«Если он всё равно будет изменять после свадьбы, так почему бы просто не выбрать жену по выгодным условиям?»

«Разве вы оба не перегибаете палку? Мне уже начинает становиться обидно.»

Адалин и Женевьева одновременно обернулись.

На пороге стоял Эдвин.

«А где Шейн?»

«Скоро подойдёт. Просто ты так торопишься увидеть своего «мужа», что никого другого и не замечаешь. Мне совсем не рады, да?»

«Эм...»

Адалин замялась, сложно было найти ответ, который бы не звучал как очевидное подтверждение.

«У тебя ведь есть дела поважнее, не так ли? Например, выбрать себе невесту?»

«Они для меня все на одно лицо.»

«…»

«Все они только и думают, как бы ухватиться за шанс стать Императрицей. Толпятся, как рыбы у наживки.»

[И вот, ещё одна неуклюжая, неуместная фраза в копилку.]

«Не стоит так говорить о тех, кого ты сам пригласил.»

«Я их не звал. Это всё идея моей матери.»

«Но ты же с энтузиазмом просил нас помочь, разве не так?» - подключилась Женевьева.

Эдвин действительно в последнее время нередко высказывался о браке, почти с воодушевлением.

Он посмотрел сначала на Женевьеву, затем перевёл взгляд на Адалин и сказал:

«А может, ты выберешь мне невесту?»

«Что?»

«Вот ты выбери, на ком скажешь, на той и женюсь. Как тебе такое?»

[Нелепость какая.]

Адалин только усмехнулась. [Похоже, «предсвадебная хандра» у жениха достигла критической стадии.]

***

Женевьева шла по коридору, вытирая влажные пряди полотенцем, которое подал слуга.

На всякий случай она наложила лёгкое защитное заклятие на всех, с кем пересекалась взглядом, и быстро почувствовала усталость.

[К счастью, Адалин ни о чём не догадалась.]

[С тех пор как сломался её благословлённый браслет, Женевьева почти не отходила от девушки.]

[Она была одновременно и целителем, и охранной стеной.]

[Пока Женевьева оберегала Адалин, Шейн, Эдвин и семья Бертранов должны были отследить источник проклятия и уничтожить его.]

[Адалин стоило бы видеть лицо маркиза Бертрана в тот момент, когда он узнал, что кто-то проклял его дочь.]

[Женевьева пять лет служила под началом Шейна, человека, чья суровость стала легендой.]

[Но даже она на мгновение почувствовала страх, увидев выражение лица маркиза.]

[Если в аду и были демоны, они выглядели именно так.]

[Сама Женевьева была в ярости, но реакция семьи Бертранов всё же казалась куда более страшной.]

[Может, именно поэтому Адалин не боится герцога Бланшара…Просто привыкла к лицам, не знающим пощады?]

[Но эта мысль быстро сменилась другой.]

[Семья Бертранов старательно прятала свою жестокость от младшей дочери.]

[Все их угрозы, интриги и давление, оставались за кулисами.]

[Адалин и понятия не имела, что Эмма Бертран, та самая утончённая, добрая мать, на самом деле самый опасный член семьи.]

[И всё же Женевьева понимала их.]

[Она тоже хотела решить всё тихо, без лишних тревог для Адалин.]

[Та и без того была хрупкой. Не стоило прибавлять ей страхов.]

[Женевьева ещё надеялась успеть проститься с Папой…но после нападения на Адалин, это больше не казалось приоритетом.]

[Да и в конце концов, Папа всегда видел в ней лишь Святую. Не человека.]

[Никакой привязанности между ними никогда не было.]

[Это, впрочем, типично.]

[Чем больше у человека было власти и забот, тем меньше он нуждался в чувствах.]

[Он ценил не душу, а полезность.]

[Эдвин был живым примером.]

[Шейн - исключение. Для него не существовало людей, кроме Адалин.]

[Остальные, ничем не отличались. Лусиан. Семья Бертранов.]

[И, возможно, сама Женевьева была не лучше.]

[После пяти лет в роли Святой невозможно оставаться невинной. Чтобы выжить среди тех, кто лишь использует, нужно самому видеть их такими же глазами.]

[Уметь говорить сладкие слова. Улыбаться там, где хочется замолчать. Подыгрывать. Лгать.]

Когда она подошла к солнечной комнате, где обычно пили чай, у входа стоял Эдвин.

Женевьева уже собиралась спросить, почему он не заходит, как вдруг увидела, что за его спиной, в тени - Шейн и Адалин, целующиеся нежно и неторопливо.

[Похоже, Эдвин не решался их прервать.]

Женевьева хотела предложить дать влюблённым уединение, но тут заметила, лицо Эдвина потемнело.

[Он не смотрел на них с раздражением или скукой - нет. Там была горечь.]

Женевьева прикрыла рот рукой.

Она вдруг поняла.

И почувствовала жалость.

[Адалин…Какие грехи ты отрабатываешь из прошлой жизни?]

[Одного герцога Бланшара тебе было мало, теперь и Его Высочество Эдвин туда же?]

Женевьева вздохнула.

[Это была не её карма, но, кажется, она теперь тоже её несла.]