьевы, не в силах скрыть бешенство.

[Ну ты и мразь…С рожей медведя, ещё и в измену полез. Мало тебе было предательства? Теперь ещё и интрижка? Хотя, если подумать, у Эдвина, по крайней мере, лицо под стать, под его выходки хотя бы можно «подобрать оправдание». Не то чтобы красота оправдывает измену, но к ней можно быть готовой. А ты? Ты?! Серьёзно?]

[Кем ты себя возомнил, чтобы ранить мою девочку?]

Лицо Женевьевы побледнело до пугающей степени.

Адалин почти хотелось, чтобы та разозлилась, хотя бы вспыхнула, крикнула.

Но в её фиалковых глазах была только тишина. Не ледяная, а мёртвая.

Это ранило куда сильнее, чем слёзы.

Адалин подалась вперёд, их взгляды встретились.

Женевьева, словно очнувшись от задумчивости, моргнула:

«Леди Адалин? Что-то не так?»

«Нет, просто…ты показалась немного расстроенной.»

«Ну…вряд ли приятно слышать, как твой муж, с которым ты ещё вчера спала бок о бок, развлекается с другой.»

«…»

«Хотя, учитывая, что этот самый муж уже меня предал и похитил, сомневаюсь, что я ещё способна испытать шок.»

«Правда…?»

«Если бы это случилось в другом порядке - сначала измена, потом похищение, возможно, я бы и почувствовала боль.» - произнесла Женевьева с горькой усмешкой.

[В её голосе не было ни гнева, ни боли, только усталое равнодушие. Это пугало больше всего.]

[Поскольку та на словах утверждала, что всё в порядке, Адалин не посмела сказать вслух: «Да ты ни черта не в порядке!»]

Пришлось сглотнуть слова.

«Ну…если ты правда в порядке, то это…облегчение.» - пробормотала она.

[Хотя по лицу Женевьевы было видно: ей до «порядка» как до луны.]

«Сейчас важнее - выбраться отсюда и спасти вас, леди Адалин.»

«Мы выберемся вместе.» - тут же перебила её Адалин, уловив интонации, из которых угадывалось: «Если спасётся только кто-то один, пусть это будешь ты…»

[Такие фразы пахли гибелью, и Адалин слышала их в книгах слишком часто.]

[Каждый раз, когда кто-то говорит подобное, он умирает…]

[Святая, погибающая трагически? Это стало бы началом конца. Настоящий апокалипсис.]

[Такое допустить было нельзя.]

[Она знала: Женевьеву нужно спасти. Во что бы то ни стало.]

[Да, отчасти потому, что она - главная героиня и Святая.]

[Если она умрёт, рухнет весь этот мир.]

[И пусть этот мир и не был к Адалин особенно добр, но именно в нём жили те, кого она любила. Его следовало защитить.]

[Но были и другие причины.]

[Женевьева была просто…человеком, которого хотелось оберегать.

Не потому что она героиня, избранная, великая.]

[А, потому что была похожа на младшую сестру, на ту, что прошла через слишком многое.]

И у Адалин внутри просыпался какой-то инстинкт, быть рядом, быть опорой.

[Такая героиня, которая умудряется даже злодеев на свою сторону перетянуть…]

[Наверное, потому, что Адалин и сама была в каком-то смысле злодейкой, поэтому и влюбилась в неё так легко.]

[Вот уж не думала, что открою свою «тёмную сторону» именно здесь.]

Адалин тихо усмехнулась себе, но тут же вернулась к реальности.

[Как бы спокойно ни выглядела Женевьева, она не могла быть в своём уме.]

[Даже если брак был без любви, измена и предательство мужа, это рана, которую не залечить одним вздохом.]

[А, ведь Женевьева…она ведь только начинала ему доверять.]

[Не страстная любовь, не сказка, но она впустила его в свою жизнь.]

[Она смотрела на него с доверием.]

[И он предал это доверие.]

Адалин не могла простить этого.

[Особенно зная, как трудно Женевьеве вообще даётся близость с людьми.]

[Поэтому я должна сохранять хладнокровие. Ради неё. Ради нас обеих.]