После поспешной свадьбы, которая произошла с быстротой молнии, жизнь Харрисона почти не изменилась.

И всё же…всё стало другим.

Старательный, но ничем не примечательный Имперский гвардеец Харрисон исчез. Теперь все знали лишь одно: он - «муж Святой». Люди смотрели на него с жалостью, словно он был простой марионеткой, и за его спиной уже начинали плести интриги, пытаясь понять, как его можно использовать. Это было до смешного очевидно.

Женевьева выбрала Харрисона не потому, что он ей нравился.

[Сколько Харрисон наблюдал за ней, столько был уверен, Женевьева вообще не интересовалась никем. Ни романтически, ни как женщина.]

[Слухи о её якобы романе с Шейном Бланшаром казались Харрисону полной чепухой. Он видел, как они вели себя на официальных приёмах, стояли рядом по протоколу, но в частной жизни вели себя холодно, будто вовсе не выносили друг друга.]

[С наследным принцем Эдвином у неё была, скорее, тёплая, почти родственная привязанность.]

[Иногда он бросал на неё особые взгляды, но по ночам без зазрения совести проводил время с другими женщинами.]

[Вот и весь «роман».]

[Несмотря на бесконечные слухи, жизнь Женевьевы была пуста и одинока.]

[В её мире не было места для любви или нежности.]

Каждое утро она открывала глаза и погружалась в работу, доводя себя до изнеможения, пока сон не забирал её ночью, лишь чтобы всё повторилось на следующий день.

Когда Харрисон служил при дворе как гвардеец наследного принца, он наблюдал за Женевьевой.

[Светлая. Божественная. Словно сама благодать сошла на землю.]

[Она так много отдавала людям, будто делилась с ними той самой благодатью.]

[Но, если снять с неё звание Святой…жизнь Женевьевы становилась жалкой.]

[Её доброта была не выражением сердца, а обязанностью.]

[Да, в детстве её спасли от жестокого отчима. Но и после этого - использовали. Просто иначе.]

На её спине остались старые шрамы.

[Она могла излечить любую рану чужого тела, полностью, без следа.]

[Но свои шрамы…стереть не могла.]

«Ты не хочешь их убрать?»

«Ни разу не чувствовала такой нужды.» - с улыбкой ответила Женевьева, будто действительно никогда не задумывалась об этом.

Харрисон на мгновение потерял дар речи.

«А, если кто-то, кому ты не безразлична, страдает, видя их?» - спросил он.

«Ты про себя?»

«…Да.»

«В таком случае, я подумаю.»

«И я подумаю вместе с тобой. Жени, мне больно смотреть на них…»

[Но, казалось, для Женевьевы это по-прежнему не было чем-то важным.]

[Харрисон так и не понял, зачем она в спешке искала себе мужа.

Она часто говорила: «Я хочу создать настоящую, тёплую семью».]

[Но…ни Харрисон, ни Женевьева не знали, что это значит.]

[Им не с чем было сравнивать. У них никогда не было семьи.]

«Сейчас у меня нет времени, но однажды…я обязательно…»

«Да. Когда-нибудь.»

[Если бы у них родился ребёнок…его, возможно, тоже превратили бы в меч для Кита.]

[Но…это был бы очень красивый меч.]

[Харрисон, пусть и эгоистично, искал в Женевьеве частички себя. Не из жалости, а из тонкого ощущения, что они чем-то похожи.]

[Несчастное детство. Родители, которые не заслужили называться родителями.]

[И одна единственная фигура в их жизни, ставшая спасением.]

Они редко виделись как настоящие супруги - работа, заботы, жизнь. Но Харрисона это устраивало.

[Кит говорил, что не собирается убивать Святую. Почему тогда велел Харрисону к ней приблизиться, он так и не объяснил.]

[Но жить по воле Кита было для Харрисона смыслом.]

[Даже если бы он умер, так и не вернувшись к нему, он бы не сожалел.]

Иногда даже Харрисон не мог до конца понять, чего на самом деле хочет Кит.

Тот часто исчезал, путешествовал один.

[Его цели оставались загадкой. Но если Харрисон мог стать частью этого плана, пусть даже лишь деталью, значит, его жизнь была не напрасной.]

Но той ночью всё вдруг оборвалось.