— Ты вообще слушаешь? Этот мир был разрушен Войной Божеств двести лет назад. Маги несут на себе обязанность залечивать раны мира и доверять будущее следующему поколению. Если бы мы постоянно срывались на всех подряд, как это делаешь ты, то этот хрупкий мир рассыпался бы в одно мгновение.

Добавив последнее «Ты меня понял?» девчонка, которая выглядела не старше четырнадцати, легонько стукнула меня по голове своей курительной трубкой. Длинные, мягкие, золотистые волосы спадали ей на плечи. На маленьком лице особенно выделялся высокий лоб и ясные голубые глаза. Если бы не её наглая улыбка, её можно было бы назвать по-настоящему красивой. Любой бы принял её за дочь какой-нибудь знатной семьи.

Однако на голове у неё красовалась огромная треугольная шляпа, на шее поблёскивал магический камень с ленточкой, а плечи укрывал чёрный плащ. Она выглядела как классическая ведьма из сказки, только из-за детской внешности казалось, будто это ребёнку захотелось подурачиться и притвориться колдуньей.

— Маги исцеляли людей и сам мир, а Ангельские Рыцари направляли их. Именно так мир и уцелел. Сейчас он достаточно мирный, чтобы даже такого буйного щенка, как ты, простить за твои выходки.

Меня разъедало унижение от того, что я слушаю нравоучения от такой малявки. Однако я сейчас лежал на земле именно потому, что не выдержал этого унижения, бросился на неё и был с лёгкостью повержен. Я стиснул зубы и уставился на неё снизу вверх. Девочка устало вздохнула. На тыльной стороне её правой руки вспыхнул странный знак — и воздух задрожал от чудовищного потока маны.

— Вот же… У тебя совсем нет гордости? Ты же последователь верховного Архидемона второго поколения, Лизетты Данталион. Знаешь, сколько людей готовы отдать всё, лишь бы учиться у меня?

В этом мире существовали маги — те, кто управлял сверхъестественными силами… и эта девочка была одной из тринадцати королей, правящих ими. Большинство Архидемонов первого поколения погибло во время Войны Божеств, так что нынешние считались вторым поколением. Как бы удивительно это ни звучало, главой этого поколения была именно эта девочка, стоявшая передо мной. Её сила превосходила силу остальных двенадцати, что вполне соответствовало ее титулу, а за ее внешность и характер ее даже любили. Она сияла ярко, как солнце. И именно поэтому она вызывала у меня отвращение. Я не просил становиться её последователем. Я рыкнул на неё, и в ответ получил ещё один удар трубкой по голове.

— Дурак. Если бы я тебя не подобрала, тебя бы казнили, помнишь? Знай своё место.

Я разорял деревни, творил всяческие зверства и в итоге оказался избит до полусмерти этой девочкой. С тех пор она объявила меня своим последователем и заставляла заниматься всякой ерундой. Сегодня я снова попытался устроить мятеж… и снова проиграл. Она подперла щёку рукой, не выпуская трубку, и вновь тяжело вздохнула.

— Хааа… И почему ты такой непокорный? Это то, что называют трудным возрастом? Может, спросить у Госпо… то есть у Маркозиаса? Хотя у него эта больная любовь к сестре… Спрашивать его о детях — плохая идея. Что же делать…

Я гавкнул на неё, спрашивая, что за бред она несёт и с какой стати решила играть в родителя. Трубка снова поднялась… но вместо удара она мягко коснулась моей головы.

— Хм… И правда. Ты ведь даже не знаешь, что такое родители… Ладно. Тогда начнём с простого. Я буду тебя любить. Дам тебе то, что другие получают как нечто само собой разумеющееся.

Я заорал, что это не её дело, и чтобы такая соплячка не зазнавалась.

— Хи-хи. Для начала научись уважать старших. Я, может, и выгляжу так, но мне двести лет. Я вживую видела Войну Божеств.

Сколько бы я ни рычал, она лишь мягко улыбалась.

— Есть одна страна на востоке — называется Люкаон. У них есть поговорка: «Как дракон с тигром». Это значит — быть достойными друг друга соперниками, потому что тигр и дракон находятся на одном уровне. Я выращу из тебя тигра, достойного этих слов. Будь благодарен.

Тигр — именно такое у меня было прозвище. Тигры были легендарной расой, давно исчезнувшей из этого мира. В сказаниях они были воплощением бедствий. Народ тигринов, названный в их честь, унаследовал ту же непреодолимую жажду разрушения.

И вот такому чудовищу эта девчонка предложила безусловную любовь. И, как ни странно, много времени не понадобилось, чтобы в моём сердце зародилось желание… Желание, которое не исчезло до самого дня, когда я её потерял.