— Бро, зацени! Я научился летать!

Через несколько часов после того, как Заган узнал ошеломляющую новость о дне рождения Нефи и позавтракал, по тронному залу разнёсся бодрый голос. В помещении находились только сам Заган, Кимарис – стоявший рядом и подытоживавший для него отчёты, – и юный мальчишка по имени Фуркас, который сейчас вовсю поднимал перед ними шум.

“Я хочу тайно подготовиться ко дню рождения Нефи и устроить ей сюрприз.”

Именно поэтому Заган никому ничего не сказал и попытался приступить к подготовке, но его обязанности раз за разом вставали на пути. Прямо сейчас его отвлекали запросы, доклады и прочие дела от подчинённых, а ещё этот мальчишка.

Фуркас, который восторженно хвастался, зависнув в паре сантиметров над полом, выглядел лет на пятнадцать, не больше. На нём была грубая льняная рубашка, штаны и поношенный плащ. Его одежда казалась совершенно не к месту в замке Архидемона. На самом деле он выглядел как рядовой мальчишка. К сожалению, на деле он был одним из магов, удостоенных титула Архидемона. В подтверждение этому на его правой руке светилась одноимённая печать.

— Понятно. Рад за тебя, — кивнул Заган, не вполне понимая, какие чувства у него должна вызывать эта ситуация.

— Ага! Это всё благодаря тебе, бро! Ты меня научил!

Прошло три дня с тех пор, как они вытащили этого мальчишку из кошмара. Внутри него Фуркас утратил память, и она так и не подавала признаков возвращения. И всё же Печать Архидемона при нём оставалась, а значит, маны у него было больше, чем у любого обычного мага. Если бы память вдруг вернулась, почти наверняка он стал бы врагом. Но даже без этого существовало немало причин, по которым другие Архидемоны или маги могли попытаться им манипулировать.

“Мне кажется, куда легче было бы просто прикончить его…”

Сперва Заган так и думал, но по какой-то причине мальчишка привязался к нему и постоянно называл его «бро». Будь он собакой, точно вилял бы хвостом. Глядя на него таким, желание убить постепенно сошло на нет.

В итоге Фуркас оказался под его защитой с условием, что он будет оставаться в пределах замка и покидать его только в сопровождении Загана, Кимариса или кого-то вроде них. Его даже начали обучать магии.

Честно говоря, даже без воспоминаний его тело, вероятно, всё помнило. Он осваивал магию с пугающей скоростью.

— Как и ожидалось от вас, сэр Фуркас, — с приятной улыбкой произнёс Кимарис. — Я не знаю никого, кто овладевал бы магией столь быстро.

Несмотря на добрый голос, Кимарис обладал громадным телом. У него было крепкое телосложение, голова льва и великолепная грива. Он стоял на несколько ступеней выше, прямо рядом с троном, и выглядел весьма внушительно, но Фуркаса это ничуть не смущало. Он засиял от радости.

— Спасибо, Кимри! У тебя страшное лицо, но ты правда классный!

— Привычное дело для этого замка, — ответил Кимарис.

Ну да, даже без памяти он всё равно оставался Архидемоном. Возможно, у него всегда были стальные нервы.

“Было бы куда лучше, если бы он захотел жить как обычный человек…”

С этой мыслью Заган обратился к мальчику.

— Ответь мне, Фуркас. По какой причине ты хочешь научиться магии? Ты ведь понимаешь, что она не слишком полезна, если ты хочешь жить обычной жизнью.

Заган не хотел как-то неправильно повлиять на Фуркаса. Если Фуркас решит прожить весь свой естественный срок как простой человек, Заган был готов за ним присмотреть.

Фуркас моргнул, глядя на него с недоумением, и ответил:

— А? Ну… я же не смогу защитить Лилит, если не стану сильнее.

— На всякий случай знай: Лилит тоже находится под моей защитой. Пока это так, ей ничто не угрожает.

Неожиданно Фуркас посмотрел на Загана с явным раздражением.

— Ты просто не понимаешь, бро. Лилит ведь наверняка изо всех сил старается помогать тебе, да? Я лучше всех знаю, какая она замечательная. Поэтому я и должен стать сильнее, чтобы защищать её и поддерживать.

“Как вообще такой серьёзный и порядочный парень стал чёртовым Архидемоном?” подумал Заган, схватившись за голову. Он был уверен, что Фуркас свернул не туда из-за Альшеры, но как именно – не имел ни малейшего представления.

— Мне страшно представить, что будет, когда вернётся мисс Гремори… — мрачно пробормотал Кимарис.

— Даже не напоминай об этом, Кимарис. У меня и так голова трещит.

Старушка сейчас была в отъезде по делам, но время её возвращения уже приближалось. Было ясно как день, что, увидев Фуркаса с Лилит, она тут же начнёт носиться за ними и плясать от радости. Ничего хорошего от этого ждать не стоило. Фуркас же с ней никогда не встречался, поэтому их разговор оставил его в недоумении. Увидев это, Заган тряхнул головой, приводя мысли в порядок.

— Э-э, так вот… Как тебе тут живётся? Думаешь, справишься? — спросил он.

Сейчас Фуркас лишь немногим отличался от обычного гражданского. Из-за этого Заган был вынужден ставить его в один ряд с Лилит и Селфи.

— А то! — расплылся в улыбке Фуркас. — Все такие добрые! Меня вообще ничего не беспокоит! Разве что Лилит как будто меня избегает, а её подруга-русалка всё время смотрит на меня каким-то ужасно холодным взглядом.

Глаза Загана расширились от совершенно неожиданной новости.

“А? Русалка… он про Селфи? С чего бы ей косо на него смотреть?”

Курока, которая сейчас была далеко по делам, Селфи и Лилит были подругами детства из Люкаона. Все трое принадлежали к редким расам и отлично ладили друг с другом в замке. В полную противоположность вечно тревожному суккубу Лилит, сирена Селфи была настолько оптимистична, что практически никогда не могла прочитать обстановку, но при этом часто умудрялась подбодрить окружающих. Заган и представить себе не мог, чтобы она относилась к кому-то холодно.

Впрочем, самого Фуркаса это, похоже, ничуть не волновало. Напротив, он вдруг оживился и с беспечной радостью повысил голос.

— Что опять? — спросил Заган.

— Да я просто задумался… А с кем ты вообще сражаешься? Я ведь даже не знаю, что это был за монстр в прошлый раз.

Если подумать, Заган понял, что так ничего ему и не объяснил.

“Если я продолжу молчать, Бифронс или кто-нибудь ещё в итоге просто начнёт им манипулировать.”

Ему это не нравилось, но Заган понимал, что лучше всё-таки ввести Фуркаса в курс дела.

— Мой нынешний враг – маг по имени Шер-Хан, — раздражённо начал он. — Такой же Архидемон, как и я. Последние несколько месяцев у нас регулярно случаются стычки.

Правда, за последний месяц Шер-Хан не предпринимал никаких действий. Исходя из докладов Шакса и других подчинённых, Заган считал, что тот решил сосредоточиться на укреплении своих сил, так что следующий ход он сделает уже скоро. Это было лишь делом времени.

Кимарис сохранял молчание со сложным выражением лица. Его судьба тоже была тесно связана с Шер-Ханом.

— Архидемон?.. — содрогнувшись, переспросил Фуркас. — Значит, есть и другие такие, как ты?

“Да ты и сам такой…”

Загану уже давно хотелось отобрать у мальчишки Печать Архидемона, но, увы, это была пугающе сложная система, задействующая небесный язык. Ритуал смены владельца требовал согласия двенадцати Архидемонов – то есть всех, кроме того, у кого Печать отбирали.

Намного легче было просто убить владельца и забрать Печать Архидемона, чем возиться с таким ритуалом, поэтому на практике его никогда не проводили. Теоретически владелец мог добровольно передать печать другому, но в его нынешнем состоянии Фуркас вряд ли смог бы это сделать. Учитывая всё это, Заган решил держать его рядом с собой. Впрочем, сам Фуркас всего этого понять не мог.

— Так что этот Шер-Хан тебе сделал? — спросил он.

— Много чего… Во-первых, он уничтожил родной город Куроки. Ты с ней ещё не встречался, она дочь Рафаэля. Ещё он пытается убить Альшеру. У Кимариса тоже есть история с ним… В общем, он причинил моим подчинённым неописуемый вред.

По мере того как Заган вслух перечислял причины, внутри него нарастала ярость, и голос невольно становился грубее. Потрясённый этим, Фуркас сглотнул.

— Он настоящий монстр…

Все маги были монстрами, но Заган решил, что углубляться в столь очевидные истины нет нужды.

— Всего этого уже более чем достаточно, чтобы убить его. Но он сделал и ещё кое-что, что я считаю совершенно непростительным, — добавил Заган, покачав головой.

— Это не всё?! Ч-Что такого ужасного он сделал?!

Заган резко ткнул пальцем в дрожащего мальчишку и решительно заявил:

— Этот ублюдок посмел прервать моё свидание с Нефи.

Совсем недавно всё наконец-то успокоилось настолько, что они с Нефи смогли пойти на свидание, – и именно тогда им помешали. В глазах Загана даже простого убийства Шер Хана было бы недостаточно. Эта злоба была, по сути, совершенно необоснованной и уже походила на манию преследования, но он ни на мгновение не засомневался, что во всём виноват именно Шер-Хан.

— Ч-что?.. С-Свидание?.. — в полном ошеломлении переспросил Фуркас. — То есть когда влюблённые гуляют вместе… да?

— Именно.

Фуркас бросил на Кимариса вопрошающий взгляд, но правая рука Загана ответила ему невозмутимым выражением, словно говоря, что в этом нет ничего необычного.

— И-И это правда важнее, чем твои подчинённые?.. — недоверчиво спросил Фуркас.

Замечание было вполне разумным, но Заган возразил с величием Архидемона.

— Неужели ты считаешь, что столь жалкое усердие – это достаточный способ, чтобы проявить свою любовь?

Фуркас схватился за грудь и откинулся назад, будто поражённый молнией.

— Т-Ты прав. Если бы кто-то обидел Лилит, я бы сражался с ним до самой смерти. Какой же я дурак…

Мальчишка рухнул на колени, коря себя, а Заган улыбнулся ему, словно любящий отец.

— Не переживай. Невежество не преступление. Но оставаться в невежестве – уже да. Так что учись. Понял?

— Хннгх! Я буду стараться!

Не зная, что именно в этот момент он начал сходить с правильного пути в своей жизни, Фуркас всхлипнул с искренними слезами. Затем он вытер лицо и поднялся на ноги.

— Значит, когда мы разберёмся с этим Шер-Ханом, всё закончится?! Я выложусь по полной! — воскликнул он.

— Да… Можешь… Ага. Оставайся с Лилит. Защищай её.

— Предоставь это мне!

Заган отвёл взгляд, отдавая этот приказ. Он сказал ему это, потому что не хотел, чтобы мальчик лез куда не надо и мешал.

“Прости, Лилит. Потом я как-нибудь тебя отблагодарю.”

Ему было немного совестно сваливать на неё такую обузу. Стоявший рядом Кимарис, похоже, уже представлял хаос, который разразится после возвращения Гремори, и схватился за живот с болезненным выражением лица.

— А тот монстр во сне тоже был одним из подручных Шер-Хана? — наклонив голову, спросил Фуркас.

— Нет… В каком-то смысле он был за это ответственен, но это уже другое дело. Если оставить всё как есть, под угрозой оказалось бы не только моё окружение, но и весь мир. Поэтому я и вмешался.

Заган случайно наткнулся на него, так что у него не было другого выбора, кроме как вмешаться. Честно говоря, существо лишь оттеснили на другую сторону барьера Альшеры, и то лишь благодаря Лилит и остальным. Всё, что сделал сам Заган, – выиграл немного времени. Он не имел права говорить, будто справился с этим. Кимариса тогда не было рядом, поэтому он тоже заинтересовался. Он устремил на Загана острый взгляд, но тот не ответил.

“Вещи, которые нельзя понимать. Вещи, о которых нельзя говорить…”

Для того существа этот мир был подобен сну. Иногда оно могло его видеть, но всё оставалось расплывчатым. Даже пытаясь ухватить реальность, оно чувствовало, как всё ускользает сквозь пальцы. Так мир и был от него защищён. Такова была истинная природа барьера, для поддержания которого нужно было принести в жертву кого-то настолько могущественного, как Альшера.

Если бы то существо когда-нибудь осознало, что находится во сне, если бы начало видеть осознанные сны и дошло до стадии, где могло бы двигаться по собственной воле, мир был бы уничтожен в тот же миг. Именно поэтому любые исследования, связанные с ним, были запрещены, а само его имя – табу даже для упоминания.

Когда Заган и Нефи встретились внутри того сна, для начала осознанного сновидения им было достаточно лишь понять, что это сон. Теперь, когда он хоть как-то это понимал, Заган вынужден был прилагать усилия, чтобы больше об этом не думать, пока не найдёт способ справиться с ним.

Заган тряхнул головой, отбрасывая эти мысли, и в этот момент мальчишка прищурился, глядя в потолок.

— Ты правда невероятный, бро. Получается, ты защитил весь мир?

— А? Нет, всё было не совсем так…

На самом деле он чаще подумывал уничтожить мир, чем защитить его. Например как тогда, когда решил, что кто-то посмел ухаживать за Фолл.

“И вообще, с этим парнем точно всё в порядке? Почему он так растрогался?”

Как Фуркас интерпретирует услышанное – его дело, но Загану казалось, что он случайно обманывает мальчика, раз тот воспринимает всё настолько позитивно. Это вызывало у него лёгкое беспокойство. В худшем случае, Фуркас мог бы осознать, что всё понял неправильно, и предать его из необоснованной обиды. Возможно, стоило сразу его предостеречь.

Заган прочистил горло и сказал:

— Я не против, что ты так восхищаешься, но хотя бы сам думай о том, что правильно, а что нет. Я не считаю себя праведным. Если на одной чаше весов будешь ты, а на другой – Нефи или Фолл, я без колебаний отброшу тебя.

— Но разве ты не рисковал жизнью, спасая и Лилит, и меня? — с недоумением спросил Фуркас.

— Э… Ты меня вообще не слушаешь…

Жизни Нефи и Фолл тогда ничто не угрожало, а вернуться к Нефи, не сделав ничего, показалось бы ему постыдным. Все его мотивы были сугубо эгоистичны. И всё же Фуркас улыбнулся так, будто теперь ему стало ясно абсолютно всё.

— Тогда, если ты когда-нибудь меня бросишь, значит, придёт моя очередь спасать тебя! — воскликнул он.

Заган остолбенел, встретившись с его чистым, наивным взглядом.

“Чёрт, этот парень безнадёжен. Он совершенно не подходит для того, чтобы быть магом. Он напоминает мне… Точно. Верховного Архангела Гиниаса Второго, того пацана, с которым я сцепился в святом городе. Может, поговорить со Стеллой и отправить Фуркаса туда…”

С помощью Стеллы можно было бы замять тот факт, что он когда-то был магом. То же относилось и к Шастиль с её Фракцией Объединения, но у них было слишком сложное положение внутри церкви, и бывший Архидемон в их рядах мог вызвать серьёзные проблемы. Оставалась ещё проблема Печати Архидемона, но, возможно, всё равно стоило связаться со Стеллой, когда появится время.

Размышляя об этом, Заган почесал затылок. Кимарис же вдруг усмехнулся.

— Ха-ха-ха. Вам пора начать лучше осознавать, как вас видят окружающие, мой владыка.

— Хмф… Как грубо, — вздохнул Заган и снова повернулся к Фуркасу. — Ладно. Что более важно, я хотел тебя предупредить. Я не думаю, что ты с ним столкнёшься, но если вдруг встретишь мага по имени Бифронс, заткни уши, старайся ни на что не смотреть и убегай.

— Бифронс?.. Ещё один твой враг?

— Да. Бифронс выглядит как мелкий сопляк, но на самом деле это Архидемон с тридцатилетним стажем. Его хобби – смотреть, как другие страдают. Он мастерски умеет доставлять проблемы, так что, я бы сказал, лучше умереть, чем иметь с ним дело.

Этот Архидемон был, пожалуй, единственным, о ком Заган говорил с такой откровенной ненавистью – возможно, отчасти из-за того, что ему не удалось его прикончить.

“Хотя вряд ли Бифронс вообще заинтересуется Фуркасом в его нынешнем виде…”

Бифронса куда больше радовала мысль о людях, барахтающихся в хаосе, который он сам же и создавал. Он был доволен, только когда становился огромной занозой для всех вокруг.

Без воспоминаний, но с силой Архидемона, Фуркас, возможно, выглядел бы слегка интересной игрушкой, однако по своей природе он был куда ближе к таким гражданским, как Лилит. Для Архидемона это, может, и было странно, но в нём больше не оставалось ничего, что могло бы увлечь Бифронса. Даже если бы Бифронс попытался его использовать, Фуркас не смог бы надолго удержать его внимание. А если вдруг Фуркас и оказался бы втянут, Бифронс всё равно не зациклился бы на нём так, как на Нефтерос.

“В этом смысле Бифронс, вероятно, уже зациклился на Аристелле…”

Она была той бедной девочкой, что стала вместилищем для Азазеля в этом мире, и Бифронс действительно пытался её спасти. С его точки зрения, было бы достаточно просто вернуть её тело, но Бифронс пошёл куда дальше этого. Заган не знал, жива ли она сейчас, но надеялся, что она не была замешана в чем-либо странном.

“В конце концов, тогда я не смог её спасти.”

Если когда-нибудь ещё представится шанс, он, по крайней мере, хотел бы спасти её в следующий раз. Раздумья Загана резко оборвались, когда он заметил, как сильно побледнел Фуркас.

— Бояться нечего. Я лишь говорю, что такие ублюдки существуют, — отметил Заган.

— Н-Но… тебе не кажется, что этот Бифронс может заинтересоваться Лилит? Она ведь такая очаровательная.

— Ох… М-м… Ну, сейчас Бифронс зациклен на другом человеке, так что, наверное, всё в порядке.

Так сказал Заган, но в голове у него возникла ещё одна мысль.

“С тех пор как Бифронс и Шер-Хан объединились, прошло уже несколько месяцев, а значит…”

Примерно в это время они должны снять с Бифронса проклятие Небесного Фосфора, которое наложил Заган. Если бы тот действовал в одиночку, оно продержалось бы ещё какое-то время, но не было ни малейших сомнений, что Бифронс помогал Шер-Хану не по доброте душевной. Логично было предположить, что условием их сотрудничества стало именно снятие Небесного Фосфора, а союзы между двумя Архидемонами никогда не бывают долгими.

“Пожалуй, мне и правда стоит рассказать Нефтерос…”

На плечах той девушки сейчас лежала серьёзная проблема. К тому же приближался её день рождения, а значит, проблему нужно было успеть решить до него.

Похоже, остальные уловили его нетерпение. Фуркас сделал шаг назад, собираясь уйти, но почти сразу поднял голову, вспомнив кое-что.

— А, да, можно я ещё кое-что спрошу?

— Что?

— Эти Архидемоны, о которых ты говоришь, – важные личности, да? Тогда… кто такой этот Среброглазый Король, о котором всё время говорит Альш— то есть, мисс Альшера?

Даже потеряв воспоминания, в Фуркасе оставались какие-то следы. В тот миг, когда он произнёс имя Альшеры, его взгляд слегка потускнел.

“Среброглазый Король…”

При одной мысли об этом Заган инстинктивно отвёл взгляд.

— Это имя героя из страны под названием Люкаон, — ответил он. — Если тебе интересно, можешь заглянуть в мои архивы. У меня есть собрание книг, описывающих легенды о нём.

Заган уже знал, что эти легенды были о его отце. Однако ему так и не удалось добыть о нём сколько-нибудь значимую информацию. Всё, что он знал, – это имя носили два человека. Если считать их первым и вторым поколениями, тогда сам Заган становился Среброглазым Королём третьего поколения. В таком случае логично было бы считать второго его отцом, но не существовало почти никаких зацепок, был ли он героем Люкаона или кем-то совершенно иным. Не было даже ясно, в какую эпоху он жил.

Более того, Заган сомневался в достоверности самих люкаонских легенд. Ни в одной из них не упоминались серафимы, Азазель, Владыка Демонов или даже Альшера. По сути, единственным именем, связывавшим их с настоящим, был отец Фолл, Оробас. Либо вся важная информация была намеренно скрыта, либо со временем превратилась в художественный вымысел. Даже если поначалу легенды и соответствовали реальности, со временем они наверняка исказились. Заган приказал собрать все книги, связанные с легендами Люкаона, но ни одна из них не содержала того, что он хотел узнать.

— Так ты читаешь не только гримуары? — с удивлением спросил Фуркас.

— Разумеется. Те, кто не извлекает уроков из истории, обречены повторять её.

Заган был королём. Пока он правил другими, он должен был знать всё, что обязан знать. Во многих книгах Люкаона были записаны знания военных стратегов и других выдающихся умов. На континенте, где вся литература находилась под контролем церкви, такие книги почти не встречались, так что читать их имело смысл даже без оглядки на поиски сведений о Среброглазом Короле.

Фуркас восхищённо кивнул, затем вдруг наклонил голову и сказал:

— Та-а-ак… значит, ты из Люкаона?

— Кто знает. К тому моменту, как я начал хоть что-то осознавать, я уже копался в мусоре в Кианоидесе. Я ничего не знаю о месте своего рождения и не испытываю к этому интереса.

Заган занимался этим расследованием только потому, что в будущем оно могло оказаться лишним препятствием. Даже если бы он выяснил, кем был его отец, это вряд ли хоть как-то его тронуло бы.

“Но кто был тот человек, которого я видел тогда, внутри барьера Альшеры?..”

Заган был уверен в том, что увидел в финале сна, в тот миг, когда его вытолкнули за пределы барьера. Там стояли трое: Альшера – совсем не такая, какой она была сейчас; его старый друг Марк, который ещё пять лет назад занимал пост папы церкви; и, наконец, молодой человек с серебряными глазами.

Громкое прозвище вроде Среброглазого Короля совершенно не вязалось с этим юношей. К тому же, хоть серебряные глаза и были редкостью, они всё же не были чем-то неслыханным. Если прочесать целый город, наверняка нашёлся бы один или два человека с таким цветом глаз. И всё же у Загана было предчувствие, кем был тот юноша.

“Если я прав, то это был второй…”

Однако нельзя было опираться на внешность тех, кто стоял рядом с ним, так что уверенности у Загана не было. Он тяжело вздохнул.

— Прости. Мне не следовало спрашивать? — съёжился Фуркас, отпрянув из-за несколько резкого тона Загана.

— Тебе не о чем беспокоиться, — ответил Заган, поднимаясь с трона. — У меня дела в городе. А ты посвяти себя учёбе.

— Хорошо!

Бывший Архидемон невинно помахал рукой и вышел из тронного зала.

Заган тоже уже собирался уходить, когда заметил непредвиденного посетителя, ожидавшего его.

— Мистер Заган, эм, можно вас, типа, на секундочку?

Это была сирена, которая выглядела так, будто была чем-то глубоко озадачена.