Примерно в то же время Лилит бесцельно бродила по улицам Кианоидеса. Наберий в итоге взял на себя подготовку подарков для Загана от всех. Девушки лишь рассказали ему, что именно хотят подарить, и, судя по всему, этого ему было достаточно. Лилит всё гадала, с чего это Архидемон проявляет такую щедрость, но он с ухмылкой отмахнулся, сказав, что оплату уже получил более чем сполна.

Оставалось лишь подготовить вечеринку за спиной у Загана. К счастью, времени было предостаточно. В городе для Лилит больше не было дел. Разумнее всего было бы сразу вернуться в замок, но она знала, что неизбежно столкнётся там с Фуркасом.

Она пообещала честно ответить на его признание. И всё же рядом с ним ей по-прежнему было настолько неловко, что она не могла нормально с ним заговорить. Поэтому, даже когда остальные уже вернулись в замок, Лилит всё ещё медленно шагала по улицам, тяжело переставляя ноги.

“Мне нужно скорее вернуться и помочь на кухне… И ещё я переживаю за Селфи…”

Утром её подруга детства вела себя странно. Лилит уже видела у неё такое лицо – в тот самый день, когда Селфи сбежала из Атластии, никому ничего не сказав. Если бы тогда Лилит внимательнее отнеслась к её состоянию, возможно, всё сложилось бы иначе. Конечно, у Селфи тогда были свои причины, но Лилит до сих пор не могла простить себе, что не оказалась с ней рядом в нужный момент. В этот раз она должна поговорить с ней.

— Мне нужно дать Фуркасу ответ, так почему же я думаю только о Селфи?..

Наверное, потому что всё свалилось разом. Но от этого лишь появлялось чувство, будто она бессердечна. Без конкретной цели Лилит брела дальше, тяжело вздыхая:

— Хааа… Ну и что мне делать?..

Она вскинула голову, услышав, как кто-то произнёс те же самые слова одновременно с ней. Перед ней стояла девушка в доспехах Ангельского Рыцаря с алыми волосами и глазами. На вид она была на год или два старше Лилит. На великолепной броне была грязь, словно она только что вернулась из боя за пределами города. Лилит уже несколько раз видела её в замке Загана. Девушка ответила ей таким же удивлённым взглядом.

— О? Вы… эм, Ангельский Рыцарь, которая иногда приходит в замок?..

— Шастиль. А ты – суккуб, живущая у Загана, верно?

— Угу. Я Лилит.

Несмотря на то что они не раз сталкивались, им впервые довелось поговорить. После обмена именами Лилит вдруг ощутила странное родство. Похоже, Шастиль чувствовала то же самое – она посмотрела на Лилит почти ласково, словно нашла давно потерянную младшую сестру. Может, плаксы притягиваются друг к другу? Как бы там ни было, их встреча была предначертана.

Шастиль откашлялась и нерешительно произнесла:

— Эм, может, немного поболтаем, если ты не против? Конечно, если у тебя есть время.

— Ох! С-Спасибо. Было бы здорово. Мне как раз самой хотелось с кем-то поговорить… Наверное.

Шастиль направилась в ближайшую лавку, а Лилит поспешила следом. Это оказалось небольшое чайное заведение с простой едой вроде сэндвичей. Судя по витрине, основной упор делался на напитки – их выбор был огромен. Внутри высилась целая гора десертов, явно непосильная для одного человека. Посетителей было много, но им удалось устроиться за маленьким столиком. По большому совпадению обе заказали травяной чай.

— О, вы тоже пьёте ромашку, мисс Ангельский Рыцарь?

— Зови меня просто Шастиль. Раньше я предпочитала только чёрный чай, но одна подруга, переживающая за мою тревожность, посоветовала ромашку. С тех пор пью её постоянно. Такое чувство, будто она успокаивает душу.

— Правда? Я тоже прекрасно засыпаю, если выпью её перед сном. И аромат такой нежный…

Они улыбнулись друг другу, мгновенно найдя общий интерес. Ромашка славилась своим успокаивающим действием, а плаксы жили в постоянном напряжении, поэтому их привязанность к ней была вполне объяснима. Лилит не слишком задумывалась о свойствах чая, но слова о «подруге» привлекли её внимание.

— Ты про Нефи? — спросила она. — Это она мне посоветовала.

— О… нет. Хотя, думаю, мы обе узнали об этом от одного и того же человека. Мне рассказала Мануэла. Она работает в магазине одежды.

При упоминании Мануэлы Лилит невольно напряглась и осторожно спросила:

— Вы про ту авиану, что иногда приходит в замок… поиграть?

Как и Лилит с Селфи, Мануэла не была колдуньей. Кроме того, хоть она и была посторонней, она нагло приходила в замок когда захочет. Загадочная особа.

— Ты тоже одна из её жертв?.. — поинтересовалась Шастиль.

— Н-нет, со мной она ничего такого не делала. Зато, кажется, она в полном восторге от моей подруги детства Куроки…

Каждый раз, когда они встречались, Курока вопила о том, что её снова заставят надевать какие-то странные наряды. Нефи, что удивительно, к этому уже привыкла и почти не вмешивалась – разве что если Мануэла слишком уж входила во вкус. А когда маг Шакс видел, во что одета Курока, он начинал выглядеть так, будто его сейчас хватит удар. И тогда дворецкий Рафаэль принимался гоняться за ним по всему замку.

— Она не плохой человек, — вздохнула Шастиль, прикрыв лицо ладонью, будто прекрасно представляла всю эту картину. — Но я слышала, что Нефи и одна из наших служительниц в церкви часто становятся жертвами её проделок.

Похоже, самой Шастиль пока ещё не довелось стать её жертвой. Судя по тому, что именно Мануэла посоветовала ей ромашковый чай, возможно, эта авиана особенно заботится о плаксах.

“Не то чтобы мы были плаксами.”

Лилит отчаянно попыталась убедить себя в этом. Так или иначе, она чувствовала, что уже полностью открылась Шастиль, пусть они и только что познакомились. И, кажется, это было взаимно.

— Давай пока отложим разговор о Мануэле, — мягко сказала Шастиль. — Ты выглядишь подавленной. В замке что-то случилось?

Они впервые говорят друг с другом, а она уже беспокоится о ней. Лилит изумлённо посмотрела на неё, и Шастиль, заметив это, продолжила заботливым тоном:

— Дело не в том, что я не доверяю Загану. Но ты ведь не маг, а живёшь в замке, полном магов. Наверняка есть вещи, о которых тебе трудно с ними говорить, верно? Если хочешь, я могу тебя выслушать.

“Какая она мудрая и добрая.”

У Шастиль, несомненно, были и свои тревоги. И всё же она с первого взгляда заметила смятение Лилит и протянула ей руку. В уголках глаз Лилит защипало.

— В-всё не совсем так… — поспешно ответила она, стараясь скрыть подступающие слёзы. — Похоже, ты тоже чем-то обеспокоена, Шастиль. Я не знаю, с какими трудностями сталкиваются люди из церкви, но думаю, я немного понимаю, насколько тяжело нести бремя Архангела.

Лилит принадлежала к одному из трёх великих королевских родов Люкаона. Первая принцесса дома Гипноэль. Она изо всех сил исполняла свой долг, чтобы спасти свой народ и другие редкие расы Люкаона от вымирания. Даже переговоры с Архидемоном в одиночку были частью её обязанностей. Поэтому ей были хорошо знакомы тяготы высокого положения. Почему-то после этих слов Шастиль схватилась за грудь и чуть пошатнулась.

— Т-ты в порядке? — встревожилась Лилит.

— Д-да, просто так редко кто-то видит меня в таком свете…

Лилит удивилась. Они обе были ещё совсем юны, а уже несли груз, который большинству людей и не снился. И при этом почти никто вокруг этого не замечал. Лилит наклонилась через стол и сжала руку Шастиль.

— Я думаю, ты замечательный человек, — сказала суккуб. — Возможно, я не смогу многим помочь, но я бы хотела, чтобы ты рассказала мне, если тебя что-то тревожит.

— С-спасибо!

Глаза Шастиль наполнились слезами радости, словно она наконец встретила родственную душу. И только тогда Лилит поняла, что до сих пор не ответила на первый вопрос, хотя они уже успели подтвердить свою дружбу.

— Эм… Наверное, мою проблему и не назовёшь чем-то по-настоящему серьёзным… Недавно в замок переехал новый человек.

— Хм. Маг? — спросила Шастиль.

— Хм, сложно сказать. Раньше он, кажется, был магом. Но сейчас он ничего не помнит. Наверное, его уже нельзя так называть…

И всё же он оставался Архидемоном. Для Лилит Архидемоны были такими, как Заган или Маркозиас – существами с огромной силой и величием. Ориас казалась доброй, но как только переставала улыбаться, она могла выпустить такое давление, что невозможно было поднять на неё взгляд. А вот Фуркаса Лилит никак не могла представить в подобном облике.

— Этот человек доставляет какие-то проблемы? — спросила Шастиль.

— Ну, можно назвать это и проблемой… — Лилит запнулась, потом глубоко вдохнула. — Он признался мне в любви… и я не знаю, что с этим делать.

Глаза Шастиль распахнулись. Затем она кивнула, будто всё поняла.

— Понимаю… Вот почему ты так переживаешь.

— Я уверена, что он серьёзен… но я узнала, что до того, как потерять память, он любил другую… — пробормотала Лилит. В груди болезненно сжало, когда она произнесла это вслух. — Та, кого он любил, – моя дорогая подруга. Она ужасно неловкая и, похоже, пытается скрыть от меня, что ей довелось пережить ужасные вещи. Но она всё равно продолжает стараться…

Лилит даже представить не могла, каково это – тысячу лет жить в стране без магов. И при этом каждый раз расставаться со всеми, кого встречаешь. Разве не заслужила Альшера хоть каплю счастья?

— Кх, гх, хнн…

Шастиль вдруг схватилась за грудь и закашлялась, будто речь шла о ней самой.

— С тобой всё в порядке, Шастиль?

— Д-да, всё в порядке… Пожалуйста, продолжай.

По холодному поту на её лбу трудно было поверить, что «всё в порядке», но она упрямо молчала. Лилит подумала, что стоит позвать врача, но решила продолжить:

— Я всё думаю, может, его нынешние чувства должны быть обращены к ней… Она говорит, что это не так, но мне кажется, будто я отнимаю у неё то, что она должна была принять…

— Это не так! — с неожиданной силой воскликнула Шастиль и схватила Лилит за плечи. — Если этот мужчина действительно влюбился в тебя просто как замену твоей подруге – тогда он последняя сволочь!

Лилит чувствовала: Шастиль знает, что это не так. Шастиль продолжила, глядя ей прямо в глаза

— Но если это не так, значит, он сумел разобраться в своих чувствах и полюбил тебя по-настоящему, — в её глазах стояли слёзы, когда она горячо добавила. — Уверена, его чувства к тебе куда глубже, чем то, что он испытывал к твоей подруге!

Лилит ошеломлённо смотрела на неё. В этих словах звучал личный опыт.

— С тобой тоже… было что-то подобное? — спросила Лилит.

Шастиль словно очнулась. Лицо её вспыхнуло от подбородка до самых кончиков ушей.

— А-а… нет, то есть, я, э-э…

Похоже, женщины постарше действительно куда опытнее в делах сердечных. Лилит неожиданно легко приняла её слова.

— Вот оно как… Я даже не смотрела на это с такой стороны, — пробормотала Лилит

— М-мм! Я увврна, чт этотак!

Шастиль прикусила язык от волнения, едва выговаривая слова. Похоже, она и сама не совсем понимала, что говорит. И всё же Лилит казалось, что эти более глубокие чувства должны были быть предназначены Альшере. Не будет ли это нечестно, присвоить их себе? Чем больше она представляла разговор с Фуркасом, тем сильнее становилось чувство вины – и перед Альшерой, и перед самим Фуркасом. Словно она обманывает его. Но, возможно, Лилит просто убеждала себя в этом, чтобы спрятаться от собственного сердца.

После долгой паузы она ответила:

— Я не думаю, что смогу дать ему ответ прямо сейчас. Сначала я хочу лучше узнать его.

Лицо Шастиль расслабилось от облегчения, хотя она по-прежнему была красной и с влажными глазами.

— Думаю, это правильное решение, — сказала она. — В конце концов, кто знает, вдруг ты влюбишься в кого-то другого.

— В кого-то другого?..

Почему-то в голове вспыхнул образ её беззаботной подруги детства.

“О чём я думаю? Мы же обе девушки.”

Лилит поспешно отогнала эту мысль.

— Спасибо, что выслушала меня. Значит, у тебя всё-таки есть такой опыт, Шастиль?

— Ч-что? Н-нет, то есть, возможно, совсем чуть-чуть…

Казалось, её лицо вот-вот загорится пламенем. Она встряхнула головой и опустила взгляд.

— Ты открылась мне с таким непростым вопросом… Значит, я тоже должна рассказать о своём… — сказала она.

— Тебе не нужно! Я всего лишь хотела, чтобы меня кто-то выслушал! Не стоит заставлять себя рассказывать!

Лилит и так была безмерно благодарна. Но Шастиль снова покачала головой и начала говорить с оттенком грусти на лице.

— Эм… С Заганом ведь живёт девочка по имени Фолл, верно?

— А? Да. Она очень хорошая, — ответила Лилит, растерянно моргнув.

Она не ожидала услышать это имя сейчас. Фолл была дочерью Архидемона Загана, но при этом всё равно помогала на кухне наравне с Лилит. В сегодняшней суматохе она тоже участвовала и, кажется, даже получала удовольствие. Честно говоря, трудно было поверить, что она была не только магом, но ещё и драконом. Она вела себя как обычный ребёнок. Лилит не могла представить, чтобы Фолл доставляла кому-то неприятности. Неужели между ней и Шастиль что-то случилось? Лилит задумчиво наклонила голову, пока Шастиль перебирала пальцами, пытаясь найти слова.

— Она приходила ко мне на днях… — начала она и запнулась. Слова словно застряли у неё в горле. В конце концов она закрыла лицо ладонями и выпалила, — О-она начала расспрашивать меня о любви!

Глаза Лилит распахнулись.

— Р-Разве всё не станет очень плохо, если Его Высочество об этом узнает?..

— М-мм. Я тоже так подумала. Поэтому ничего ему и не сказала.

На самом деле Заган уже знал об этом, и это вылилось в семейный совет самых грозных сил его лагеря, но этим девушкам об этом знать было неоткуда.

Шастиль немного успокоилась, опустила руки и продолжила:

— Она задавала мне много смущающих вопросов, но я не буду об этом рассказывать. Я уверена, что однажды она влюбится, так что это просто признак её взросления.

Если бы дело было только в этом, можно было бы посмеяться – детское любопытство, ничего более. Правда, Архидемон наверняка устроил бы из этого такой переполох, что мир бы пошатнулся. Но что же на самом деле тревожило Шастиль?

— Знаешь… До недавнего времени я любила одного человека, — продолжила она. — Но к тому моменту, как я его повстречала, у него уже была возлюбленная. Так что я не могла быть с ним. И всё же он прошёл через такие тяжёлые испытания, что мне хотелось быть рядом. Чтобы он мог опереться на меня.

История звучала странно знакомо.

“Не то чтобы я знаю кого-то, кому пришлось тяжелее, чем Альшере…” подумала Лилит, не сумев узнать в этих словах ни своего короля, ни Нефи, ни даже себя.

— В конце концов, он ни разу не оглянулся на меня. Он меня даже не замечал. Я не хотела мешать им… Я думала, что сумела похоронить эти чувства. Думала, что сумела… но…

Её улыбка не была светлой, но и не была омрачённой. Как она и сказала, решение она уже приняла. Лилит всё ещё плохо понимала, что такое любовь, и потому не могла до конца представить боль безответных чувств.

“Значит, Фуркас долго страдал после встречи с Альшерой…”

Она не особо сочувствовала ему, но от подобных мыслей ей становилось больно.

Шастиль снова покраснела, опустила взгляд и прошептала:

— Ладно, хватит об этом… Когда Фолл спросила меня о любви, у меня в голове всплыло лицо другого человека…

Лилит застыла. Во время Альшер Имеры она перепила и потеряла сознание. А когда они отдыхали на острове, всё время была с Селфи. Поэтому она ни разу не видела, как Шастиль проводит время с Барбатосом.

— К-Какой он? — спросила она, наклоняясь вперёд через стол.

— А? Ну… хоть ты и спрашиваешь… Он… не самый галантный, наверное? Постоянно дразнит меня, зовёт плаксой… обращается со мной как с амазонкой. И, думаю, делает какие-то плохие вещи, когда я не вижу. В общем, он худший.

Лилит на мгновение подумала, что такого человека Ангельский Рыцарь должна бы арестовать, а не любить, но благоразумно промолчала.

Проговорив это вслух, Шастиль явно почувствовала раздражение. Во второй половине её речи голос стал грубее. Но потом, будто испугавшись собственной резкости, она тихо добавила:

— Но… иногда он бывает хорошим. Только иногда. А ещё он подарил мне милую заколку для волос.

Лилит присмотрелась и заметила в волосах Шастиль изящную заколку-бабочку. Это был не бронзовый пустяк, а настоящее золото, а значит, над ним долго размышляли.

— А ещё он всегда меня защищает. Сначала это, конечно, было поручение Заганa, но теперь, думаю, он и без всяких приказов меня спасёт. Он даже помогал мне в вещах, которые к тому поручению не имели никакого отношения…

И тут Лилит наконец поняла, почему Фолл пришла именно к этой девушке.

“Теперь я понимаю! Вот что значит хвастаться своей любовью!”

В замке было негласное правило, что на Заганa и Нефи нужно смотреть издалека, благоговейно, не тревожа их напрямую расспросами о чувствах. Она была уверена, что если всё же спросить их, оба начали бы рассказывать без умолку, но так можно было и сахарный диабет заработать.

А вот Шастиль ничего скрывать не умела. Её чувства лились наружу. Для тех, кто интересуется любовью, это был настоящий клад. Но тогда что же её тревожило? Лилит терпеливо ждала.

— И всё же… — начала Шастиль, и в её голосе проступила тревога. — Сегодня он совсем не показывается. Не отвечает, даже когда я зову… Это не то чтобы я скучаю… почему же я так себя чувствую?.. — Она замолчала, затем резко сжала кулак у груди. — Я не самый внимательный человек… вдруг я его чем-то обидела? Стоит мне об этом подумать, и я начинаю тревожиться, и становится больно… Я не хочу, чтобы он меня возненавидел… Н-не хочу, чтобы он ушёл от меня… В голове появляются такие эгоистичные мысли…

Она звучала так, будто сейчас заплачет. Было очевидно, что её это очень сильно тревожит, но Лилит пришёл в голову один вопрос:

— Разве быть эгоисткой – это плохо?..

— Н-но любовь это не то, за что нужно требовать компенсацию, верно? — Шастиль произнесла это так, будто признавалась в тяжком грехе.

“Ах вот в чём дело. Вот почему она запуталась.”

Она говорила о любви безвозмездной. Это, конечно, было благородно, но Лилит считала, что это не то же самое, что настоящая любовь.

— Я лишь повторю слова подруги, — сказала она. — Желание и нежность – это разные вещи.

— Желание и нежность?..

— Нежность – это то, что ты отдаёшь. Как, например, мать ребёнку, — объяснила Лилит. Именно об этом говорила Шастиль. — А желание – это другое. Тебе хочется знать о человеке больше. Хочется, чтобы он был рядом. Поэтому ты страстно плачешь и улыбаешься из-за этого человека.

Лилит с трудом могла представить Альшеру, ослеплённую подобной страстью, но именно так та однажды описала любовь.

— Когда эти два чувства соединяются – получается любовь. Одного недостаточно. Нужны оба.

Это были не её собственные выводы. Это были слова Альшеры. У самой Лилит не было подобного опыта.

“Но я всё равно чувствую, что мне надо было сказать это ей.”

— Только когда есть оба… это любовь… — прошептала Шастиль. Трудно было понять, что именно она вынесла из этих слов.

Лилит вдруг вспомнила сказанное ею ранее:

“Уверена, его чувства к тебе куда глубже, чем то, что он испытывал к твоей подруге!”

Возможно, эти слова отражали её собственный опыт. Теперь было ясно, что она переживала о том, насколько сильны её чувства. Шастиль опустила плечи, с трудом принимая эту идею.

— Но я даже не уверена, что люблю его… — тихо призналась она, не замечая, что выглядит как пример влюблённой девушки из учебника. — И главное… — она вздохнула, — если я влюбляюсь снова так скоро после предыдущих чувств… разве это не делает меня легкомысленной?

— Нет! — вырвалось у Лилит. — Нет правила, запрещающего найти новую любовь, если первая оказалась неудачной. Разве это не прекрасно – суметь двинуться дальше? — Она сжала обе ладони Шастиль. — Я знаю человека, который бесконечно блуждал, не в силах найти новую любовь. Он даже забыл, кого искал. А моя подруга… она не признаётся, но, думаю, всё ещё любит того, кого никогда больше не увидит.

Может быть, любить одного человека всю жизнь – прекрасно. Такими были отношения у Загана и Нефи, например.

— Я всё ещё мало понимаю в любви, — продолжила Лилит, — но думаю, когда она остаётся без ответа, это ужасно больно. Разве не удивительно – суметь преодолеть это и полюбить снова?

Эта мысль звучала смешно из уст девушки, которая сама почти ничего не понимала в любви. И всё же, глядя на Альшеру и Фуркаса, Лилит действительно верила в это. Она была уверена: чтобы полюбить, нужна большая смелость. И вдруг по щекам Шастиль потекли слёзы.

— А-а? П-прости… — растерянно сказала Лилит.

— Т-ты ничего плохого не сказала. Просто… я не думала, что кто-то когда-нибудь скажет это именно так…

“Наверное, ей было тяжело…”

Скорее всего, Шастиль переживала всё это в одиночку. И слёзы облегчения на её лице были удивительно красивы.

— Тебя это давно тревожило, верно? — спросила Лилит.

Достаточно ли этого, чтобы хоть немного развеять её тревоги? Пока Лилит размышляла, Шастиль вытерла глаза и покачала головой.

— Нет, не то чтобы давно.

— Не давно?

Откуда тогда такие большие переживания? Лилит окончательно запуталась.

— Просто… сегодня зашла речь о днях рождения, — неловко пробормотала Шастиль. — Он подарил мне эту заколку, и я вдруг поняла, что так ничего и не подарила ему в ответ…

— О-о! Значит, ты хочешь сделать ему подарок на день рождения?

Шастиль застенчиво кивнула.

— Но я не знаю, когда у него день рождения… И если я спрошу, он, наверное, не скажет. А учитывая его друга, возможно, он и сам этого не знает.

Действительно, спрашивать напрямую было рискованно.

— Человек, у которого лучше всего было бы спросить, сегодня признался, что вообще не знал, что дни рождения принято праздновать, — добавила Шастиль. — Честно говоря, я совсем не знаю, что мне делать.

— П-понятно…

Если сравнивать с её историей о прежней безответной любовью и новой влюблённостью, всё это казалось Лилит не таким уж серьёзным. Но она всё равно серьёзно кивнула. И вдруг вспомнила, как Фолл выбрала днём своего рождения тот день, когда её приняли в семью Заган и Нефи.

— А… если ты не знаешь его день рождения, может, и не нужно придавать этому такое большое значение?

— В каком смысле?

— Можно подарить что-то в честь какой-нибудь вашей годовщины. Думаю, он будет рад.

— Н-нашей годовщины?! — вскрикнула Шастиль, и её хвост сбоку подпрыгнул вместе с ней. Через мгновение, всё ещё красная, она кивнула. — Понимаю… В этом есть смысл. Но какую тогда выбрать дату?..

— Может, день вашего знакомства?

— День знакомства… — пробормотала Шастиль, и её лицо внезапно омрачилось.

— Ч-то такое?

— Я только что вспомнила, что при нашей первой встрече он меня похитил…

— А за что ты вообще его полюбила?..

— Я-я-я-я-я ещё не уверена, что люблю его!

“Ты даже убедительное лицо сделать не можешь, когда говоришь это…”

Тема была слишком деликатной, чтобы продолжать её расспрашивать, и Лилит решила просто присматривать за ней. Натянуто улыбнувшись, она посмотрела к входу в чайную и вдруг заметила, что уже стемнело.

— О нет! Я совсем пропустила приготовление ужина! — воскликнула Лилит.

— Прости, что задержала тебя так надолго.

— Это не твоя вина. Ты ведь тоже выслушала мои переживания.

— Но уже так поздно… Я хотя бы провожу тебя до замка. Никто в этих местах не осмелится на тебя напасть, но после всех этих историй с Шер-Ханом лучше быть осторожной.

После таких слов отказаться было невозможно. Лилит уже собиралась согласиться, как вдруг—

— Не глупи, плакса. Рабочий день закончился. Ты правда думаешь, что умудришься не накосячить?

Лилит даже не поняла, откуда он появился, но бледный маг вдруг растрепал Шастиль волосы. Она уже видела его несколько раз – и в замке Заганa, и в Люкаоне.

— Б-Б-Барбатос?! Где ты пропадал весь день?! Я звала тебя, а ты не отвечал! — вскрикнула Шастиль.

— Чего? Не зови меня по всякой ерунде вроде патрулей. Прибереги это на случай, когда всё реально выйдет из-под контроля.

— З-значит, ты знал, что я патрулировала!

— Ха-а… Хорош уже трещать.

Она не думала, что это возможно, но неужели это тот самый мужчина, о котором говорила Шастиль? Лилит стояла в оцепенении, когда маг с усталым видом повернулся к ней.

— Э-э… Как там тебя звали? Ладно, неважно. Этот мудила Заган велел передать, чтобы ты возвращалась в замок. Я вам не какой-то чёртов подручный… Я тебя перекину, так что шевелись.

Похоже, он собирался отправить её в замок с помощью магии.

— Эм, спасибо…

Искренне поблагодарив, Лилит вдруг кое-что заметила. У мага были красные уши. Шастиль, судя по её взгляду, тоже это увидела, и её лицо свело судорогой.

— Эм… Барбатос? — спросила она.

— Чего?

— Ты нас подслушивал?

— Чё-ё? Я через тень мало чё слышу! Нахрена мне вас подслушивать?!

— П-п-п-правда?! Ты ничего не слышал?!

Именно так обычно и говорят, когда слышали всё с самого начала. Но Шастиль истолковала это иначе, и это было вполне естественно. Люди верят в то, во что хотят верить. Она отчаянно пыталась успокоиться и потому приняла любое объяснение, каким бы странным оно ни было.

— А, ну да… — пробормотал Барбатос, уставившись куда-то вдаль. — Я родился пятнадцатого Кавураса.

Он тоже был потрясён не меньше их. Можно было придумать множество поводов, чтобы упомянуть дни рождения, но его слова вырвались слишком неестественно. И, к сожалению, этого хватило, чтобы Шастиль вернулась к реальности.

— То есть… ты всё-таки всё слышал? — спросила она.

У него больше не было отговорок. Маг отвёл взгляд и замолчал.

В следующее мгновение Шастиль потеряла сознание.

— П-плакса?!

Лилит больше не могла на них смотреть. Маг в панике подхватил Шастиль на руки, но её глаза уже закатились, и признаков того, что она придёт в себя, не было.

— Э-эй! И что мне теперь с этим делать?!

“Значит, он всё-таки человек…” подумала Лилит, глядя на растерянного мага. Почувствовав её взгляд, он резко обернулся.

— И-ип?! — пискнула Лилит и выпрямилась, словно по команде.

Почему-то маг начал беспокойно оглядываться. Остальные посетители старательно избегали его взгляда – никто не хотел ввязываться.

— Э-э… Ты ничего не видела, ясно? — тихо буркнул он Лилит.

— Э-эм…

Увидев её колебание, маг положил на стол предмет. Это был меч с тонко выгравированным гербом – достаточно лёгкий, чтобы Лилит могла держать его в руках.

— Я отдам тебе это, так что делай вид, будто ничего не было. Поняла?

— Эм, хорошо.

Она не осмелилась спрашивать, что это, и просто приняла, решив сильно не задумываться. Тогда маг вспомнил, зачем вообще пришёл, и собрался действовать.

— Я закину её в церковь, подожди минутку, — сказал он, поднимаясь, и вдруг облегчённо выдохнул. — А, не надо. За тобой уже пришли.

Услышав это, Лилит посмотрела в окно и увидела знакомого юношу.

— Я не помешал? — с беззаботной улыбкой спросил Фуркас. — Я заметил, что ты задержалась, и решил проводить!

“Мне тоже нужно честно взглянуть в лицо своим проблемам…”

С этой мыслью Лилит поняла, что её испытания ещё только начинаются.