«Лусиан Коул не знает. Ллойд - тоже. Даже они не смогли ничего понять. Всё заперто у тебя в голове.» - Шейн постучал себя пальцами по виску, с усилием изобразив слабую улыбку. [Лучше бы остался без эмоций вовсе.]

[Если это была попытка улыбнуться по-настоящему, как он делал раньше, то актёр из него никудышный.]

«Я ведь справился, правда? Сыграл роль того, кому можно доверять?»

Адалин молчала.

«Я ждал. Тихо, послушно, как пёс. Ты ведь тоже начала на меня полагаться, разве нет?»

[Полагаться? Нет…Это было куда глубже.]

[Шейн был тем, кто не дал ей сломаться под гнётом кошмаров.]

[Только потому, что она пообещала ему, она продолжала бороться.]

[]Она держалась, потому что хотела пройти всё это и выжить рядом с ним.

«Даже после всего этого…ты мне всё ещё не доверяешь?»

«А ты мне?» - тихо, но прямо спросила она.

В повисшей тишине Адалин закусила губу до боли.

[Всё его внимание, забота, доброта, теперь казались ей игрой, ловушкой, чтобы вытащить из неё правду.]

[Но она знала: это неправда. Не могла поверить, что те кровавые, искренние эмоции Шейна были ложью.]

[Он смотрел на неё тогда так, будто видел всю её суть. Он плакал, сжимая её в объятиях, когда она умирала, его руки дрожали.]

[Нет, это не было ложью.]

[Она понимала: сама виновата в том, что не смогла заслужить его доверие. В его глазах это выглядело естественно.]

[Но осознание не делало его слова менее обидными.]

«Ты ведь тоже мне ничего не рассказывал. Так почему я должна тебе верить?»

[Он всё равно не верил ни одному её слову.]

[Даже притвориться, что верит, и то было бы лучше.]

Сдерживаемые эмоции начали подниматься, вырываться наружу, как вода, что больше не удержать в ладонях.

[Она так долго давила их в себе, убеждая, что обязана терпеть - из чувства вины.]

[Но теперь…]

[Ты не знаешь, что я чувствую.]

[Ты не знаешь, как я выжила.]

[Ты не представляешь, через что я прошла.]

[Я молчала, потому что знала, это сделало тебе больно. Я чувствовала вину за то, что сломала тебя. Именно поэтому принимала всё, даже то, что не было справедливым. Я терпела.]

[Я просто хотела жить. Но ты не понимаешь этого.]

[Почему же тогда вся вина только на мне? Почему я одна - грешница?]

[Я не хотела уходить. Это мир отверг меня.]

[Так почему я всё время должна чувствовать вину? Я делала всё, что могла. Я тоже боролась. Я старалась, ради тебя.]

Не в силах больше сдерживаться, Адалин закричала:

«Ты тоже мне не доверяешь! Вот почему ты всё время держишь меня взаперти! Так с чего мне тебе верить?!»

[Насколько хрупким было их доверие с самого начала.]

[Сколько бы раз они ни засыпали в объятиях, ни целовали друг друга - в глаза, в лоб, в щёки, в губы, между ними так и не возникло настоящей веры.]

Шейн молча смотрел на неё. Потом произнёс:

«Я тебе не верю. Никогда и не верил.»

[Сухой голос.]

И в тот же миг из глаз Адалин хлынули слёзы, будто что-то внутри оборвалось.

Она вытерла их рукавом, раздражённо смахивая капли с подбородка, но слёзы не прекращались. [Слишком много, чтобы остановить несколькими движениями.]

[Обычно, в такие моменты, Шейн бы подошёл, отнял её руку, погладил по щеке и прошептал, чтобы не тёрла, кожу повредит.]

[Но сейчас он просто стоял и смотрел. Словно посторонний.]

«Плачь сколько хочешь, Адалин. Но я не утешу тебя, пока ты не скажешь мне правду.»

«Я и не просила…» - всхлипнула она.

Она действительно не хотела утешения.

[Но то, как сильно он изменился, разбивало её изнутри.]

«Ты думал, что моё обещание вернуться к тебе, просто пустые слова?»

«Нет.» - Шейн тихо выдохнул. «Я хотел верить, что это правда.»

«Я боялся…» - он вдруг опустил взгляд. «Я ужасно боялся, что ты меня возненавидишь.»

Он замолчал.

«Поэтому я оставался рядом. Надеялся, что ты…полюбишь меня. Хоть немного.»

«Мне было достаточно, что ты улыбаешься, прижимаешься ко мне во сне, обнимаешь. Я был счастлив.»

«Что мне оставалось? Я держался за тебя как глупый пёс. Выпрашивал любовь, как жалкий бездомный.»

Когда он снова посмотрел на неё, в его голубых глазах вспыхнул другой свет. Что-то яркое, болезненное - злость.

«Но я забыл…Самое страшное для меня, не то, что ты можешь меня возненавидеть.»

«Самое страшное, это что ты можешь умереть.»

[Он действительно об этом забыл.]

[Погряз в сладкой иллюзии, что, может быть, она его полюбит.]

«Ненавидь меня, презирай, злись, как хочешь, Адалин.»

«Мне всё равно.»

«По сравнению со страхом потерять тебя, всё это ничего не значит.»