[Это было иррациональное, безрассудное решение.]

Принцесса Мия из Брубевейна была заключена в тюрьму, а Кейтлин Блэр - казнена на месте.

Хотя её подозревали в попытке отравления высокопоставленного дворянина при свидетелях, в присутствии самого наследного принца Империи, никаких убедительных доказательств не существовало. И всё же приговор был приведён в исполнение молниеносно.

Односторонний, бескомпромиссный шаг, который, безусловно, должен был вызвать сопротивление. Но Эдвин не колебался.

«Суд всё равно будет. По форме, для вида. Принцессу пока оставьте в живых.»

«Оказать ей помощь?» - спросила Женевьева, подходя ближе. Эдвин повернул голову, глядя на неё.

«В этом деле важно знать, когда давать, а когда отнимать, Женевьева. Если решаешь убивать - бей насмерть. Чтобы никто не посмел повторить.»

«Понимаю.»

Он говорил мягко, как будто наставлял младшую сестру, но слова его были пугающе холодны.

«Сейчас идеальный момент. До моей коронации нужно подать пример. Чтобы правление началось с тишины.»

[Без подобного «повода» его гнев, равно как и мольбы Эммы, никогда бы не убедили Императрицу Виолу дать своё согласие.]

[Эдвин и его мать, из тех, кто даже в разгар ярости сохраняет хладнокровную расчётливость.]

[Такова природа власти.]

[Так действуют политики.]

Женевьева знала: [кем бы она ни стала, даже в другой жизни, она не смогла бы быть такой.]

Они разошлись, каждый к своим делам.

Женевьева подошла к Шейну.

«Кто сейчас рядом с Адалин?»

«Ллойд. Пока что.»

«Один?» - в голосе её сквозило сомнение. Шейн бросил на неё быстрый взгляд, как будто его удивил сам вопрос.

«Этот мальчишка не в силах ей отказать.»

«Как будто ты сам в силах.»

Женевьева не стала дожидаться ответа. Её взгляд опустился к алому ковру, впитавшему кровь под ногами Шейна.

[Если бы всё было по-старому, она бы ни за что не влезла во всё это. Ей было проще жить, отводя глаза, прячась за маской трусливого безучастия.]

[Она привыкла к насилию. Видеть, уже не больно. Но участвовать самой, по-прежнему невыносимо.]

И всё же она стояла здесь. [Смотрела, как казнят женщину, которая покусилась на жизнь Адалин. Без суда. Без шанса. Без слов.]

Она не чувствовала вины.

[Но опасалась: вдруг Адалин узнает, и разочаруется в ней.]

[Быть может, Женевьева и сама не заметила, как стала похожа на Эдвина, того, чью суть раньше не понимала.]

Оба они стали искривлёнными отражениями самих себя.

[Слепыми ко трещинам в собственных душах.]

[Занятыми лишь одним - сохранить то немногое, что им казалось красивым.]

«Знаешь, я уже отказывала Адалин, когда ты посадил её под замок.» -

сказала она, как бы напоминая: у неё есть опыт.

«Если она попытается сбежать, ничего не изменится. Она не может смотреть, как из-за неё умирают. Она всё равно вернётся ко мне. Сама.»

«Да, звучит логично.» - сказала Женевьева как о чём-то постороннем.

Шейн понимал: несмотря на её спокойное лицо, она злилась не меньше его.

[Все здесь были злы.]

[На ту жалкую девчонку из Брубевейна, но ещё больше на самих себя, за то, что не остановили её.]

[И ещё - на Адалин.]

[На то, как беспомощно она угасала, не в силах бороться с врагом, который выглядел таким слабым.]

«Всё равно, ты должна пойти к ней. Проверить.»

«Хорошо.» - Женевьева коротко кивнула и развернулась без лишних слов.

[Они не были друзьями.]

[Не были союзниками.]

[Их связывало лишь одно - забота об Адалин.]

[И этого было достаточно.]

«Жени…Ты бледна. Всё в порядке?»

«А что со мной может быть не так?»

Она действительно чувствовала себя нормально.

Прислонившись щекой к ладони мужа, Женевьева закрыла глаза и тихо произнесла:

«Виновные просто понесли наказание.»

«…»

«В этом мире есть те, с кем нельзя шутить. Никогда.»

Харрисон не нашёл, что сказать.

[С его чувством справедливости принять случившееся было непросто.]

И Женевьева это понимала.

[Со стороны всё происходящее выглядело так, будто злодеи, это они.]