Ночь опустилась, и пора было ложиться спать.

[После Патрика и Джеффа заглянул и Грегори, ненадолго, просто проверить, всё ли в порядке.]

[В отличие от своего обычного теплого, располагающего поведения, он выглядел растерянным. Молчаливый, будто не знал, куда себя деть.] Когда спросил, нужно ли что-то принести, и Джефф ответил, что всё уже подготовлено, Грегори только неловко кивнул и ушёл.

[Вся ситуация казалась абсурдной. Аделин держали здесь насильно, но с ней обращались так, будто она поправляется после болезни.

И, как ни странно, она не сопротивлялась. Чувство вины не отпускало её. Если бы не оно, возможно, она уже лежала бы на полу, крича, протестуя против этого бесчеловечного обращения.]

[Но Аделин больше не была ребёнком, слишком взрослая, чтобы позволить себе истерику.]

«Хочешь, я посплю рядом?» - предложил Ллойд, будто собирался оказать ей великое одолжение.

Аделин, уже готовая ко сну, тихо рассмеялась, взглянув на него. [Ну почему никто, кроме неё, не замечает, какой он милый? Такой прямой, честный до абсурда.]

«Ты же терпеть этого не можешь.»

«Ненавижу. Но ведь с кем-то теплее, правда?»

«Обниматься с подушкой мне вполне хватает. Мне и так тепло…»

«Если совсем не сможешь уснуть, позови.»

[Он сказал это с такой серьёзностью, будто предлагал себя в жертву ради высшей цели. Аделин не удержалась от смеха. Она ведь не какой-нибудь коррумпированный чиновник, чтобы принуждать к службе.]

«Позову, если понадобится. Спокойной ночи.»

«Ну…как скажешь.»

С важным видом, словно в последней сцене исторической драмы, Ллойд, её неизменно благовоспитанный "Чхунхян", закрыл за собой дверь.

Но даже уложившись в постель, она не могла заснуть. Не хотелось.

[Колдунья из Королевства Брубевейн…]

[С того самого дня, как корабль прибыл, произошло кое-что странное, и у неё возникло подозрение, что среди гостей может быть колдун.

Она узнала, что это женщина, лишь недавно. Но даже тогда, пока та не атаковала напрямую, Аделин не могла ничего предпринять. Да и предписанный Женевьевой покой не оставлял ей выбора, она была словно прикована к кровати.]

[Значит, колдунья всё же не передумала…]

[Просто её план провалился, вот почему Аделин ничего не заметила. Но теперь было ясно, что замысел действительно существовал.]

[И в каком-то смысле это даже облегчение.]

[Хуже всего было бы, если бы колдунья и впрямь раскаялась.]

[Аделин не смогла бы убить безвинного человека, пусть даже и колдуна. Жить счастливо ценой чужой невинной жизни, это было бы выше её сил.]

[Но, если не убить, угроза останется. Мир, не терпящий "нарушений порядка", сам начнёт подталкивать её к тому, чтобы избавиться от "изъяна".]

[И тогда она останется в этих кошмарах до конца своих дней.]

[Но, к счастью или к несчастью, колдунья по-прежнему хотела смерти Святой.]

[Закончатся ли кошмары после её гибели - неизвестно. Но хотя бы один ужасный вариант можно будет вычеркнуть.]

[…Подожди, а почему она хочет убить именно меня?]

[Аделин никому не причинила зла. Ни с кем не враждовала.]

[Она не была фигурой, способной влиять на события - ни власти, ни славы.]

[Если только колдунья не действует по воле самого мира…]

От непонимания сжалось в груди.

[Почему у меня такие ужасные "характеристики", как у злодейки в прологе?]

[В нормальной игре к этому моменту уже получаешь снаряжение, прокачку. А её будто выдернули прямо на финальную битву - с палкой в руках и без единого навыка.]

[Рядом мечутся герои, сверкают магией и мечами, а она едва держится на ногах, задыхаясь от изнеможения.]

Она вздохнула и уронила голову на подушку. И тут, ощутила чьё-то присутствие.

Резко села, и увидела Шейна.

«Сначала ты меня запираешь, а теперь решил показаться?» - раздражённо бросила она. Но ответа не последовало.

[В темноте трудно было разглядеть его лицо. Следовало оставить хоть одну свечу.]

[Тревога нарастала. Что, если в его взгляде снова сияет та же пустота?]

«Шейн, скажи хоть слово.»

«…Это не мне нужно говорить.»

[Он не двинулся с места, хотя обычно в такие моменты подходил ближе.]

«Это тебе есть что сказать.»

«…»

«Что ты знаешь?»

Постепенно глаза привыкли к темноте, и она смогла разглядеть его лицо. Аделин замерла, невольно задержав дыхание.

Он смотрел на неё, как дознаватель на подозреваемого. Ледяные, безжизненные голубые глаза, застывшее лицо. Будто изучал её, пытаясь что-то выудить.

«Признаю, Аделин, я до сих пор не понял, что ты скрываешь. Но, может, уже пора перестать играть в тайны?»

Его голос был мягким, но за словами скрывался упрёк. Холод, пронзающий горло, как будто она глотнула лёд.