В тот день, когда я обняла его, у меня так и не получилось заснуть, причиной тому было пережитое смущение.

Не знаю откуда это во мне, с чего бы такие душевные порывы.

Я думала, что придушила в себе все проявления чувств, ведь это то, чему меня учили: эмоции бесполезны и делают человека слабым... Но стоило мне встретиться с этим юношей, как вся моя подготовка пошла псу под хвост, а самоконтроль выскользнул прямо из под рук .

Изначально каждое действие этого человека вызывало у меня небывалое раздражение и злость.

Не в силах преодолеть эти чувства, я поддалась гневу и совершила большую ошибку.

С тех пор на моем сердце лежит груз вины.

Я пошла к нему, чтобы извиниться, хотела снять с себя тяжкое бремя. Но, увидя, как он с грустью вдыхает аромат желтых тюльпанов, будто желая этим заглушить внутреннюю боль, я встала как вкопанная, не смея рушить момент.

Когда он собрался было уйти, я вдруг остановило его, чем сама себя немало удивила.

До сих пор стыжусь этого поступка.

Каждая эмоция, которую я испытываю при встрече с ним— это моя слабость.

И этих неподконтрольных эмоций все больше и больше. Господи, как же я уязвима!

Ненавижу это ощущение.

Все, что мне надо сделать: найти его, извиниться и уйти. Так почему я каждый раз при виде него стою столбом, а в голове крутится мысль о том, как я обнимала его? Я едва коснулась его тогда, так отчего это так волнует меня?

Не знаю. И вот опять я не могу и слова сказать, просто наблюдаю за ним.

Тяжкий вздох.

Я выгляжу жалкой в собственных глазах от неспособности держать свои эмоции в узде. И весьма досадно быть в неведении по поводу тех соображений, которыми руководствовался мой отец при выборе моего жениха. Жениха, который каждый раз выводит меня из душевного равновесия.

Отец учил меня еженощно и ежечасно, что эмоции не нужны, что они делают человека слабым, но мой жених...

Чего добивается мой родитель? Это проверка моего самообладания или всего лишь мои вздорные фантазии?

Объяснения даны так и не были, и потому я не осведомлена касаемо этого вопроса.

Тем не менее этот недостаток необходимо устранить. Невозможно нести тяжесть имени Брандт, имея изъяны. И, будучи воительницей, я должна быть сильной духом.

Так что придется резать.

Принести извинения, уйти, снова подавить эмоции, все получится.

Так я думала, когда шла к нему. И вдруг неожиданная мысль вспыхнула в голове.

А что, если не простит?

И это сильно встревожило меня.

Как мне быть тогда с этим чувством вины? Подчинит ли оно меня себе или есть способ избавиться от него в любом случае?

“Вам есть что сказать, леди?”

Как только он предстал пред моими глазами, внутри взорвался вихрь эмоций, я не нашлась, что сказать.

“Милорд,...нет, ничего”.

После чего чуть ли не бегом покинула комнату.

А ведь я могу дать пищу для сплетен всей прислуге этого дома.

“Вы видели миледи Айрис и сэра Алика?”

“Заметили, что увидев сэра Алика, миледи краснеет и убегает? Она никогда раньше так себя не вела”.

“Это так мило, наша Снежная Королева ведет себя как самая обычная по уши влюбленная девушка”.

До моих ушей доходят эти слухи. Воспитание не позволяет мне опуститься до объяснений перед прислугой. Надо держать лицо. Лишь в своей кровати я могу позволить себе накрыться с головой одеялом, чтобы никто не увидел, что я чувствую.

Одеяло приятно давит на тело, можно выдохнуть и попытаться прийти в себя.

Вдруг тишину нарушает стук в дверь.

“Принцесса, вы внутри?”

В смятении, я не нахожу ничего лучшего, чем притвориться, будто меня здесь нет. Не готова я встретиться с ним, не сейчас.

Через какое-то время сквозь щель между дверью и полом просовывается конец конверта.

Жду, пока не утихнут его удаляющиеся  шаги, подхожу к двери и забираю конверт.

“Я хотел бы сегодня вечером поговорить начистоту, миледи. Буду ждать вас в саду, где мы встретились в первую ночь”.

Откровенный разговор...

Да, этого не избежать. Но я и не собиралась бежать .

Я воительница и наследница гордого рода Брандт.

Мы ни перед чем не останавливаемся и всегда идем только вперед.

Мне бы только вновь овладеть собой, и я буду готова к любому разговору.

Луна восходит — наступает ночь. Пора.

Я нашла его в глубине сада. Пьяным. В таком состоянии видеть его мне еще не

доводилось. Никакого притворства, но атмосфера все такая же мрачная.

Для чего это? Что он собирается мне сказать?

Сэр Алик приветствует меня и передает мне полный стакан.

Предлагает выпить, предупредив, что разговор будет вести он.

Содержимое стакана походит на то, что его отец всегда держал в руке.

Залпом пью. Горько, остро, жжет. Пить больше не хочу, но Алик уверяет, что привыкну, потому заставляю себя выпить еще стакан.

Приятнее от этого не стало. Я не понимаю, как можно к этому привыкнуть. Он улыбнулся и сказал, что для первого раза хорошо, снова налил, и на мгновение я подумала, да не шутит ли он.

Глядя, как он хлещет виски словно воду, понимаю, что не шутит.

Видать это его способ расслабиться и набраться храбрости перед разговором. Мне надо выдержать, я насильно вливаю в себя еще один стакан. Рот, горло, легкие горят огнем и кричат будто в агонии.

Дав мне прийти в себя, он сказал, что теперь можно приступить к разговору.

“У меня сложилось впечатление будто последние несколько дней вы хотели мне что-то сказать, леди. Весьма заинтригован. Соблаговолите ли провести свой рассказ?”

Мое сердце замирает при вопросе, который он задает. Однако стоило мне поделиться тем, что все это время меня тяготило, он отмахивается и говорит, что ему все равно. И того горше становится на сердце, что вижу я, как он смеется надо мной.

Мне искренне жаль, что я чуть не навредила ему, используя без предупреждения ауру, поэтому я попыталась снова извиниться, но он обрывает меня, в очередной раз сунув мне в руки стакан виски.

“Если вам действительно жаль, можете выпить еще”.

При его словах становится легче.

Может быть алкоголь уже начал действовать, но в этот раз мне не было плохо как было вначале. Я даже немного рассмеялась, чувствуя как вместе с жаром стало подниматься настроение.

Он смотрит на меня пустым взглядом, а затем его лицо окутывает тьма.

Он делает глоток за глотком, а глаза вдруг наполняются слезами.

Мои руки тянутся к нему, прежде чем я осознаю это. Почти невесомо касаясь подушечками пальцев, вытираю его мокрое лицо.

Его горячие слезы, жар его тела, невыносимая грусть лица трогает мое  сердце, и что-то давно забытое видится мне в нем.

“Не стоит беспокоиться, миледи, это всего-лишь алкоголь”.

Ложь, мы оба это знаем.

“Я должен кое-что спросить у принцессы”.

В его голосе была печаль и беспросветное отчаяние.

“Правда ли, что представители рода Брандт по крови прокляты и постепенно становятся неспособными чувствовать эмоции?”

Маловероятно, чтобы он знал историю, которая передавалась только членам императорской семьи, но что-то в выражении его лица заставляет меня в этом усомниться.

Меня вдруг осеняет, кого же он мне напоминает. Мою маму.

Осознание этого сходства застает меня врасплох.

“Весьма красноречивый ответ”.

Он вскакивает со своего места и порывается уйти. Я пожалею, если отпущу его сейчас.

Бросаюсь к нему, но он отталкивает меня.

“Я не могу жить с человеком без чувств, поэтому разрываю помолвку”.

Эти слова эхом отдаются в моей голове.

“Как можно влюбиться и заключить брак с кем-то, у кого нет чувств?!”

Образ матери со слезами на щеках перекликается с ним. Та, которую пришлось отпустить, напоминает мне его.

Вопли мамы, которая сошла с ума и была заперта в своих покоях, отдаются эхом во мне.

Голова распухает, как будто она вот-вот взорвется от криков.

Ничего не могу сделать, как и в случае с моей матерью, но я не могу отпустить его.

Каждый шаг стоит больших усилий, но следую за ним по пятам.

Выбившись из сил, он рухнул на колени и взвыл словно раненый зверь.

Не знаю, что он видит во мне, что его так глубоко ранит, но когда его вижу я, стены, что  построила я в своем сердце, рушатся, и все то невыплаканное, задавленное глубоко внутри, горе по моей умершей маме, обрушивается на меня мощным потоком.

Вся эта затаенная боль, которая никуда не делась, сколько не прячь от себя, нахлынула и утопила меня в себе.

Я хочу поделиться этими чувствами. Теми самыми, которыми я не смогла поделиться с моей мамой. Хочу высказать их тому, кто испытывает то же самое, что и она когда то.

Я хочу утешить его.

Я хочу обнять его и плакать вместе с ним.

Я хочу, чтобы мы пережили это вместе.

Хочу, но не могу.

Рана внутри меня столь глубока, что всего его тепла не хватит для ее излечения.

Он грустит, он устал. Все из-за меня.

Мы не можем быть вместе, два эмоционально нестабильных человека, мы разрушим друг друга.

Да он и не хочет быть со мной.

Все, что ему нужно от меня, чтобы я расторгла брак.

Когда уйдут чувства, мне нечего будет ему предложить.

Какая мука, знать о неотвратимом роке в полном бессилии перед ним.

Отчаяние переполняет меня, выливаясь слезами из глаз. Я ненавижу себя за эту слабость.

Я ненавижу свою мать и свою кровь, которая причинила ей столько страданий.

Но я уже скучаю по нему.

И снова жажду тепла его тела.

Я хочу быть с ним, но это невозможно. Надо перетерпеть и отпустить.

Отношения сломают меня, как когда-то мою мать, так что... еще немного, я обязательно отпущу его и уйду. Так надо.

Но, как и моя мать, я не ухожу.

Мне впервые разбили сердце, и я не оставлю все так просто.

Я разрушу проклятие и верну его.

Так что пока я понаблюдаю за ним еще немного...

Я буду беречь его в глубине своего сердца, пока он не стряхнет с себя свою печаль.