«Скажи мне. Чего ты боишься больше всего?»

Но Адалин упрямо молчала.

[Что она могла сказать?]

[Что боится не колдуна, а сам мир, в котором все, кажется, хотят её смерти?]

[Что кошмары преследуют её каждую ночь, будто тени?]

[Что, если она заговорит, те, кто услышат, тоже окажутся в опасности?]

[Что в её снах Шейн убивал её десятки раз, и она до ужаса боится, что однажды он сделает это наяву?]

[В конце концов, это же были всего лишь сны. Иллюзии.]

[Может, и вовсе бред.]

[Но для Адалин, это была её реальность. Безжалостная, страшная, но настоящая.]

[Эта боль была с ней всю жизнь.]

Шейн подошёл ближе и крепко сжал её подбородок.

Сквозь слёзы она почти ничего не видела, но изо всех сил старалась не отводить взгляд от его синих глаз.

[Она всегда презирала слёзы как средство манипуляции, а теперь сама плакала, не в силах остановиться. Не хотела. Но не могла иначе.]

Из упрямства она вцепилась зубами в губу, и тут Шейн просунул палец ей в рот, разжав её челюсть.

Его холодный взгляд не дрогнул.

Он смотрел ей прямо в глаза, играя с её мягкими губами, и холодно спросил:

«Всё ещё молчишь?»

[Если бы это было легко, она давно бы всё рассказала. Избавилась бы от этого груза.]

[Но всё было не так просто.]

«Ладно. Я ведь и не думал, что такая упрямая, как ты, испугается только потому, что я тебя запер. Я пришёл предупредить.»

«…Предупредить?» - её голос захлебнулся в рыданиях.

«Если ты ничего не скажешь, мне придётся устранить всё, что вызывает подозрение.»

«Ты снова угрожаешь убить всех? Тебе самому не надоело?»

«Надоело.» - вдруг сухо усмехнулся Шейн.

«Мне до тошноты надоело.»

Он замолчал.

«Мне надоело держать тебя по ночам, пока ты дрожишь от страха. Надоело, что сердце выворачивает от тревоги за тебя.»

«Надоело видеть, как ты просыпаешься в холодном поту, со слезами на глазах, и врёшь мне, обнимая, что всё в порядке…со своим бледным лицом.»

Адалин молчала.

«Вот ты снова молчишь. И именно это, делает меня самым жалким, самым беспомощным ублюдком на свете, чёрт возьми!»

Он резко выдохнул, прикрыв лицо рукой, отступил на шаг назад. Бешенство рвало его изнутри, но он не подходил ближе. Боялся сорваться, навредить ей.

Он тяжело дышал, пробежался рукой по волосам, прикусил губу. Наконец посмотрел на неё пронзительным взглядом, вздохнул и сказал:

«Принцессу Мию из Королевства Брубевайн обвинят в отравлении.»

«Что? Подожди, Патрик же говорил, что она ни при чём! Что за ней наблюдают! И доказательств нет…»

«Доказательств нет. Но решение уже принято. Кто совершил преступление - не имеет значения.»

«Что за бред?! Там был наследный принц Империи! Его могли убить! Ты всерьёз хочешь повесить вину на кого попало?! Это ведь не просто личная расправа, если окажется, что за этим действительно стояла принцесса…»

Адалин осеклась, резко вдохнув.

[Кто виноват - не имеет значения.] - в этой фразе было всё.

[Это было не расследование. Это был сигнал.]

[Они решили превратить попытку отравления в спусковой крючок.]

[Вы сумасшедшие...]

С побелевшим лицом Адалин вскочила на ноги. [Нужно было немедленно найти Эдвина. Или Виолу. Нужно остановить это безумие.]

Но её ноги даже не успели коснуться пола.

Шейн схватил её за плечи и силой вдавил обратно на кровать. Адалин закричала:

«Сумасшедший ублюдок! Если уж сходишь с ума, делай это хотя бы красиво!»

«Я и правда сошёл с ума.» - спокойно ответил он.

«И что толку, что ты это понимаешь, псих! Перестань втягивать в это невинных! Останови это! Принцесса ни в чём не виновата!»

«Ты уверена в этом?»

«Уверена! Никто не виноват! Это всё полное безумие…Кто вообще может это одобрить? Императрица точно не позволит…»

«Кажется, ты забыла, что Императрица - близкая подруга твоей матери.»

«Но Принц Эдвин…»

«К счастью или к несчастью, Адалин…я не единственный, кто в тебя влюблён.»