С наступлением ночи Заган покинул церковь и направился в трактир. Увидеть его одного, да ещё с таким мрачным выражением лица, погружённого в угрюмые раздумья, было редкостью. Горожане снова, впервые за долгое время, вспомнили, что он был Архидемоном. В результате никто не решался с ним заговорить.

Заган рассказал Нефтерос всё. Он постарался смягчить удар, насколько сумел, но всего год назад он и не слышал о таком понятии, как тактичность. Насколько его намерения дошли до неё – сказать было трудно.

— Нефтерос. Через несколько месяцев ты умрёшь.

Похоже, она и раньше смутно это чувствовала, поэтому само известие не выбило её из колеи. Однако она не приняла план Загана по решению проблемы. Он ничего не мог с этим сделать. Заган был Архидемоном, королём магов, и любое решение, которое он мог предложить, опиралось на магию. Для неё же, рождённой самой магией, принять такое было крайне тяжело.

“Нефтерос – сестра моей невесты. Я должен её спасти…”

Заганом движили подобные мысли, но сохранение её жизни способом, которого она не желала, нельзя было назвать спасением. Это означало бы навязать ей собственные убеждения, а именно это Заган ненавидел больше всего на свете.

Разумеется, существовала и точка зрения, что, пока она остаётся жива, однажды они смогут найти другой способ спасения. Но для Загана это было всего лишь самоуспокоением в трудные времена. Это не могло служить оправданием тому, чтобы продлевать чью-то жизнь, насильно заставляя принимать нежеланное лекарство. Вот почему он продолжал терзаться.

“У меня нет способа её спасти.”

Как он мог праздновать день рождения Нефи при таких обстоятельствах? Он так и не притронулся к принесённому напитку, полностью утонув в своих тяжёлых мыслях, когда напротив него без спроса уселся какой-то идиот.

— Проваливай, Барбатос. Я не в настроении.

Перед ним сидел молодой мужчина с привычно болезненным видом: огромные мешки под глазами создавали впечатление, будто он не спал несколько дней. На шее болтались амулеты, поношенная мантия висела мешком, волосы были всклокочены. Это был один из бывших кандидатов в Архидемоны и нежелательный друг Загана – Барбатос.

В голосе Загана прозвучало неприкрытое раздражение, и по стакану перед ним побежала трещина. Давление, что он источал, не было достаточно сильным, чтобы убить слабонервного, но вполне могло лишить сознания. Официантка, поджидавшая возможности принять заказ, ахнула, но не упала в обморок. Присмотревшись, Заган понял, что это была та самая девушка, что потеряла сознание во время его первой встречи с Рафаэлем.

Его гнев вполне можно было счесть атакой, но мрачный приятель даже не дёрнулся и спокойно взял треснувший стакан в руку. Лёд внутри полностью растаял. Барбатос осушил его одним глотком, затем с силой ударил им об стол, разнеся его вдребезги перед носом Загана.

— Да срать мне на твоё настроение, — сказал Барбатос.

— Мне тебя уби—?!

На этот раз Заган говорил с явным намерением убить, но именно Барбатос схватил его за ворот и опрокинул стол. В трактире воцарилась тишина.

— Что это за жалкое нытьё?! — заорал Барбатос. — Подраться хочешь? Тогда дерись так, будто тебе не плевать! Чего ты, чёрт возьми, сидишь с таким убитым видом?! Бесишься из-за того, что эта эльфийка отказалась от твоей тупой идеи?!

Заган опешил от неожиданной прямоты этих слов. Этот человек – маг, прозванный Чистилищем, способный появляться где угодно через тени, – разумеется, подслушал разговор Загана с Нефтерос.

— Тогда, может, ты можешь её спасти? — процедил Заган сквозь зубы.

— Ха! А мне с какого лешего надо спасать эту заносчивую бабу? Это тебе надо, не мне.

Он был абсолютно прав. Спасти Нефтерос хотел именно Заган, даже не она сама. Просить этого человека о помощи было безумием.

— Да я, блин, прошу тебя… — продолжил Барбатос, поникнув плечами. В его голосе вдруг появилась почти мольба, будто прежняя ярость была лишь показухой. — Это ты меня завёл, понимаешь? Я сам не знаю, нормально ли будет, если я поздравлю её с днём рождения, а ты тут сидишь, будто тебе вообще наплевать!

Напряжение в трактире рассеялось в одно мгновение. Посетители вернулись к своим столам и продолжили заказывать еду и выпивку, переговариваясь и смеясь. Страх перед Архидемоном сменился тёплыми взглядами на упрямого юнца. Загану это не слишком понравилось, но он и изначально не собирался их пугать, так что просто стерпел и повернулся к Барбатосу.

“Так значит, этот тип пришёл за советом насчёт дня рождения Шастиль…”

После того как он так усердно подливал масла в огонь, его и правда должно было взбесить, что Заган ведёт себя так, будто теперь ему нет дела до празднования дней рождений. Судя по его измученному лицу, в голове у Барбатоса была только Шастиль. До Нефтерос ему не было никакого дела. Какой же ужасный человек.

“Но, похоже, я ничем не лучше.”

Заган хотел спасти Нефтерос лишь затем, чтобы без оглядки радоваться дню рождения Нефи. Конечно, он не собирался бросать её на произвол судьбы, но Нефи для него всё равно была важнее. Эти двое были худшими из магов, воплощением эгоизма, но именно поэтому они сходились в одном: Нефтерос нужно спасти.

Заган тихо вздохнул и, вращая пальцем в воздухе, применил магию. Опрокинутый стол и разбитое стекло вернулись в прежний вид, словно время отмотали назад. К счастью, стакан был пуст, так что о пролитом можно было не беспокоиться. После этого он подозвал официантку.

— Бренди.

— Пиво. И ещё копчёное мясо с сыром, — добавил Барбатос.

— За это ты платишь сам…

И как раз когда они снова уселись за стол…

— Ти-хи-хи. А мне – вина.

Заган и Барбатос одновременно повернулись на знакомый, сладкий голос. Не успели они опомниться, как рядом с ними уже сидела девочка, всем видом выделявшаяся на фоне остального трактира. Она придвинула ещё один стул и усадила на него свою жуткую мягкую игрушку. Та оказалась куда тяжелее, чем выглядела. Стул – и даже пол под ним – заскрипели под тяжестью.

— Какого чёрта ты тут делаешь? — спросил Заган.

Узнав о её трагичном прошлом и поняв, что в том кошмаре он не смог её спасти, он испытал немалое облегчение, когда это сделал кто-то другой. Но он по-прежнему не понимал, что у неё на уме, и не умел с ней обращаться. К тому же эта вампирша чувствовала атмосферу даже хуже, чем сам Заган. В такой серьёзной ситуации – по крайней мере для присутствующих – ему совсем не хотелось её видеть.

Альшера пожала плечами, изображая неведение, и угрюмо сказала:

— Я тоже прекрасно осведомлена о положении леди Нефтерос.

Проведя рядом с ней целый месяц, она, разумеется, заметила неладное. Но Заган оставался настороже. Если всё станет ещё сложнее, это будет проблемой.

— Я всё ещё не понимаю, почему Нефтерос так тебя волнует, — сказал он.

Эта девочка что-либо предпринимала лишь тогда, когда дело касалось Азазеля или прямых потомков Среброглазого Короля. Нефтерос была куда ближе к Азазелю, так что, по идее, Альшера должна была желать ей смерти.

И всё же Альшера ответила сочувственным шёпотом:

— Даже я не могу не посочувствовать такой чистой и прямодушной девушке.

Заган уже собирался возразить, но, как ни странно, ему не показалось, что она лжёт. Заметив его озадаченный взгляд, Альшера слегка пояснила:

— Я и вправду собиралась остаться всего лишь сторонним наблюдателем, но обстоятельства немного изменились.

Он боялся даже представить, какие бурные времена их ждут, раз эта вампирша решила вмешаться.

— Ладно, — фыркнул Заган, не теряя бдительности. — Раз уж ты здесь, заставлю тебя поработать.

В этот самый миг три человека, в чьих жизнях никогда не существовало такого понятия, как «празднование дня рождения», заключили союз ради спасения Нефтерос. И всё это лишь затем, чтобы иметь возможность отпраздновать день рождения других. Как бы то ни было, в одиночку Заган зашёл в тупик, так что он был рад любому совету.

Как раз в этот момент им принесли заказ.

— Извините?.. Это же виноградный сок, — сказала Альшера официантке.

— Ага. Вино попробуешь, когда подрастёшь.

Альшера надула щёки от того, что официантка обошлась с ней как с ребёнком. Пока та успокаивала её, похлопывая по голове, Заган бросил на них косой взгляд, осушил свой стакан одним глотком и перешёл к делу.

— Ну? Ты ведь не просто так сюда явился. Есть хоть какая-то полезная информация?

— Ха! Ты чего, чудес ждёшь? Думаешь, я могу что-то сделать с продолжительностью жизни гомункула? — огрызнулся Барбатос, делая большой глоток из кружки. Но затем посмотрел Загану прямо в глаза. Этот человек считал человеческую жизнь не более чем сорняком у дороги, но сейчас говорил предельно серьёзно. — Я хотя бы помогу тебе. Если плакса узнает, что эльфийка скоро умрёт, то начнёт тратить силы впустую. Она сделает абсолютно всё, что в её силах, а затем, не сумев её спасти, будет валяться в депрессии, как последняя дура.

Ангельский Рыцарь никак не мог спасти гомункула. Шастиль это прекрасно понимала, но всё равно безрассудно попыталась бы что-нибудь сделать. Барбатос сделал ещё один глоток, осушил кружку и с глухим стуком поставил её на стол.

— Я не могу смотреть на её лицо, когда она в таком состоянии.

Причина, по которой он решил помочь Загану, была поразительной. Не замечая бревна в собственном глазу, Заган бросил на друга раздражённый взгляд, а Альшера тем временем задала вопрос:

— Магия не моя область, но… разве продление жизни не является специализацией магов?

Заган и Барбатос распахнули глаза от совершенно неожиданного замечания. Похоже, даже тысячелетняя вампирша не могла знать всего.

— Нам что, аж отсюда начинать?.. — пробормотал Заган. — Ладно. Я объясню. Нефтерос – клон Нефи. Иначе говоря, она гомункул.

Альшера, похоже, это понимала. Она кивнула, не задавая дополнительных вопросов.

— Однако гомункулы по своей природе живут недолго. В лучшем случае – несколько лет. Если повезёт, могут дотянуть до десяти. Существует несколько теорий, почему срок их жизни так мал, но сейчас я в это углубляться не буду.

С точки зрения магов, живые существа состоят из мельчайших сфер, называемых клетками. Гомункул берёт эти клетки, разделяет их и многократно воспроизводит, формируя человеческое тело. Такое размножение разрушает клетки на настолько мелком уровне, что за ним невозможно наблюдать при помощи магии, или же существует предел числу таких делений. Так или иначе, тело гомункула неизбежно разрушается в течение десятка лет.

— Перейду сразу к выводу, — продолжил Заган. — С помощью магии можно продлить её жизнь, но максимум – довести до предела в десять лет.

Заган прекрасно это знал. В его распоряжении была не только магия. У него имелись мистицизм высшего эльфа, драконья магия и даже все Святые Сокровища Люкаона. Дай ему ещё несколько лет, и, возможно, он сумел бы найти способ продлить её жизнь дальше.

“Но разрушение тела Нефтерос идёт куда быстрее, чем я ожидал.”

Наиболее вероятной причиной был Азазель. В подводном городе, затем при контакте с Аристеллой Азазель посягал на тело Нефтерос. Если добавить сюда Слизневого Владыку Демонов в Суфлахиде, получалось три раза. Это смертельно сократило и без того короткую жизнь гомункула.

— Да серьёзно… — недовольно буркнул Барбатос. — Что не так с этой девкой, раз она отказывается от твоего решения?

— Значит, её всё-таки можно спасти? — спросила Альшера, широко распахнув глаза.

— Можно. Никто не станет выбрасывать завершённого гомункула, если он не является полным браком. Для таких случаев существует особый метод.

По лицу Альшеры было видно, что она ничего не понимает, и Заган добавил пояснение:

— Обычно гомункул – это просто механизм без личности, созданный исключительно для исполнения приказов своего создателя. Нефтерос – исключение из исключений. Но даже обычные гомункулы накапливают знания и опыт, так что постоянно обучать новые экземпляры куда менее эффективно.

Для мага гомункул был всего лишь инструментом, но при этом – чрезвычайно ценным. С ними обращались крайне осторожно. Даже верховный Архидемон Андреалфус на протяжении нескольких столетий поддерживал гомункула самого себя. Учитывая объём труда, вложенный в их создание и развитие, выбрасывать гомункула мог только полный идиот или склонный к саморазрушению.

“Но Нефтерос прежде всего – младшая сестра Нефи.”

Заган никогда не смотрел на неё как на инструмент. Для него она была личностью. И всё же её тело действительно было телом гомункула. Чтобы найти решение, это необходимо было признать.

Создание гомункулов практиковалось веками. За это время маги, разумеется, развили технологии. Продлить срок жизни было невозможно, но существовали способы сохранить их существование.

— Короче, когда срок жизни гомункула подходит к концу, его пересаживают в новое тело, — подытожил Барбатос.

Если сосуд разрушался, его всего лишь нужно было заменить. Создав нового гомункула, можно перенести в него разум прежнего. Это и был текущий метод, которым маги поддерживали своих гомункулов.

— Я знал, что она этого не примет… — сказал Заган, качая головой.

— Почему? — спросила Альшера.

— Нефтерос создал Архидемон Бифронс, — ответил Заган. — Я не считаю, что среди магов вообще бывают порядочные люди, но этот ублюдок – худший из всех, кого я знаю.

Барбатос почесал затылок и с тяжёлым вздохом понял, к чему всё идёт.

— Что он сделал? — спросила Альшера.

Заган тяжело вздохнул и сказал:

— Все неудачные эксперименты Бифронс, отчасти ради забавы, превращал в химер, а потом просто выбрасывал.

Когда Нефтерос сбежала от своего создателя, узнав о собственном происхождении, Бифронс натравил на неё этих чудовищ. Если бы не Шастиль, Нефтерос погибла бы от их рук. Заган мог бы её защитить, но он сомневался, что тогда она смогла бы улыбаться так, как сейчас. Он считал, что Нефтерос сумела преодолеть тот кошмар, но принять замену тела на тело нового гомункула она не могла.

Альшера прижала ладонь ко рту, словно сдерживая тошноту, и произнесла:

— За тысячу лет странствий по этому миру я видела немало никчёмных вещей… но это – одно из худших.

Её тон намекал, что если бы Бифронс не числился среди живых, она бы пошла и прикончила его прямо сейчас.

— Нереально найти решение за оставшийся месяц, когда другие потратили на это века, — пробормотал Заган, пытаясь привести мысли в порядок.

— Да, я к тому же выводу пришёл, — согласился Барбатос.

Если они не спасут Нефтерос в течение месяца, времени на подготовку ко дню рождения Нефи уже не останется. Учитывая, что день рождения Шастиль тоже был рядом, Барбатос издал глубокий стон.

— У нас нет столько времени… — покачала головой Альшера.

— Чего?

— Неделя… Нет, если возможно, решить всё нужно за несколько дней.

Первым на ум пришло слово «невозможно», но Заган прекрасно понимал, почему она так спешит.

— Понимаю… Так ты тоже…

Заган опустил взгляд, в котором сквозила жалость. В том кошмаре на днях он узнал тайну Альшеры. Он увидел её истинное тело – то самое, что стало человеческой жертвой, поддерживавшей храм. Тело, состоящее из чего-то среднего между камнем и свинцом, тысячу лет поддерживало весь мир, находясь в том холодном, безмолвном пространстве. И всё же, несмотря на это, оно оставалось живым. Даже если жизнь Альшеры оборвётся здесь, она, вероятно, никогда не будет освобождена от роли краеугольного камня барьера. Разрушение храма должно было стереть Альшеру, стоящую сейчас перед ними, но сила Лилит сумела сохранить её существование… не вернув, однако, утраченный срок жизни.

“Значит, последнее, чего она хочет, – спасти Нефтерос.”

Скорее всего, это был её последний раз, когда она сможет исчезнуть. Нового воскрешения уже не будет, пусть она и из Клана Ночи. То холодное пространство станет для неё вечным домом. Она была невыносимой вампиршей, но Заган хотел хотя бы исполнить её последнее желание.

— А? Нет, я не об этом…

Альшера попыталась что-то сказать, запаниковав, но не смогла возразить ему.

— Значит, нам нужно спасти Нефтерос в ближайшие дни, — сказал Заган, поворачиваясь к Барбатосу.

— Ха… Какая же заноза в заднице.

Он ворчал, но, похоже, понял, о чём идёт речь, и не стал возражать. Альшера сделала неловкое лицо, чувствуя ещё большую вину, но с ней это было обычным делом. Заган проявил редкую деликатность, сделав вид, что не заметил этого.

— В таком случае способ спасения становится ещё большей проблемой, чем раньше. В худшем случае нам придётся рассмотреть вариант сделать её нежитью, как тебя.

Существовал способ для превращения мага в вампира. Заган никогда не слышал, чтобы гомункул становился нежитью, но, судя по всему, это было возможно для любой расы. Попытаться стоило.

— Нежить… Ах, может быть… — пробормотала Альшера.

— Что? Говори уже. Я сейчас ухвачусь за любую зацепку.

Она поколебалась, но после короткой паузы кивнула.

— У меня, возможно, есть идея. Но у неё есть два безнадёжных недостатка…

— Хватит тянуть. Ты же сама торопишься, нет? — фыркнул Барбатос.

Альшера бросила на него раздражённый взгляд, но всё же продолжила:

— Ты сам это видел, Среброглазый Король. Моё истинное тело. Если использовать его… возможно, удастся дать леди Нефтерос новое тело. Не гомункула.

— Правда?!

— Однако у этого варианта есть серьёзные недостатки, — сказала Альшера, поднимая палец. — Во-первых, даже я не знаю, как освободить своё тело оттуда.

— Ты не знаешь?

— Ну… у нас просто не было времени задумываться о том, что будет потом.

Альшеру принесли в жертву тысячу лет назад. Заган не мог даже представить, какие события тогда к этому привели.

“Если это всё, то надежда ещё есть.”

Анализ магии был его специализацией. Он даже прикасался к её телу собственными руками и знал, что это не невозможно. Но затем Альшера подняла второй палец.

— Второе – самая большая проблема, — сказала она, помедлив, прежде чем решиться. — Если моё тело будет освобождено, барьер рухнет.

“Другими словами, миру придёт конец…”

Заган схватился за голову. Разрушение барьера Альшеры означало вторжение Азазеля. В такой ситуации миру не продержаться и трёх дней. Даже если бы все Архидемоны и Архангелы объединились, они не смогли бы выиграть время. День рождения Нефи исчез бы вместе со всем остальным. Сейчас Заган ничего не мог этому противопоставить.

— А? Я, конечно, не всё понял, но разве это не значит, что это невозможно? — цокнул языком Барбатос. — Да от тебя никакой пользы.

— Я сказала это только потому, что меня попросили поделиться всей имеющейся у меня информацией…

Если учесть, что обычно эта девчонка отмахивалась почти от любого вопроса, сейчас она была на удивление сговорчивой.

“Новое тело… Кажется, я уже где-то это слышал…”

В голове Загана вспыхнула мысль, и кусочки пазла начали складываться воедино. Какова была изначальная цель Шер-Хана? Воссоздать Азазеля и вернуть мёртвых…

— Мой Среброглазый Король.

Голос Альшеры резко оборвал его размышления. Заган тряхнул головой, отгоняя мысли. Нельзя было думать об Азазеле слишком много. Теперь, когда он хоть немного понял, что это такое, любое приближение к истине могло пробудить его.

— Всё в порядке… Не обращай внимания, — сказал он.

Как бы то ни было, то, что рассказала им Альшера, намекала на возможный способ спасения Нефтерос, но реализовать его за несколько дней было невозможно. Он опять зашел в тупик.

Заган скрестил руки и уставился в потолок. Наверху, похоже, когда-то протекло, и между щелями в древесине расползлась плесень. Если не заменить доску целиком, гниль пойдёт дальше. Вспомнив, сколько неудобств он сегодня причинил, Заган поднял палец и лениво повертел им в воздухе. Он испепелил плесень вместе с повреждённым участком доски, а затем запечатал образовавшийся проём материализованной маной. Это была та же самая магия, которой он недавно залатал статую Альшеры. Он сделал всё это машинально – и вдруг замер.

“А разве нельзя так же воссоздать тело Нефтерос на клеточном уровне?”

Создание человека исключительно из маны потребовало бы маны сотен обычных магов. Одна лишь мысль звучала нелепо, но у Загана было нечто, что можно было назвать котлом чистой маны, – Печать Архидемона. Если задействовать её, возможно, это и осуществимо. Но довести такую технику до практического уровня за несколько дней было бы невероятно сложно.

Это нельзя было назвать невозможным, но нельзя и реалистичным. Попробовать стоило, однако полагаться лишь на этот метод, тем более в столь сжатые сроки, было нельзя. В лучшем случае он годился как запасной вариант. Параллельно нужно было придумать что-нибудь ещё.

Пока все трое безуспешно ломали голову, Барбатос застонал и сказал:

— Похоже, единственный выход – сменить сосуд? Реальнее придумать, как заставить эту девку согласиться, чем изобретать какую-то хрень, которая, может, вообще не сработает.

Довод оказался неожиданно здравым, особенно если учесть, от кого он исходил. Создать новое тело было довольно просто. Стоило Загану позвать Гремори или Шакса, и они без труда сделали бы гомункула, взяв за основу клетки Нефи из одного её волоска. На это бы ушло меньше трёх дней.

— Мы тут голову ломаем именно потому, что не можем этого сделать, — покачал головой Заган.

— Так чего ныть-то? Что с ней вообще не так? Почему она отказывается от способа выжить? Сама хочет сдохнуть?

Альшера поморщилась от его слов, но это мало относилось к сути проблемы.

— Она не хочет умирать, — снова покачал головой Заган. — Но и жить ценой создания ещё одного гомункула она тоже не хочет.

— Хааа… Вот это у неё проблемы. Завидую.

Пожалуй, самое время было врезать этому типу по лицу. Заган сжал кулак, но тут Альшера вдруг подняла руку, словно что-то осенило её.

— Ах… какая замечательная идея, — сказала она.

— О чём ты вообще?

— О том, чтобы убедить леди Нефтерос.

Заган нахмурился. Он не считал, что Альшера настолько же пустоголовая, как Барбатос, а значит, у неё были основания для таких слов.

Альшера положила руку на грудь и с уверенностью произнесла:

— Проще говоря, нам нужно заставить её так сильно захотеть жить, чтобы ей стало всё равно, каким способом, верно?

— И как ты предлагаешь этого добиться? — спросил Заган.

— О, я и не думала, что именно ты задашь этот вопрос, Среброглазый Король. На самом деле всё очень просто.

Заган недоумённо наклонил голову, и Альшера с гордостью объявила:

— Нужно всего лишь заставить её влюбиться.

— Что ты вообще несёшь?! — в один голос выпалили Заган и Барбатос, с одинаково серьёзными лицами и синхронным вздохом.

— Альшера… Я сейчас не шучу, — добавил Заган.

— Хааа… Почему у женщин в голове только радуга да цветочки? Даже плакса, если постарается, умеет действовать по-взрослому, знаешь ли.

— Это правда. Нефи никогда не станет шутить, когда я всерьёз из-за чего-то переживаю.

— А не могли бы вы, господа, повторить это ещё раз, положив руки на грудь? — с неподдельным изумлением спросила Альшера.

Оба отвели взгляды.

— Но всё же… — Заган попытался сохранить хотя бы видимость сопротивления. — Разве не слишком это притянуто за уши – влиять на чьи-то мысли с помощью любви?

— Всё не совсем так. Леди Нефтерос сейчас в том же положении, что и Фолл не так давно. Ей интересна любовь. Более того, рядом с ней уже есть мужчина, идеально подходящий на эту роль.

Мысли о том, что его дочь может влюбиться в какого-то мужчину, наполнили разум Загана яростью и отчаянием. Отложив это в сторону, он всё же понял, к чему клонит Альшера.

— Ты про Ричарда.

Так звали Ангельского Рыцаря, назначенного телохранителем Нефтерос. В душе он был честным человеком, и даже у Загана не находилось претензий к его характеру. Единственное, чего бы он хотел, – чтобы тот обладал силой хотя бы среднего Архангела и не заставлял его лишний раз волноваться.

Тем не менее Заган покачал головой.

— До сих пор она вообще не замечала его галантных попыток. Ты правда думаешь, что за пару дней можно что-то изменить?

— Ти-хи-хи. Теперь, когда ты открыл ей правду, мой Среброглазый Король, я считаю, что это вполне возможно.

— О чём ты?

— Просто смотри и увидишь, — ответила Альшера с подозрительной улыбкой, отказавшись пояснять дальше.

Как бы ему ни хотелось возражать, это был самый вероятный путь к успеху. Так что у Загана не осталось иного выбора, кроме как согласиться.