“Вам есть что сказать, мадам?”

“Месье,...нет, ничего”.

На протяжении всех этих пяти дней она постоянно оказывалась рядом, соблюдая дистанцию между нами. Воздух будто густел от невысказанных ею слов.

Но стоило мне первым заговорить под ее испытующим взглядом, как она выдавала свой стандартный ответ и поспешно удалилась.

Она будто кошка, которая проявляет интерес на расстоянии, но удирает, едва к ней приблизишься, и она столь прелестна в своем эмоциональном избегании меня, что задело мое сердце.

Я должен погасить эти чувства... Глядя на ее  душевные порывы , мое намерение жить с чистого листа без Айрис понемногу тускнеет, и мысль о том, что может быть есть способ спасти ее, чьи чувства до сих пор живы, постепенно берет верх.

Меня беспокоит ощущение, что оптимизм, который было иссяк, возродился вместе с моим юным телом.

Поскольку я прожил жизнь, в которой мой позитивный настрой никогда не оправдывался, я не могу смириться с тем, что подобное вновь повторится.

Если так будет продолжаться, то пути назад уже не будет.

Нужно принять решение.

Я знаю, ей не дастся благословение чувствовать в будущем, но хочу получить подтверждение от нее самой. И вместе с тем мое сердце жаждет, чтобы она отрицала это.

Не способный совладать с столь простодушными желаниями, я вновь иду, чтобы причинить ей боль и жестоко ранить. Если она действительно потеряет чувства в будущем, то следует оттолкнуть ее. Иначе мне грозит смерть от той, кого я люблю.

Сегодня  мне будет очень плохо. А уж тем более на ясный ум. Надо хоть чуток пригубить алкоголя.

Подумав так, я пошел в винный погреб.

Папенька, что меня продал, предпочитал вино, и его у нас было в большом разнообразии, а вот что покрепче, к примеру виски, практически не отыщешь.

Немногочисленные, они были дрянного качества, но ведь и пьют их не для наслаждения.

Я напиваюсь убогим виски и направляюсь к ней.

Только вот откликаться на мой стук в её покои никто не поспешил.

Я не могу просто ждать ее тут, вот и возвращаюсь в свою комнату, ради записки, которую оставлю ей: “Я хотел бы сегодня вечером поговорить начистоту, миледи. Буду ждать вас в саду, где мы встретились в первую ночь”. Когда же наконец дописал послание и положил прямо под её дверью, я неспешно зашагал в сад.

Дожидаясь нашей с ней встречи, я внутренне настраиваюсь на предстоящий разрыв.

Когда ослепительное солнце заканчивало свой путь по небосводу и начало скрываться за горизонтом, луна украсило темное небо своим мягким светом и мерцающими

звездами. Тогда пришла Айрис, дабы решить моё будущее.

С более красноватой аурой, чем обычно, она была решительной, будто направляется на поле боя.

“Я ждал. Присаживайтесь, миледи”.

“Милорд”.

“А в прошлый раз принцесска сказала, что для разговора достаточно меча”.

“ ...да, было такое”.

Сказанное мною должно быть, причинило ей боль, отчего она закусила губу и опустила голову.

“Поскольку в прошлый раз мы говорили в формате, выбранным вами, то на этот раз я решаю как пойдет наша беседа”.

Все еще слишком трезвый для всей этой ситуации, я вновь промочил горло виски, прежде чем продолжить.

“Мне нравится вести непринужденную беседу с бокалом чего-то горячительного. Под действием алкоголя люди оставляют столь сковывающее притворство и становятся честными. Под градусом более комфортно говорить о вещах, которые обычно трудно сказать. Привлекательное свойство алкоголя».

“Как скажете, юный лорд”.

Её глаза вспыхивают ярким сиянием, когда она слышит, о возможности раскрепоститься и высказать то, что на уме, благодаря алкоголю.

“Для начала предлагаю более лёгкий и нежный напиток”.

Я наполнил заранее приготовленный для неё стакан и протянул ей. Подавая пример, снова пригубил в себя еще порцию дешманского виски. Отпив глоток, она чуть хмурится, будто ни разу до этого не пробовала подобного.

“Вы первый раз пьёте, госпожа?”

“До этого только вино, но такое впервые”.

“Привыкнете. Как допьете”.

Наполняю её опустевший стакан и снова предлагаю ей.

Несмотря на то, что в первый раз ей было трудно допить, вторую порцию она приканчивает довольно бодро.

“Для первого раза вы хорошо справляетесь. Отрадно видеть”.

Когда я очередной раз наполнил её бокал, раскрасневшаяся от последовательного употребления виски Айрис, озадаченно посмотрела на меня.

“Для располагающей беседы необходимо выпить порядка трех стаканов, сударыня”.

Цитируя моего бывшего товарища, я вновь предлагаю ей алкоголь.

Выказывая легкую неприязнь, она принимается пить помедленнее, чем перед этим, а вскоре закашливается.

“Вы в порядке, мисс?”

“...да, все хорошо”.

Вопреки тому, что она сказала, в уголках ее глаз застывают капельки слёз, похожие на небольшие блестящие хрусталики.

“Полагаю теперь мы можем облегчить наши души и задать те вопросы, на которые раньше не решались”.

“Да…”

Кажется, она хочет что-то сказать, но никак не может собрать на это силы, так что я принимаю решение начать первым.

“У меня сложилось впечатление будто последние несколько дней вы хотели мне что-то сказать, леди. Весьма заинтригован. Соблаговолите рассказать?”

“Это... это”.

“Расслабьтесь, миледи. Если тема столь деликатная, то просто забудьте об этом с рассветом, списав все на алкоголь”.

Попытка помочь колеблющейся женщине выговориться, предполагая то, что она точно не имела в виду.

“... Я хотела извиниться за произошедшее на спарринге, но не могла заговорить об этом”.

“Вы не ранили меня, так что не беспокойтесь об этом”.

“Тем не менее, сударь”.

Я не желал слышать ее извинений, поэтому, когда она попыталась продолжить, всунул ей в руки наполненный стакан виски, чтобы прервать ее.

“Если вам действительно жаль, можете выпить еще”.

Она вздохнула с облегчением.

“Я не знала, как попросить прощения, и беспокоилась, что вы не примите мои извинения... Большое спасибо”.

После этих слов на ее лице расцвела легкая улыбка.

Улыбка...

Та самая, которую я так страстно желал увидеть,  она была так невероятно прелестна, даже очаровательна . Мое сердце запело при виде ее улыбки, и я тут же попытался заглушить его с помощью виски. Но этого было недостаточно.

Я втянул в себя воздух, пытаясь не дать волю слезам, но тщетно.

Прикусываю потрескавшиеся губы, вспоминаю об одиночестве и боли прошлой жизни, что уже не сдержать.

“С вами все хорошо, господин?”

С этими словами она вытирает мои слезы рукой.

Я ненавижу ее, такую добрую и счастливую, чьи слова и тепло рук могут сломить мою решимость.

Дай ты мне эти крохи тепла тогда, в прошлой жизни…мне было бы не так больно.

Но с какой целью же согреваешь ты меня сейчас?

Познав эту твою сторону, я теперь не смогу не надеяться. Но если и эта надежда рухнет, то это тепло причинит мне еще большую боль.

Если бы я не показывал свои эмоции, как и раньше, то смог бы вытерпеть все, подавить чувства и уйти...

Я надеюсь на весну, которую нет смысла ждать.

Надо оставить свой переполненный мыслями разум в покое.

“Не стоит беспокоится, миледи, это всего лишь алкоголь”.

“Как скажете, милорд”.

Она не верит в это, но какое это имеет значения.

“Я должен кое-что спросить у принцессы”.

“Спрашивайте”.

“Правда ли, что представители рода Брандт по крови прокляты и постепенно становятся неспособными чувствовать эмоции?”

Краска схлынула с ее лица, оставляя легкий румянец от алкоголя. Ошеломленная, она молчит, что уже само по себе является ответом.

Не дождаться мне весны.

“Весьма красноречивый ответ”.

Она вскакивает и пытается схватить меня за руку, когда пытаюсь уйти. Я ударяю ее по руке едва почувствовав как она касается меня.

“Я разрываю помолвку, ибо я неспособен жить с человеком без чувств. лишком весомая причина”.

Не дожидаясь ответа, я убегаю от нее.

Я не хочу слышать ее ответ, я не хочу слышать ее голос, я не хочу, чтобы меня потрясло что-то подобное, поэтому бегу, пока не чувствую, как лёгкие сгорают изнутри.

На безлюдной горе, куда он прибыл после долгого бега, выйдя из семейного особняка, он кричит и изрыгает боль и отчаяние растоптанной надежды.

Я вырезал ее из своего сердца после того, как она показала столь разнообразные чувства, стирал в пепел  память о ней.

Она ранит меня словно ножом, меня, кто любил ее, постоянно отсылая прочь.

И теперь я оставляю своих детей, которые никогда не родятся.

Моя жизнь, в которой ничего не осталось после того, как я отпустил ее, мучительна.

Так больно, что ничего не осталось и мое разбитое сердце раздроблено на куски.

Пролитые слезы омыли землю, после чего я задвигался.

Я насыпал курган и поставил камень в качестве надгробия.

Возложив цветок на могилу нерожденных детей и своей истерзанной страданиями души, я  помолился.

Надеюсь, что души моих чад воплотились в счастливой семье.

Надеюсь, что у них достойный отец.

Надеюсь, что их жизнь – цветущая весна, а не унылая зима.

Мне безумно жаль, что не смог позволить им родиться.

Рыдать и кричать, изливать все и отпускать, проводить темную и мучительную ночь, отпуская прошлую жизнь. Вот мои новые планы