«Вы ведь не собираетесь идти туда, зная, что это ловушка?»

«А что мне остаётся? Даже чтобы просто возложить цветы, мне нужна помощь Лусиана. Придётся потерпеть его проделки, это плата за услугу.»

«Может, пойти с вами?»

«Не стоит. Ты слишком бросаешься в глаза.»

[Ллойд был красив до дерзости, а с тех пор как вытянулся в семнадцать лет, стал совсем уж приметным. Для дамы с чёрной вуалью, обычное дело, а вот слуга с закрытым лицом вызвал бы подозрения.]

Адалин взглянула на недовольное лицо Ллойда и спросила:

«Ты чего беспокоишься?»

«За…вашу безопасность?»

«Ты беспокоишься обо мне?»

«…»

Вид у него был такой, что Адалин не смогла сдержать смех.

[Ллойд никогда бы не признал, что волнуется, в этом тоже была своя прелесть.]

«Что бы ни говорили, Лусиан - не убийца. Он меня не тронет, Ллойд.»

«Я знаю. Но всё же…»

«Тогда что тебя тревожит?»

Ответа сразу не последовало.

Адалин терпеливо ждала. Ллойд редко колебался, и его молчание было тревожным.

«Святая и герцог недавно поженились…но не кажется ли вам, что в столице подозрительно тихо?»

«Прошёл уже месяц, вот и успокоились. Здесь быстро теряют интерес ко всему.»

«Да, но…» - он замолчал. «Ладно, забудьте.»

«Было бы проще, если бы ты просто сказал: «Я волнуюсь за тебя».

«Даже если мне рот разорвут, не скажу.»

Адалин, как всегда, его дразнила. А Ллойд не договорил, не решился сказать, что в глазах того герцога он почувствовал что-то неестественное.

…Позднее он об этом пожалеет.

***

Намерения Лусиана стали понятны довольно быстро.

[Шейн и Женевьева.]

[Мужчина и женщина, чья история любви недавно завершилась «счастливым концом».]

[Прошло пять лет.]

Если считать встреч беглым взгляд, то вот он, момент их «воссоединения».

[Похоже, молодожёны пришли в театр. Какое удобное совпадение…] Адалин усмехнулась.

[Если бы она пришла сюда лишь затем, чтобы жалеть и страдать, увидев их вновь, она бы и не решилась.]

После всего, что она пережила, Адалин, как человек, попавший в мир романтического романа, не забыла главного правила:

[Не увлекаться лишними эмоциями.]

[Жизнь - прежде всего.]

[Без её помощи главные герои прекрасно справятся сами.]

Так и случилось. Эти двое принадлежали друг другу.

Она лишь окончательно убедилась: всё сделала правильно.

[Издали они выглядели идеальной парой.]

«Сегодня герцог снова сопровождает Святую лично…»

«Наверняка тяжело оставлять свои обязанности…»

«Всё-таки он её официальный покровитель…»

«Они - просто идеальные.»

«Говорят, Святая готовится к очищающему паломничеству…»

«Чтобы её не увели другие страны…»

Адалин натянула вуаль глубже.

[Скорее всего, её никто не узнает. Но если эти двое с их безумным зрением заметят, будет только лишняя суета.]

[Мёртвым следует жить в тени.]

[А, героям - блистать на сцене и наслаждаться славой.]

Место, подготовленное Лусианом, оказалось отдельной ложей на втором ярусе театра.

ВИП-сектор с напитками, угощениями и вином.

На спектакль она и не собиралась смотреть. Решила коротать время с закусками, а когда явится Лусиан, устроить ему взбучку.

[Вкус у него, конечно, отвратительный.]

[Лусиан - бывший злодей в романе, глава преступной организации, никогда не делал ничего без выгоды. И даже когда стал ближе к ней, не перестал досаждать.]

[Да, он был ей обязан. И в целом, охотно помогал. Но насмешки и подколи? Это был его стиль.]

[На этот раз он просчитался.]

[Ни Шейн, ни Женевьева больше не могли причинить ей боль.]

[Я сама ведь пыталась их свести.]

[Зачем мне теперь ревновать?]

***

[Если ты уйдёшь так…я этого не прощу. Нет. Я не могу…]

[Адалин, очнись! Прошу тебя!]

[Надеюсь, ты счастлив, Шейн.]

Каждый раз, вспоминая тот день, Адалин чувствовала укол вины. [Ошибка была в том, что Шейн увидел ту сцену - сцену, предназначенную для Женевьевы.]

[Последнее, что она помнила, стояла на расстоянии. Но очнулась уже в его объятиях, раненая. Это было неожиданно даже для неё.]

Она поступила жестоко с таким добрым человеком, как Шейн.

[Одного лишь известия, что его невеста погибла, защищая Святую, было бы достаточно.]

[И всё же…]

[Хотя ночные кошмары давно оставили её в покое, в памяти всё ещё всплывал тот отчаянный, звериный крик Шейна, словно он потерял своё дитя.]

[Но теперь…]

[Наверное, он уже забыл о такой неудобной невесте, как она.]

Позади раздались шаги.

Адалин, подумав, что это Лусиан, обернулась:

«Лусиан, ты что опять задумал...»

Это были её последние слова.

А потом…она очнулась под чужим потолком.