— Я хочу послушать про твою личную жизнь.

Альшера, как и Курока, столкнулась с настоящим испытанием. Её мысли ещё не поспевали за происходящим. Она наклонила голову, глядя на Фолл, не вполне понимая, что вообще значит «личная жизнь».

“Личная… жизнь?.. Это теперь так молодёжь говорит?”

Просидев тысячу лет в Люкаоне, Альшера часто замечала, что не понимает современных слов и выражений. Было ли это одним из них?

— Что именно ты имеешь в виду? — осторожно спросила она, не находя более разумного ответа.

— Истории про любовь из твоей жизни. Можешь просто рассказать про тех людей, в которых ты влюблялась.

— О-ох, вот как, — кивнула Альшера, — истории о моих романах... Хвах?

Из её уст вырвался звук, которого она не издавала уже несколько столетий. А Фолл тем временем засияла глазами и утвердительно кивнула:

— Угу! Хочу узнать всё о тех, кого ты когда-нибудь любила.

— Хех... хе-хе-хе... Знаешь ли, нежить не женится. Да и если вспомнить о том, как я выгляжу, разве найдётся джентльмен, который решится ухаживать за кем-то вроде меня?

Тело нежити – всего лишь труп. Оно было холодно на ощупь и не могло забеременнеть. Так что любой, кто решил бы с ней сблизиться, зная, что она не может в полной мере ответить на чувства и выглядит как маленькая девочка, наверняка обладал бы весьма... своеобразным вкусом. Обычно одной этой фразы хватало, чтобы ловко уйти от подобного вопроса, но Фолл и не думала её отпускать.

— Я знаю, что кто-то у тебя был.

— …Пожалуй, и так.

Эта девочка была единственной, кто раскрыл её тайну.

“При Среброглазом Короле я бы не ответила, но если так…”

Помедлив, Альшера вздохнула и с усталой улыбкой призналась:

— Уверяю тебя, после того как я стала нежитью, у меня больше никого не было.

Она сказала это с лёгким высокомерием, но Фолл не выглядела разочарованной.

— Почему? С тобой мог бы жить маг.

Услышав такой наивный ответ, Альшера нежно провела рукой по волосам маленькой драконицы.

— Фолл, все маги, которых ты знаешь, очень странные для магов.

Маги по своей природе существа эгоистичные: они думают только о себе и редко способны любить кого-то по-настоящему.

И всё же... за тысячу лет попадались исключения. Были те, кто жалел её. Были и те, кто действительно любил. Отрицать это было бы слишком надменно даже для Альшеры.

— …Пожалуй, ты права, — сказала Альшера, ностальгично кивнув. — Нашлись ведь и такие, кто обращался ко мне… подобным образом.

— Хочу услышать эти истории.

Фолл и сама не верила, что Альшера расскажет о настоящей своей любви, но хоть что-то было лучше, чем ничего. Альшера чувствовала, что девчонка искусно водит её за нос, но всё же сдалась и решила раскрыть одну такую историю.

— Хм… Как насчёт истории о корабле-призраке?

— Корабле-призраке?

— Да. Это было… наверное, пару сотен лет назад. В прибрежных водах Люкаона стали пропадать моряки. Они исчезали без каких-либо следов столкновений.

— В этом был виноват какой-то маг? — с любопытством спросила Фолл.

— Ки-хи, не следует спешить с выводами, — Альшера приложила палец к губам девочки и вдруг почувствовала лёгкое дежавю.

“Я точно так же говорила с Лилит, когда она осталась одна.”

С тех пор прошло всего несколько лет. Не столько, чтобы можно было назвать это «давним прошлым», и всё же внутри кольнуло странное чувство ностальгии. Отложив его в сторону, Альшера продолжила рассказ, куда более древний.

— Затем пропала и дочь Нептунии, поэтому меня попросили помочь с поисками. Дел у меня не было, скучала я ужасно, так что я решила подсобить.

— Нептуния… это же предки Селфи? — удивлённо переспросила Фолл.

— Именно. Хотя эта девочка выросла на редкость странной, не похожей на своих предков.

Несмотря на жизнь среди магов, Селфи почти никогда не могла прочитать настроение окружающих. И всё же порой бывали мгновения, когда она поражала своей проницательностью.

“В этом она точь-в-точь как он.”

Ни внешностью, ни характером она на него не походила, но вот эта её черта, а ещё её песнь были такими же, как у её предков. В каком-то смысле именно за ней следовало присматривать больше всего из троицы девочек-потомков трёх королевских домов. Хотя всё это не имело отношения к рассказу.

Альшера прочистила горло и вернулась к теме:

— Мы не могли бросить дочь Нептунии, так что я поднялась на тот корабль-призрак. Поверь, одни только поиски стоили немалых усилий.

Фолл, слушая, нахмурилась, заметив странность:

— Разве вампирам безопасно находиться в море?

— Большинству – нет. И это часть истории.

Вампиры, как бы сильны они ни были, имели множество слабостей. Во-первых, они не выносили солнца. Слабейшие мгновенно обращались в прах от прямого попадания солнечных лучей. А ещё они не могли пересекать текущую воду – а значит, море для них было запретной чертой.

— Я всё же древний вампир, так что не превращаюсь в пепел. Но на корабле мне становится дурно, — пояснила Альшера. От одного воспоминания у неё начиналась головная боль.

Фолл всплеснула руками, будто поняв нечто важное:

— А! Я слышала, у людей бывает то же самое. Некоторым людям плохо на корабле из-за того, что океан его постоянно раскачивает.

— Не путай мой случай с обычной морской болезнью.

— А для меня это звучит одинаково.

— … — на мгновение Альшера замолчала, потеряв уверенность в собственных словах.

— В-в общем, кое-как я нашла тот корабль. Но стоило ступить на палубу, и мои силы начали уходить.

Хотя, если уж быть честной, тогда она всё ещё могла одним движением разнести судно в щепки, но сосредоточиться было трудно. Напряжение росло, поиски пропавших людей изматывали тело и разум. Каждый шаг давался с трудом.

“Наверное, он тоже увидел меня в таком жалком состоянии…”

Альшера не дистанцировалась от окружающих. За тысячу лет она пережила множество замечательных встреч. Но среди них всё ещё жил в памяти тот мальчик. Его лицо не поблекло со временем.

— Именно там я и встретила того мальчика.

— Внутри корабля? Он был выжившим?

Фолл, кажется, пыталась понять, как всё это вообще было возможно. Это был вполне естественный вопрос, и потому Альшера усмехнулась.

— Так совпало, что в ту ночь разразился шторм. Может, его вызвал и сам корабль-призрак, но, как бы то ни было, посреди волн я нашла мальчика, которого выбросило за борт. Он дрейфовал один посреди моря.

— Ты спасла его?

— Может, и так. Хотя, думаю, с его точки зрения я была той ещё занозой.

Фолл моргнула, сбитая с толку:

— Но ты же спасла его?

— Его вытащили из воды, и он очутился на корабле-призраке, где нет ни души. Разве не лучше было бы просто продолжать дрейфовать в море?

Она подобрала его только потому, что не могла бросить умирающего. А потом поняла, что лучше было просто спустить ему спасательную шлюпку. Фолл нахмурилась, но промолчала, подталкивая рассказ дальше.

— Каким он был?

— Ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Скорее всего, он был в плавании уже долго, либо забрался на корабль зайцем, судя по тому, насколько он был грязным. Но у него были красивые голубые глаза. Чуть-чуть причесать, из него вышел бы красавец.

— Хм.

Хотя она и просила рассказ про любовь, не было похоже, что Фолл саму интересовали мальчики. Её реакция казалась безразличной, будто ей всего лишь хотелось узнать, как девочки её возраста относятся к таким вещам. Альшера лишь улыбнулась: сама она никогда не проходила через подобный период.

“Ну, я уверена, что воцарится полный хаос, когда она начнёт показывать интерес к противоположному полу.”

Её отец, Рафаэль и, возможно, даже бабушка точно взбесятся не на шутку. Да и ещё вопрос: кем вообще будет её потенциальная вторая половинка – человеком или драконом? Большинство считало, что драконы уже вымерли, и, возможно, Фолл – последний представитель своего вида. Как у её подруги, у Альшеры было немало мыслей на эту тему, но она оставила их при себе и вернулась к рассказу.

— Спасти его я спасла, но долг свой исполнить всё же должна была. Поэтому, раз уж он был под рукой, я просто взяла мальчишку с собой и продолжила поиски пропавших моряков.

— Он был обычным человеком?

— Именно. С его точки зрения он выглядел старше, чем я. Он изо всех сил старался быть моим телохранителем. Это было довольно очаровательно.

— Мужчина, но милый?

— Даже у мужчин бывают милые черты.

— Не понимаю. Лучше ведь выбирать сильного партнёра. Разве милый не противоположность сильному?

Ответ Фолл был настолько прост и невинен, что Альшера не смогла сдержать улыбку.

— Ки-хи. Это ты по-драконьи рассуждаешь. Скажи, а разве леди Нефи выбрала Среброглазого Короля за его силу?

— ...Наверное, нет.

Альшера одобрительно погладила её по голове.

— Рада, что ты поняла. У любого человека в другом нравится что-то своё. Поэтому, когда человек влюбляется, он сам не понимает, почему. Так это и устроено.

— ...Любовь звучит ужасно сложно, — призналась Фолл, нахмурившись.

Альшера отрицательно покачала головой.

— Совсем нет. Наоборот, любовь – одна из самых простых вещей в мире.

— Не похоже…

— Простая... и потому несокрушимая. А иногда она становится силой, способной спасти или уничтожить целый мир. Это и есть величайшее и худшее чувство, что дано людям.

Альшера сама видела это. Как любовь рушит мир, и как любовь его спасает. Поэтому до сих пор верила в неё. Спасти и изменить мир могут лишь те, кто живёт сейчас, и кто любит сейчас.

Фолл, утомлённая тяжёлыми мыслями, откинулась на спинку стула:

— …И что же случилось на том корабле?

— Ах да, — вздохнула Альшера. — Виновником оказался другой вампир. Он слишком возгордился после того, как заполучил одну занятную вещицу. Король Нептуния, конечно же, догадался об этом заранее. Характер у него был… отвратительный.

Ни один вампир не мог сравниться с Альшерой. И потому, несмотря на всё пережитое, история та закончилась удивительно быстро.

— Ты спасла предка Селфи?

— Мёртвые не смеют отнимать жизнь живых у меня на глазах, — спокойно ответила Альшера.

На этом рассказ подошёл к концу. Альшера ещё раз мягко потрепала Фолл по голове.

— Ты всё ещё в том возрасте, где влюблена в саму любовь.

— А?.. Влюблена в любовь?.. Не понимаю.

— Когда-нибудь поймёшь.

Альшера была уверена – в тот день, когда Фолл действительно поймёт, в замке начнётся тот ещё переполох. Причём не по её вине, а по вине тех, кто окружает девочку.

Прибрав со стола свои Охотники за Серафимами, Альшера встала.

— Что ж, на сегодня разговоров хватит. Не пора ли нам ужинать?

— Ммм…

Обе они сегодня отлынивали от работы. Если не отработают после ужина, Рафаэль их отчитает.

Когда Альшера поднялась, Фолл внимательно посмотрела на неё и спросила напоследок:

— А в следующий раз расскажешь про свою настоящую любовь?

Глаза Альшеры чуть расширились, потом она ответила с горькой улыбкой:

— …Мне нелегко говорить о таких вещах.

Потому что эта история занимала слишком большое место в её тысячелетней жизни. Фолл же, глядя на неё, вдруг засияла, наконец увидев то, чего добивалась.

— Понятно... Так вот какое лицо делают влюблённые.

— Ах!..

— А теперь ты совсем покраснела.

Яблоко от яблони… Что отец, что дочь – оба умели наступать ей на больное. С горькой улыбкой она вспомнила ту часть истории, которую так и не произнесла вслух. После того случая они с тем мальчиком больше никогда не виделись. Ей оставалось лишь гадать, как он жил и как умер.

“Надеюсь, у тебя была хорошая жизнь.”

Так Альшера закончила вспоминать события пятисотлетней давности и мальчика, чьего имени она даже не знала.