[Если бы дело было только в бессоннице, под глазами Адалин были бы лишь те самые тёмные круги, что появлялись у неё и раньше.]

Когда она слабо улыбнулась, Патрик опустил голову и тихо произнёс:

«Адалин…Хочешь, я достану тебе травы, которые помогают заснуть?»

«Спасибо.»

[Если я выпью этот чай, мои кошмары станут ещё ярче и длиннее…]

Адалин устала твердить, что с ней всё в порядке. Но уже собиралась произнести это снова.

Только вот в следующий миг что-то сжалось внутри, и слова застряли в горле.

Она резко прикрыла рот рукой, но сквозь пальцы всё равно прорвалось что-то тёплое.

«А…»

«Адалин!»

[Ну вот, я ещё и блюю теперь…]

[Как после такого жить, если тебя вывернуло на глазах у всех?]

Она не решалась даже голову поднять. Сильная слабость подкосила её, и если бы Шейн не подхватил её за руку, она бы рухнула.

Но от этого всё равно не становилось легче, казалось, что пока она не избавится от всего внутри, её не отпустит.

«Адалин!»

«К-кровь!»

«Она…она с кровью блюёт!»

[Что? Кровь? Я?]

[Я, что ли, прикусила язык?]

В глазах потемнело, всё закружилось.

Поднять голову не получалось, она только глубже уткнулась в Шейна, пытаясь сдержаться.

Стоило чуть-чуть ослабить контроль, её снова потянет.

[Как морская болезнь, только в сто раз хуже.]

«Чёрт, Адалин, убери руку!»

«П-погоди, сейчас…» - выдохнула она.

Она сжалась, боясь, что в следующую секунду может вырвать прямо ему в лицо.

Адалин была уверена, что просто прикусила язык от тошноты, но в этот момент не могла думать ясно.

«Сюда! Быстрее!»

Шейн подхватил её на руки. От резкого движения рвота снова прорвалась, и в этот раз она ничего не смогла сдержать.

Только увидев, как его рубашка покрылась алыми пятнами, Адалин поняла, что действительно вырвала кровью.

***

Новость разлетелась по дворцу, как пожар: герцогиня Бланшар рухнула в обморок, извергнув кровь прямо на приёме перед Фестивалем Основания.

Слухи о её здоровье ходили уже давно.

Всего за месяц она словно превратилась в другого человека: исхудавшая, измождённая.

Шептались: даже чудо Святой Женевьевы, кажется, не помогло. Она лишь ненадолго ожила…и теперь всё идёт своим чередом.

[Разве может быть такое?]

Кейтлин прикусила губу.

Её сжатый кулак дрожал, ей казалось, что эти люди, никогда не сталкивавшиеся с нуждой, просто не способны думать.

[Она знала: Святая Женевьева была искренне предана герцогине Бланшар.]

И именно поэтому Кейтлин пыталась подобраться ближе.

[Но сама герцогиня почти нигде не появлялась. Слухи о болезни явно были не пустыми.]

Кейтлин ходила на каждый скучный приём, надеясь хотя бы мельком её увидеть, но всё напрасно.

[А, ведь её заклинания работали только при личном контакте.]

[Я уже подумывала пробраться в поместье Бланшаров…]

[Но Императрица Виола, та самая, что пригласила во дворец незамужних девушек якобы для выбора невесты наследному принцу...

не оставляла ни малейшего шанса.]

[Мия, ослеплённая роскошью столицы, скакала к Императрице по первому зову, как преданная собачка.]

Кейтлин приходилось идти следом.

[Уехав в столицу вопреки воле приёмных родителей, она не могла рассчитывать ни на чью поддержку.]

[Если её поймают при попытке пробраться в чужой дом - всё, конец. Останется беззащитной.]

[Поэтому она решила: рисковать сейчас не стоит.]

[Нужно было подождать.]

[Как только я доберусь до герцогини - всё будет кончено.]

[И, к счастью, та наконец-то появилась на приёме.]

[План был прост: наложить проклятие и подчинить её себе.]

[Использовать её для мести.]

[Ударить по Святой через ту, кого она защищала до слёз.]

[Превратить любимый голос в источник лжи.]

[Герцогиня Бланшар была идеальной мишенью: и с Женевьевой близка, и к герцогу привязана.]

[Через неё можно было запустить самую грязную сплетню, например, что Святая сама просила прикрыть её роман с герцогом, прикрываясь тем, что «спасла ей жизнь».]

[Никто бы не поверил в это, услышав от какой-то провинциальной дворянки.]

[Но, если скажет герцогиня, все примут за чистую монету.]

[Но вдруг...]

[Почему всё пошло не так?!]

[Женщина, что должна была стать её марионеткой, вдруг рухнула и была унесена.]

[Она должна была ползать у моих ног…]