***

«Всё рушится. Во всех направлениях.» - Лусиан произнёс это с отвращением, вполголоса.

В такие моменты его прозвище - "Безумный Лусиан" - казалось почти обидным.

[Ведь кто здесь на самом деле безумен? В этой круговерти он, пожалуй, оставался единственным, кто сохранял здравый рассудок.]

[Шейн Бланшар, обезглавивший иностранного дворянина без суда и следствия, явно был не в себе. Но и он не один такой.]

[Вокруг Адалин Бертран собирались только безумцы?]

[Вот Эдвин, задержавший принцессу Брубевейн без единой улики. Женевьева, Святая, пошла против самой Церкви, чтобы помочь.

Семейство Бертран - давили на Сенат, действуя заодно с Бланшаром.

Даже Ллойд, обиженный тем, что его не посвятили в детали, в приступе упрямства запер собственную госпожу.]

[Второй сын семьи Бертран уже больше месяца через Торговую гильдию Лусиана оказывал экономическое давление на Королевство Брубевейн.]

[И это ещё не всё.]

[Судя по натиску наследного принца, Брубевейн скоро может исчезнуть с карты вовсе. Шейн Бланшар рвётся в бой, и его не остановить.]

[Сколько продержится это слабое, маленькое Королевство?]

[Даже сражение между взрослым и ребёнком выглядело бы более честным.]

[А, ведь всё это не из-за похищения Святой. Нет.]

[Причина - Адалин. Она оказалась втянутой.]

[Может, пора просто умыть руки и уйти.]

[Сначала всё казалось простым: немного любопытства, лёгкий интерес, капля вынужденной преданности. Хотелось увидеть, чем всё закончится.]

[Гордость тоже играла роль, не давала покоя досада, что он так и не разгадал, что скрывает эта тихая девушка. И давняя обида, за то, как пять лет назад он остался один, в опустевшем укрытии.]

[Но одной гордости недостаточно, чтобы выжить в такой мясорубке.]

[Он уже начал готовить запасной путь к отступлению. Даже подумал - если Адалин вдруг захочет сбежать, взять её с собой.]

[Но сейчас стало очевидно: если он решится на это, даже мирной смерти ему не дадут.]

[Даже у Лусиана были пределы. Оказаться среди одержимых, значит самому шаг за шагом терять рассудок.]

[Живём один раз. И, конечно, ради азарта я бы и жизнью рискнул…Но идиотом, не умеющим считать, я точно не стал.]

Он бросил взгляд на Ллойда, лежавшего без сознания на постели.

[Имперский рыцарь неожиданно напал с мечом. Даже если бы Ллойд был настороже, разница в боевом уровне слишком велика. Лусиан никогда не учил его сражаться лицом к лицу.]

Удар был направлен прямо в сердце, но промахнулся, клинок вошёл в плечо.

[Священник сказал, что крови потеряно слишком много. Внешние раны уже зажили, но потерю крови ничем не залечишь. Пока Ллойд не придёт в сознание, говорить о выздоровлении рано.]

[Обычно Ллойд был дерзким, самоуверенным на вид. Но теперь, с бледным лицом и закрытыми глазами, он выглядел просто…мальчиком. Семнадцатилетним мальчиком.]

[Всего несколько дней назад он впервые в жизни чуть не потерял госпожу, и от этого поник, будто сломался.]

[Тогда он жаловался, что хоть и принёс противоядие, но даже не поинтересовался, зачем оно нужно. Да что там, он даже Лусиана пытался расспрашивать, не знает ли он чего-то. Хотя если бы Лусиан знал, он бы уже давно ушёл из Дельмеза.]

[И всё же он поблагодарил его.]

[Сказал, что это противоядие спасло Адалин. А значит, это было не зря.]

[Похоже, именно Адалин научила его, что извинения и благодарность, вещи обязательные.]

«Не укладывается в голове, как вышло, что мы тут - самые вменяемые.» - усмехнулся Лусиан.

[Если бы Ллойд сейчас очнулся, он бы точно фыркнул: Только не ставь нас в один ряд. Жутко звучит.]

Но Ллойд молчал. И его глаза всё ещё были закрыты.