После ужина Заган сидел на своём троне, сжав переносицу пальцами.

“От этих тренировок уже начинают уставать глаза…”

Целый месяц он тренировался с Кимарисом. Да, его постоянно избивали, как в тот день, но главная усталость шла от глаз. От отчаянных попыток уследить за движениями Чёрного Клинка он чувствовал, будто зрительные нервы у него истончились до предела.

“Но знать о слабости и не пытаться её преодолеть – глупость.”

Поражение Загана означало бы конец спокойного будущего для его семьи. А потому он должен был стать сильнее ради них.

— Вы выглядите утомлённым, господин, — заметил его дворецкий Рафаэль.

— Пустяки... Я и правда так выгляжу?

— Хм. С виду нет, вы выглядите как и всегда, но этот жест люди делают, когда устали.

— Понятно... Буду внимательней.

Он исцелил усталость с помощью магии, но не обращал внимания на свои движения. Видимо, разум отставал от намерений.

“Если Нефи узнает, что я снова себя изматываю, получу нагоняй.”

Он чувствовал себя нелепо, советуя ей отдыхать, когда сам при этом выглядел вот так. Заган пообещал себе, что этой ночью хотя бы выспится, и перевёл взгляд на Рафаэля.

— Так чего ты хотел?

Дворецкий никогда не приходил без причины. И впервые за долгое время его лицо омрачилось. Любой незнакомый с Рафаэлем человек принял бы это выражение за жуткую ярость.

— Хмм... насчёт этого... — начал Рафаэль, но тут в дверь тронного зала постучали.

“Кто бы там ни был, пусть подождёт.”

Но прежде чем Заган успел сказать хоть слово, Рафаэль отошёл в сторону, открывая проход. Значит, он готов подождать.

— Входите, — произнёс Заган.

В зал вошла Ориас – ещё одна редкая гостья в столь поздний час.

— …Я не помешала? — спросила она.

— Нет, всё в порядке.

Эльфийка выглядела нерешительно и нервно покосилась на Рафаэля. Казалось, её вопрос был личным, но прогнать его, когда он уступил очередь ради неё, ей не позволяла вежливость. Она всё ещё пыталась решить, что делать, когда в зал ворвалась стая летучих мышей.

— ...Альшера?

— Ох, похоже, я выбрала неудачный момент?

Мыши собрались вместе и приняли форму девочки. Каблук её легко коснулся пола, и вампирша изящно присела в реверансе. Потом прижала к груди свою жутковатую куклу и подняла глаза к спинке трона.

— Впрочем, вижу, я не единственная назойливая гостья.

Её взгляд упал на шевелящееся под троном пятно тени.

— ...Тц. Я не подслушивал. Кому вообще может захотеться добровольно сюда прийти?

Как и ожидал Заган, из тени вылез Барбатос. Длинные чёрные волосы, впалые глаза, шея, увешанная амулетами – он, как всегда, выглядел небрежно и измученно. Похоже, он пришёл с докладом, или же у него было какое-то дело к Загану. И именно в этот момент послышался тяжёлый топот.

— О? Похоже, все уже в сборе.

Последним вошёл Кимарис. Переступив порог, он указал большим пальцем на дверь за собой.

— Закрыть?

— …Стоп, что? Хочешь сказать, мы тут все по одному и тому же делу? — спросил Барбатос.

— Похоже, что да, — пожала плечами Ориас.

Заган откинулся на спинку трона и, скрестив ноги, медленно обвёл всех взглядом. Бывший Архангел и нынешний дворецкий Рафаэль. Одна из Архидемонов и мать Нефи, высшая эльфийка Ориас. Владычица Охотников за Серафимами и сильнейший вампир, Альшера. Бывший кандидат в Архидемоны, единственный колдун, способный обмениваться с ним ударами, Чистилище Барбатос. Ещё один бывший кандидат в Архидемоны, его правая рука, Чёрный Клинок Кимарис.

Если не считать Нефи и Фолл, то в зале собрались пять сильнейших фигур, что стояли на стороне Загана. Но почему же все они выглядели так бледно, будто пришли с дурной вестью? Заган напрягся до предела и спросил:

— Говорите. Что случилось?

Пятеро переглянулись, будто решая, кто начнёт. Первой шагнула вперёд Ориас.

— Тогда позволь мне начать. Я хотела рассказать тебе кое о чём, что не связано с этим делом, но... Заган, я пробыла у тебя в гостях уже довольно долго. Думаю, пришло время уйти.

Эти слова заставили Загана удивлённо приподнять брови. Конечно, Ориас была здесь не его подчинённой, а гостьей. К тому же она была Архидемоном. У неё могли быть свои причины, но услышать такое он никак не ожидал.

— Как-то внезапно. Возникла какая-то проблема?

— Да нет, проблемы как таковой нет... — Эльфийка запнулась, не решаясь продолжить. Было видно, что ей нелегко говорить об этом при всех.

Заган помолчал, обдумывая, а потом сказал:

— Ты – мать Нефи. Можешь считать этот замок своим домом. И если что-то тебя тревожит, знай, я помогу, чем смогу.

Ориас удивлённо взглянула на него, потом чуть грустно улыбнулась и покачала головой:

— Нет-нет, дело не в этом. Все здесь ко мне относятся прекрасно, никаких неприятностей.

— Тогда почему? Я думал, ты ладишь с дочерьми.

— Вот именно, — вздохнула она.

— Что ты имеешь в виду?

Положив ладонь на грудь, Ориас заговорила с видом существа, измученного веками душевных страданий:

— Мои две дочери и внучка слишком милые. Я думаю, что моё сердце скоро не выдержит.

В тронном зале поднялся шёпот. Что этот Архидемон вообще говорит? Барбатос вытер со лба пот, явно не понимая, шутка это или безумие.

Заган закрыл глаза ладонью, вздохнул, потом резко вскинул руку, указывая на Ориас, и громогласно произнёс с достоинством Архидемона:

— Я тебя понимаю!

— Понимаешь?..

К несчастью для Барбатоса, удивлённым оказался только он. Рафаэль понимающе кивнул, Альшера посмотрела на них с сочувствием, а Кимарис сузил глаза, будто говоря: «иначе и быть не могло.»

Заган до боли хорошо понимал Ориас. Но это не значило, что он собирался отпускать её просто так. Он покачал головой, немного успокоился и продолжил:

— И всё-таки, Ориас, тебе нужно сохранять самообладание. Я всем сердцем разделяю твои чувства, но подумай сама. Если ты уйдёшь вот так, что подумают Нефи, Фолл и Нефтерос? Они решат, что чем-то тебя обидели и будут считать себя виноватыми.

— Угх... да, ты прав… Это было бы нехорошо.

— …Эй. Это вообще нормально, что два Архидемона всерьёз обсуждают такую чепуху? — проворчал Барбатос.

Никто не обратил на него внимания. Ориас подняла взгляд к потолку и с тяжёлым вздохом спросила:

— Заган. Ты ведь живёшь, постоянно испытывая такие удары в самое сердце, верно?

— Да. Но не бойся. Эти сердечные потрясения исходят от счастья. Просто радость и боль путаются в голове. Семья это не то, что следует бросать из-за слишком сильных чувств.

— …Ты и правда силён.

— Если и так, то лишь благодаря Нефи. А значит, и благодаря тебе, — сказал Заган, наполнив слова уважением.

Барбатос тем временем начал ковырять в носу, как бы спрашивая, сколько ещё это может продолжаться.

— Ладно… Ты прав, — сказала Ориас, сдавшись и покачав головой. — Попробую продержаться ещё немного. Прости, что обрушила на тебя такую пустяковую жалобу.

— Не извиняйся. Я испытывал то же самое.

Когда Архидемоны наконец пришли к согласию, Барбатос не выдержал:

— Вы закончили?.. Я бы хотел уже разобраться со своим делом.

— Говори.

Барбатос явно хотел обсудить что-то очень важное, раз удосужился прийти.

“Впрочем, я более или менее догадываюсь, о чём пойдёт речь.”

После приглашения говорить Барбатос бросил раздражённый взгляд на Альшеру.

— Вот эта вот вампирша. Она так задолбала весь день торчать в церкви, понимаешь?

Альшера прижала к лицу свою куклу, пряча улыбку, и хихикнула:

— Ти-хи, разве подобное может мешать колдуну?

— Да ты просто здоровенная заноза! Постоянно направляешь свою жажду крови на ту эльфиечку, нет что ли?

В зале повисла тишина. Барбатос взъерошил волосы и продолжил:

— Из-за тебя плакса всё время на взводе! А в конце дня, после всего этого нервяка, она совсем разбита. И кому, по-твоему, приходится её потом поддерживать?

Загана совершенно не интересовала вторая часть его жалобы.

— Хвалишься своей личной жизнью?.. — невинно уточнила Альшера, раздражаясь от того, что критика была направлена в её адрес.

— Ч-ЧЕГО?! Какая, к чёрту, личная жизнь?!

— А? Ну... — Она бросила взгляд на Загана, ища помощи. Тот неловко отвёл глаза.

— Эм... как бы это сказать... Оставь подобные разговоры между тобой и Шастиль.

— Ты чего, бля, несёшь, Заган?! Я-я-я с этой плаксой не мучу! И я вообще не об этом!

— …Знаешь, сейчас ты делаешь ровно то же лицо, что и тот мерзавец Шакс, — заметил Рафаэль, скрипнув механической рукой.

— Эй! Я не настолько тупой, как он!

Шакс был безнадёжным случаем, даже по мнению Рафаэля. В памяти сразу всплыла бедняга Курока. Стоящий рядом Кимарис закрыл лицо рукой, не в силах сдержать стыда.

— Хорошо хоть, что мисс Гремори сейчас в отъезде.

— Кимарис! Я думал, ты мой союзник!

— Конечно. Я действительно твой союзник. И я не буду рассказывать об этом Гремори.

— Да не об этом я!

От того, как с ним игрались, Заган даже начал ему сочувствовать, но если бы Гремори была здесь, шум стоял бы куда громче. Но среди этой перепалки прозвучало одно, что нельзя было пропустить.

— Расскажи об этом подробнее, — вмешалась Ориас.

— А ты-то зачем встреваешь?

— …Нет, я имею в виду то, что ты сказал про мою дочь.

Барбатос осёкся. Его взгляд опустился в пол, а глаза потускнели. Вид у него был такой, будто он просто ждал, когда его прикончат. Даже Загану стало жалко своего нежеланного друга, на которого ополчились только за то, что он сказал что-то серьёзное. Но Ориас не могла списать это, как шутку.

— Хотя, пожалуй, лучше спросить ту, из-за кого весь этот балаган и начался.

Она повернулась к Альшере. Речь шла о жизни её дочери. Не стоит и говорить о том, что от её острого взгляда начало сгущаться огромное количество маны.

— Уф…

Давление было настолько большое, что даже Барбатос с Кимарисом невольно отпрянули, хоть и не смотрели ей в глаза. И если такова была реакция бывших кандидатов в Архидемоны, то любой рядовой маг, скорее всего, просто умер бы на месте. Альшера же, словно наслаждаясь лёгким ветерком, склонила голову набок:

— Ох, как страшно. Хрупкая маленькая вампирша умрёт от страха, если Архидемон и дальше будет так сердиться.

— …Мне не нравится, когда из этого делают шутку.

Пол под ногами Альшеры треснул и осел. Однако её тёмное платье осталось цело, доказывая, насколько сильно она выходила за рамки обычного. Но если бы они продолжили ещё минуту, тронный зал рухнул бы целиком.

— Прекратите. Обе.

Со щелчком мана Ориас рассеялась. В то же мгновение Альшера пошатнулась, сделав шаг назад. Заган зарядил свои слова маной и ударил ими по двум женщинам. Он сурово посмотрел на вампиршу:

— Ты что, не способна разговаривать по-человечески, без этих дешёвых провокаций, Альшера?

— Ти-хи. Вы всё неправильно поняли, мой Среброглазый Король. Это была лишь небольшая шутка...

— Ты ведь понимаешь, что это совсем не звучит как шутка? Прекращай уже.

— Ч... что?!

Похоже, то, насколько серьёзно Заган это произнёс, действительно заставило Альшеру задуматься. Она осталась без слов.

— Ты тоже успокойся, Ориас. Она не собирается убивать Нефтерос.

— ...И на каком основании ты это утверждаешь?

Вопрос был вполне логичным. Заган кивнул:

— Во-первых, она находится рядом с Нефтерос не просто так. Её цель – уничтожение Азазеля.

— Мой Среброглазый Король, прошу вас, не произносите это имя так легкомысленно.

— …Ты такая упрямая.

— Это просьба.

Услышав её необычайно серьёзный тон, Заган тяжело вздохнул.

— Ладно, как хочешь. В общем, её цель – избавиться от того, что может овладеть Нефтерос. Не от неё самой.

— Но где гарантия, что в процессе она её не убьёт?

— Она не убьёт… вернее, не может убить её. Похоже, она дала себе обет не поднимать руку на живых.

До сих пор Альшера уничтожала только тени, посланные Шер-Ханом, и «Аристеллу». Тени и так были мертвы, а «Аристелла» была в таком состоянии, что уже не могла считаться живой.

Вампирша почесала голову, скривив лицо. Очевидно, он попал в самую точку. Такая реакция вампирши заставила Ориас немного смягчиться.

— Всё равно, если эта девушка действительно хочет прикончить своего давнего врага, нет гарантии, что ради этой цели она не примет решение убить Нефтерос.

— Говорю же, не примет. У неё была возможность сделать это, но она не воспользовалась ею. Вместо этого она спасла Нефтерос, потеряв почти всю силу, и застряла здесь, лишь бы её защитить.

Эта мысль давно не давала Загану покоя. С кем тогда сражалась Нефтерос? Кто заставил Фолл потерять над собой контроль в подводном городе Атластия? Нефтерос говорила, что чувствовала в этом руку Альшеры, и была совершенно права.

Единственная разница её восприятия от реальности была в том, что Альшера не нападала на Фолл. Это сделала сама Нефтерос. Однако сознание Нефтерос тогда было туманным. Она увидела, как на Фолл кто-то напал, и видела, что сама дерётся с Альшерой. Поэтому решила, что это Альшера напала на Фолл.

— Если бы ей всё ещё нужно было убить её, она бы скорее отбросила гордость и пришла просить помощи.

Когда Заган начал перечислять факты, о которых не должен был догадываться, Альшера одарила его укоризненным взглядом:

— ...Ты это от Фолл услышал?

— Хм, значит, ты ей рассказала? Нет, я просто пришёл к выводу, исходя из известных фактов.

По её реакции ему теперь стало ясно, почему среди всех именно Фолл раньше открылась Альшере.

Ориас побледнела, будто её хватил удар, и спросила:

— Значит, ты получила эту рану, потому что спасла Нефтерос?

— О, я не настолько бессовестна, чтобы сваливать собственные ошибки на других.

Она не стала отрицать. Осознав это, Ориас глубоко поклонилась.

— Я несправедливо заподозрила спасительницу своей дочери. Прости меня.

— …Не стоит об этом волноваться.

Заган наблюдал за ними с облегчением. Он не сказал этого вслух, но он знал, что есть одна возможность, когда Альшера действительно может убить Нефтерос. Так уже случилось с Аристеллой, которую нельзя было спасти. И вероятность, что история повторится с Нефтерос, была пугающе реальной.

“И даже если этого не произойдёт... у Нефтерос, возможно, просто заканчивается время.”

Ответственность за её защиту лежала на Шастиль. Эта девушка точно защитила бы Нефтерос. Она могла отразить как минимум один выстрел из Охотников за Серафимами. Этого мгновения хватило бы, чтобы Заган успел прибыть. В тени Шастиль всё время находился Барбатос, готовый в любой миг вызвать его.

Так или иначе, в зале наконец воцарилось спокойствие.

“Но ведь это не главная проблема, ради который мы здесь собрались, да?”

Заган скрестил руки и ждал, кто из пятерых присутствующих заговорит. Они же замолкли и начали переглядываться. Даже Рафаэль выглядел напряжённым. В конце концов именно дворецкий сделал шаг вперёд.

— Хм. Раз уж я пришёл первым, позвольте начать.

— Давай. Что случилось?

Рафаэль выровнял дыхание, после чего поднял взгляд на Загана.

— Мой господин. Прошу вас сохранять спокойствие.

Такого предупреждения он никак не ожидал. Заган кивнул, насторожившись.

— Фолл начала интересоваться любовью, — объявил Рафаэль.

Заган даже не сразу понял, что услышал. Но взгляды остальных: Ориас, Альшеры, Кимариса и даже Барбатоса – были предельно серьёзны. Значит, он не ослышался. Подлокотники его трона разлетелись в щепки.

— Ч-Ч-Ч-ЧТО?!

Весь тронный зал… нет весь замок содрогнулся. Барьер, ранее выдержавший даже напряжение между Заганом и Ориас, не смог сдержать его ярость. Грохот прокатился по всем залам.

— По человеческим меркам Фолл – десятилетняя девочка! Хочешь сказать, какой-то беззастенчивый мерзавец осмелился ухаживать за ней?! Тащите его сюда! Я превращу его в фарш!

Барбатос почесал затылок, вспоминая, как он сам однажды вызвал у Загана такую реакцию, и тяжело вздохнул:

— Не думаю, что в этом замешан какой-нибудь парень, но всё правда. Вроде полдень был? Она пришла в церковь к плаксе и стала расспрашивать о её личной жизни. С тех пор плакса не может вернуться в рабочий режим.

Заган легко представил её плачевное состояние.

— Затем она вернулась и спросила и о моих отношениях с мисс Гремори. Я рассказал ей ту же самую историю, что и вам, — добавил Кимарис.

— Ко мне она пришла уже к полудню. Я так растерялась от её вопроса, что даже опоздала на кухню, — объяснила Ориас.

“Любовные истории Ориас должны быть об отце Нефи, да?”

Загану и самому стало интересно, но сейчас было точно не подходящее время, чтобы об этом спрашивать.

И наконец, Альшера устало выдохнула:

— Другими словами, она просто прошлась по всем близким к ней людям, кто когда-либо влюблялся.

— Влюблялся? Ты?

Его искреннее изумление заставило вампиршу раздражённо прищуриться.

— Я ведь когда-то тоже была человеком, знаешь ли? И любовь у меня тоже была.

— ...Трудно представить.

— К твоему сведению, она была полна страсти, — ответила она с подозрительным смешком.

Заган посмотрел на неё с недоверием:

— Значит, ты рассказала Фолл об этом?

— Ч-что?! Н-нет, конечно, это было бы слишком... — покраснела Альшера и замялась.

Что же там был за роман, если она так смутилась от подобного вопроса?

Заган прикрыл лицо ладонями.

— Невозможно... Значит, Фолл уже в кого-то влюбилась?

Кто этот паразит, осмелившийся запудрить мозги его дочери? Среди возможных подозреваемых – только его подчинённые... или кто-то из жителей Кианоидеса. Если вдруг окажется, что это один из тех троих идиотов – просто убить его будет слишком милосердно.

Так или иначе, Заган чувствовал, что ему нужно найти и уничтожить этого наглеца. Нет, даже искать не обязательно. Достаточно стереть с лица земли всех, кто посмел приблизиться к Фолл. Неважно, колдуны они или простые смертные. Если кто-то решил сблизиться с его дочерью, то им оставалось лишь принять свою судьбу и сдаться. Работа казалась нехитрой, особенно если взяться за это со всей серьёзностью… и именно это было проблемой.

“Я не прощу ни одного развратника, что осмелится подойти к моей дочери! Но если она возненавидит меня за то, что я их убил... я этого не вынесу!”

Даже кипя от ярости, он всё же ясно понимал, чем всё кончится, если дать волю рукам. Но что ещё ему оставалось делать? За что ему такие страдания? Он от всего сердца сокрушался по поводу своего великого несчастья.

Альшера, не выдержав, осторожно заметила:

— Эм, мой Среброглазый Король? Полагаю, всё не настолько серьёзно.

— Не настолько серьёзно?! Я словно узнал, будто мир всё равно рухнет, даже если я убью Шер-Хана!

— Но ведь у вас есть леди Нефи?

— Моя невеста и моя дочь – это разное!

Совместное счастье с Нефи было для Загана самой главной целью, но всё, что касалось дочери, уже не подчинялось логике. Его мана волной прокатилась по тронному залу, заставив стены дрожать. Рафаэль, Ориас и Альшера кивнули, будто соглашаясь.

— Сэр Заган! Умоляю, успокойтесь! Госпожа Альшера имела в виду, что у юной леди нет на примете какого-либо конкретного кавалера!

— ...П-правда? Надеюсь, ты не пытаешься просто утешить меня.

— Это первый раз, когда я вижу вас в таком состоянии…

Кимарис был прав. Никогда прежде Заган не сталкивался с проблемой, которую невозможно решить силой или разумом. Это чувство невероятно сильно раздражало его.

— Ха! Из-за такой херни бесишься, — фыркнул Барбатос

— …И десяти лет не пройдет, как ты сам будешь кричать то же самое.

— Ч-что?! Я ещё даже детей заводить не пытался!

Заган хотел спросить, кого именно тот представил, когда задумался о совместных детях, но воздержался от комментария. Он осознал, что из его рта выходит какой-то странный свист. Он задыхался. Пришлось применить магию, чтобы сбить пульс и выровнять дыхание. Когда разум прояснился, он поднял голову:

— Итак. Что вы имели в виду, говоря, что Фолл ещё не нашла себе партнёра?

— По сути, — ответила Альшера, — она не влюбилась. Её скорее заинтересовало, каким образом на вас влияет любовь.

— Что?..

— Фолл каждый день видит, как вы с леди Нефи радуетесь по любым пустякам. Думаю, она просто хочет понять, все ли влюблённые такие, и почему у них возникают такие чувства, — вампирша нахмурилась, вспоминая. — Честно говоря, казалось, что она больше наблюдала за мной во время моего рассказа, а не слушала его.

—...Ох, эм-м... Извини.

Похоже, Альшере пришлось несладко. Что ж, Фолл не раз видела, как Заган сажает Нефи к себе на колени и трётся щекой о щеку. Было бы удивительно, если после этого у неё не проснулся бы интерес к теме любви.

— Теперь, когда вы упомянули, — кивнул Рафаэль, — она и на мою историю отреагировала странно. Я даже не был уверен, было ли ей вообще интересно.

— ...А какую историю ты рассказал?

— Один случай двадцатилетней давности. Мы были из совершенно разных миров, да и слишком разного возраста. Из этого ничего не вышло, но у меня были чувства, которые можно назвать любовью.

“Что? Серьёзно? Мне даже захотелось узнать побольше…”

Заган с трудом удержал слова, рвущиеся с языка. Не хватало ещё вести себя, как Гремори. Это был бы настоящий крах для него, как для человека

Но любопытство всё равно одолело. Он сделал вид, будто сохраняет хладнокровие, но всё-таки спросил:

— Эм, а кто она была, если не секрет?

После короткого мгновения Рафаэль ответил:

— Женщина по имени Химика.

По имени Заган понял, что оно явно было из Люкаона.

“Погоди... когда он называет её дочерью, он что, имеет в виду буквально?..” Заган поспешно отогнал эти мысли и собрался.

— Ладно, уточним ещё раз. Фолл всего лишь расспрашивала о любви. У неё нет никакого ухажёра. Верно?

Кто-то выглядел уверенно, кто-то не был до конца в этом убеждён, но всё-таки кивнули все. У Загана отлегло от сердца, и он даже позволил себе улыбнуться:

— Я рад, что теперь не придётся вырезать всех моих подчинённых и жителей города.

Он уже был близок к точке невозврата, когда у него не осталось бы выбора, кроме как завершить начатое, даже зная, что потом пожалеет.

— ...Хорошо, что мы успели вас остановить, сэр Заган.

Кимарис выглядел каким-то радражённым, но Заган был слишком измучен, чтобы обращать внимание на такое.

— Но зачем тогда она пошла к плаксе? — фыркнул Барбатос. — Что-то тут не сходится.

“Потому что ваша парочка – самая забавная”

Не только Заган подумал об этом же самом. По правде говоря, все присутствующие бросили на Барбатоса холодные взгляды, но тот, похоже, ничего не понял.

— Ну а ты как думаешь, почему Фолл обратилась за советом именно к Шастиль? — спросил Заган, чтобы убедиться.

— А? Ну, наверное, потому что спрашивать о таком у магов как-то неловко, не? — ответил он, будто это было чем-то очевидным.

Все снова подозрительно на него посмотрели. Так или иначе, все, кто сегодня здесь собрался, пришли именно из беспокойства за Фолл, чему Заган был рад.

Он откинулся на спинку трона. Тот почти разваливался после вспышек его ярости, но ему было всё равно.

— Полагаю, остаётся только надеяться, что дальше это никуда не зайдёт...

— Разве не было бы проблемой, если бы она ни в кого никогда не влюбилась? — безжалостно заметила Альшера.

— ......

Заган снова сгорбился, вцепившись руками в голову.

“Если мир полон идиотов, не способных разглядеть очарование моей прелестной дочери, то зачем такому миру существовать?.. Нет! Но…”

Теперь Заган всерьёз задумался, не уничтожить ли ему мир.

— А, кстати, — вмешался Барбатос, — почему эта мелкая вдруг заинтересовалась всей этой чепухой только сейчас? Разве она не привыкла к такому, наблюдая за Заганом и этой эльфийкой?

— А действительно…

Неожиданно дельное замечание от Барбатоса. Что-то недавно произошло?

Кимарис нахмурился, будто ему пришла в голову крайне неприятная мысль.

— ...Я сейчас задумался. Мисс Гремори ведь сегодня отсутствует, не так ли?

— Верно. После завтрака я отправил её к Куроке и Шаксу, — кивнул Заган.

— ...Значит, Фолл пришла ко мне сразу после этого, — добавила Ориас, с неохотой признавая очевидное.

Воздух в тронном зале стал тяжёлым.

— ......

“Опять эта старая ведьма!”

Планы Загана и Нефи наконец пофлиртовать в отсутствие Гремори, похоже, были разгаданы заранее, и та нарочно «разворошила» Фолл, чтобы испортить им вечер.

Ориас глубоко склонила голову.

— Я приношу искренние извинения за свою ученицу-идиотку...

— Нет, мисс Гремори всегда была такой. Это не ваша вина, мисс Ориас, — извиняясь, добавил Кимарис.

— Да, — добавил Заган. — Мне стоило самому предупредить её. Простите.

Каждый, кто хоть как-то имел отношение к Гремори, почувствовал себя виноватым. Все почти одновременно склонили головы друг перед другом.

— Прости, что доставила тебе столько хлопот, — сказала Ориас Кимарису.

— Я уже привык, так что не стоит... — устало отозвался тот, и в его голосе слышалось вечное страдание.

Так закончился первый «семейный совет» в замке Загана. Все разошлись по своим делам, оставив его одного в тронном зале. Он восстановил разрушенный трон и тяжело вздохнул.

“Я устал. Просто... устал.”

Сколько раз за день он успел взбеситься? А ведь утро начиналось с хорошего настроения. Но теперь у него совершенно не осталось сил, и причина была даже не в тренировках.

“Хочу снова поспать на коленях Нефи, как тогда…”

С этой сладкой мыслью Заган поддался дремоте.