[Ещё немного.]

[Ещё чуть-чуть].

[Покажи мне своё лицо…]

[Кто ты?]

Адалин изо всех сил пыталась открыть глаза.

Но её шею сдавливали чьи-то пальцы, верхняя часть тела была погружена в воду, а поднимающиеся со дна пузырьки мешали разглядеть хоть что-то.

[Она знала, что это сон. Знала, что смерть в нём не будет настоящей.

Но инстинкт выживания - упрямый, почти звериный, не позволял просто взять и перестать дышать.]

Она понимала: [это необходимо, пройти через это. Но смириться с гибелью она не могла. Да и не хотела.]

[Кто ты? Почему пытаешься меня убить?]

[Если собираешься лишить меня жизни, по крайней мере, покажи лицо.]

[Не прячься за обликом того, кого я люблю…будь честен…]

Блуждая в бесконечном кошмаре, Адалин отчаянно собирала крупицы истины.

[В одних снах она не могла даже открыть глаза и погибала впустую. В других - рыдала в беспомощном отчаянии.]

[Но выживала.]

[Она предотвратила несчастный случай, который мог стоить Шейну жизни, и даже спасла Эдвина, хотя ничто не обязывало её это делать.]

[Лучше бы я дала Эдвину самому расхлёбывать последствия…]

[Кажется, она только навлекла на себя ещё больше бед. Но ни о чём не жалела.]

[Позволить ему пострадать, было бы выше её сил.]

[Вот только она до сих пор не нашла ни одной зацепки, ведущей к главному - к тому самому волшебнику.]

[И теперь, из чистого упрямства, она отказывалась умирать тихо.

Особенно в таком сне, когда кто-то безликий пытался задушить её голыми руками.]

[Эти пальцы, сжимающие шею, были слишком изящными, чтобы принадлежать Ллойду, Шейну или Эдвину.]

[Тонкие запястья…однозначно - женские. Но не Женевьевы: у Святой ладони были крупнее и сильнее.]

[Женевьева всегда плачет, когда пытается меня убить…]

[Она не стала бы душить, глядя в глаза.]

Со временем Адалин научилась узнавать своих убийц - по рукам.

[Женевьева нападала в слезах.]

[Ллойд предпочитал яд, может быть, чтобы тело осталось целым. Обычно его удары были молниеносны.]

[Эдвин действовал чужими руками, сам стараясь не мараться. Зачастую кто-то управлял им.]

[Шейн же был полной противоположностью.]

[Он всегда убивал лично.]

[Будь то охота в лесу, как в первом сне, или удар ножом в горло на фоне пылающего особняка Бертранов, он всегда смотрел ей в глаза, когда убивал.]

[Около восьмидесяти процентов её «смертей» в снах, дело рук Шейна.]

И сейчас, инстинктивно, Адалин поняла: [та, кто душит её сейчас, и есть тот самый волшебник.]

[Если сон действительно отражал одну из возможных реальностей, значит, волшебник тоже изменился.]

[Теперь она решила убить меня собственноручно…]

Адалин быстро осознала, что это значит.

[Все, кто пытался убить её до этого, были теми, кого она любила.]

[Иногда - их руками управляли другие. Но за каждой попыткой стояло чувство: обида, любовь, жалость…]

[Ни один человек, незнакомый ей, не поднимал на неё руку.]

[Никто, кто не испытывал к ней никаких эмоций, не желал её смерти.]

[И, если раньше она не могла увидеть лицо волшебника, значит, та просто ни разу не нападала на неё напрямую.]

[До этого момента.]

[Что изменилось? Почему именно сейчас?]

[Кто ты вообще такая?!]

[Что я сделала, чтобы заслужить смерть от твоих рук? Как ты смеешь?]

[Если бы всё шло по сценарию, их пути никогда бы не пересеклись.]

[В отличие от других - тех, с кем её судьба была сплетена намертво, у неё и волшебницы не было вообще никакой связи.]

[Умереть вот так, от руки незнакомки, чьего лица она даже не видел, не было позором страшнее.]

[Если уж умирать, то не молча.]

Адалин из последних сил дёрнула рукой. Пальцы нащупали пучок длинных волос, и она резко потянула.

Хватка на шее ослабла.

Не теряя ни секунды, Адалин изо всех сил ударила нападавшую в живот ногой и перекатилась в сторону.

Захлебнувшись водой и тяжело хватая воздух ртом, она услышала, как кто-то приближается к ней.

Она подняла глаза.

[Это была женщина.]

Женщина с длинными чёрными волосами.

«Сумасшедшая дрянь…Умерла бы тихо, не пришлось бы вот так мучиться.» - прошипела та.

[Да кто ты вообще такая, чёрт возьми…]

Что-то тяжёлое обрушилось Адалин на голову.