— Хннннг! Что это за взрыв силы любви?!

Колдунья-фоморианка с закрученными рогами начала поднимать шум. Курока и Шакс находились в шахтёрском городке Орихейо, примерно в дне пути на запад от Кианоидеса. Формально он подчинялся церкви, но работа в шахтах шла куда быстрее с помощью магии.

Так и появился этот удивительный город, где маги и служители церкви трудились бок о бок. Большинство шахтёров здесь были именно магами. А по улицам стояли лавки, где открыто продавали эликсиры, големов, инструменты и даже гримуары, без малейшей попытки это скрывать.

Зайдя в полупустой бар, Курока застала там встревоженную старушку, которая начала вскрикивать и наводить суету. При виде её Курока приложила ладонь ко лбу, сдерживая головную боль.

— Эм, что вы вообще здесь делаете?.. — спросила она.

Однако Гремори даже не услышала вопроса. Старушка в отчаянии опустилась на колени. Она привлекала слишком много внимания, и Куроке хотелось, чтобы она прекратила это представление.

Чародейка Гремори была доверенным соратником Архидемона Загана и его левой рукой, что резко контрастировало с её нелепым поведением. Чаще всего она выглядела как сухонькая старушка, но сейчас предстала в облике изумительной красавицы. Обычно она выбирала такую форму, когда хотела быть серьёзной, но сейчас серьёзного в ней не было ничего.

Не обращая ни малейшего внимания на то, что мешает посетителям, Гремори пошатнулась и поднялась на ноги, всё время смотря в пустоту, будто вовсе не замечая окружающих.

Когда она принимала этот облик, то, без сомнений, становилась очаровательной красавицей, пока, конечно, не открывала рот. Потому неудивительно, что один из грубоватых магов за соседним столиком протянул руку, пытаясь ущипнуть её за зад.

— Гьях!

Тело развратника рухнуло на пол, словно кто-то невидимый смял его гигантской рукой.

“Это же то самое заклинание, что использовал Заган тогда, против химеры…”

Тогда Заган просто взмахнул рукой, и чудовище, посланное Бифронсом, было раздавлено. Гремори повторила этот приём, даже не пошевелив пальцем. Она просто бросила взгляд на мужчину.

Да, у неё были свои странности, но как маг она была среди лучших. Даже не-маг Курока чувствовала это ясно. Любой другой маг понял бы с одного взгляда: эта старушка – вернее, эта красавица – была далеко за их пределами.

— Эти рога… это безумное поведение… чёрт, да это же сама Чародейка Гремори!

— Что она тут делает?! Разве её владения не в Кианоидесе?!

— Не смотри ей в глаза! Никогда не знаешь, что она с тобой сделает!

— Нееееееет! Если меня увидят рядом с ней, то решат, что я извращенец!

Никто из посетителей не выказывал ей благоговения. Скорее было похоже на то, что они отчаянно пытались держаться от неё подальше. Тем временем разочарованная старушка бормотала себе под нос:

— Он идёт от… Не может быть… Из замка моего повелителя?! Но эта сила любви не его… Кто ещё там способен на такое… Ах! Нет! Леди Альшера?!

— Леди Альшера?

Курока невольно отреагировала на услышанное имя. Звук её голоса, кажется, привёл Гремори в себя, и та присела на стул. Сидевшие за тем же столом маги поспешно разбежались.

— Ох… а ведь и правда, та девчонка – сплошное воплощение фетишей. Неудивительно, что у неё есть свои любовные истории! Надо было следить за ней внимательнее. Почему, ну почему из всех сочится сила любви, когда меня рядом нет?!

Она, разумеется, не пришла в себя ни на йоту. Курока только тяжело вздохнула.

“Когда уже вернётся мистер Шакс…”

Они с ним приехали в Орихейо, чтобы провести расследование. Она не знала, зачем сюда приехала ещё и Гремори. Курока получала информацию от церкви, Шакс – от магов, потому они работали порознь.

И, судя по обстановке в баре, этот город и правда жил под властью колдунов: церковь здесь была лишь вывеской. Курока уже закончила опросы и пришла в условленное место встречи – бар.

И, конечно же, нашла там старушку, устраивающую спектакль.

Связываться с ней сейчас ей хотелось меньше всего, поэтому она прошла дальше и уселась у стойки.

— Стакан молока, пожалуйста.

— …Ты ведь понимаешь, что это бар, да?

Похоже, она могла заказать только что-то алкогольное.

“Алкоголь всегда такой горький, я никогда не смогу его полюбить..”

Курока не знала названия ни одного из напитков. К тому же, бар был притоном для магов и иных искателей неприятностей, так что ни о каком меню и речи не шло.

— Тогда… дайте что-нибудь лёгкое, — сказала она, смирившись.

Она смутно надеялась, что существует какой-нибудь алкоголь «для начинающих», но бармен не колебался ни секунды и наполнил кружку золотистой жидкостью, похожей на пиво, только без пены. Может, это был какой-то дистиллят? Курока, увы, не умела определять по виду. Мужчина достал большую ложку и щедро добавил мёда.

“Мне не нужно столько мёда…”

Она хотела было начать жаловаться на то, что к ней относятся как к ребёнку, но, возможно, это просто был такой вид напитка. Курока решила промолчать и дать бармену закончить напиток.

— …Готово. Летнее сливовое вино.

[П.п.: Скорее всего, автор имеет в виду японский напиток Умэсю, который готовят из японских слив умэ. Готовят его путём настаивания слив в ликёре и сахаре.]

Курока придвинулась ближе к кружке. От неё шёл мягкий, кисло-сладкий аромат.

“Этот запах... я где-то уже чувствовала его... дома, может быть?”

Она не могла вспомнить точно, откуда был этот запах, но она точно уже ощущала его. Чувство ностальгии заставило её треугольные ушки дрогнуть. Курока ничего не понимала в алкоголе, но запах ей нравился. И как только она поднесла кружку к губам, чтобы попробовать…

— Мне бренди!

Приступ Гремори, по-видимому, закончился. Без следа смущения, она уселась рядом с Курокой.

— Эм… вам что-нибудь нужно от меня? — спросила Курока.

— Ки-хи-хи, что за глупый вопрос. Разве может быть хоть одна причина, почему я могу быть здесь, кроме очевидной?

— Сталкерите?

— По поручению короля…

Курока не ожидала от неё такого честного ответа.

“Если это правда, то вела бы себя хоть чуть-чуть серьёзнее…”

Курока видела её время от времени в замке Загана, но так и не смогла к ней привыкнуть. Каждую их встречу та заводила речи о «силе любви» и устраивала театр одного актёра, как и сегодня. Было ожидаемо, что Курока не сможет с ней поладить.

— Хотя не отрицаю, — добавила Гремори с самодовольной улыбкой, — что другой моей причиной было именно то, что ты сказала!

— Было бы хорошо, если бы вы всё же это отрицали.

Курока подождала, пока бармен поставит перед Гремори кружку, и сразу перешла к делу:

— Так чего вы хотели? Если ищете мистера Шакса, то он всё ещё в городе.

— Вот именно! Я думала, в этом мужчине есть хоть немного потенциала, а он совершил что-то настолько ужасное! Оставить даму одну в подобном месте – всё равно что просить, чтобы её похитили, разве не так?!

— Ч-что?! — Курока подняла голос, ошеломлённая. — Это я сказала, что будет эффективнее разделиться и собирать информацию порознь...

— И всё же. Как бы ты ни была искусна, ты – редкий вид в городе магов.

— А…

На обычную табакси маг и не взглянул бы, но Курока была из более редкого вида кат-ши. К тому же ещё и четырёхухая. Даже покровительство церкви и самого Архидемона Загана не делало её положение по-настоящему безопасным.

“Так значит... она пришла, чтобы защитить меня?”

При всей своей эксцентричности, Гремори действительно отпугивала всех, кто мог бы подойти слишком близко. Если старушка волновалась за неё, пожалуй, на её странности можно было закрыть глаза.

— Признаю, я поступила неосторожно, но мистер Шакс тут ни при чём, — застенчиво сказала Курока.

— Хм. Так ли это? — прищурилась Гремори и пристально посмотрела на неё. — Тогда расскажи, чем он занимался последние три дня.

— Он много мне помогал. В дороге прятал мои хвосты под своей мантией. А когда ночью мне было холодно, он отдал свой плащ. А ещё…

— Хм! Хмммм! А ещё?! Что ещё?!

В глазах Гремори сияли звёзды, а из носа начала течь кровь.

— Эм.

— Хм?! Ох, божечки. Похоже, тут собралось слишком много силы любви. Не беспокойся обо мне. Продолжай рассказывать про вашу интим… В смысле про то, что он делал!

— …

Похоже, она успешно обдурила Куроку. Та посмотрела на Гремори осуждающим взглядом, но колдунья не обратила на это внимания и придвинулась ещё ближе.

— Ну и? Значит, плащ одолжил, говоришь? Давай-ка расскажи об этом поподробнее.

— О-он просто одолжил! В этом не было ничего неуместного…

— А вот и нет! Это важно! Он что, таскает с собой запасной плащ? Нет ведь! А значит, он отдал тебе тот самый, что был на нём!

— И что с того?! Он был немного грязный, но…

— Хннннг! Он же носил его! Ну-ка, расскажи, как ты болтала длинными рукавами и бормотала: «Хм, мистер Шакс, он мне великоват...» или «Он пахнет вами...», и как он на это отреагировал!

— Ч-ЧТО?! Откуда вы это знаете?! Вы подглядывали?! — вскрикнула Курока, вскочив со стула.

Старушка угадала всё слово в слово. Курока вдруг осознала, что теперь уже она привлекала внимание посетителей бара. Её щеки загорелись красным, а Гремори нанесла контрольный удар.

— Хм? Значит, ты и правда это сказала?

— Ааааааа! — Курока не выдержала и рухнула лицом на стойку.

— Эй, не принимай близко к сердцу. Я же не издеваюсь. Просто хотела подсказать, что такой подход – отличный способ накопить силу любви, которая сработает даже на такого болвана, как он…

“Прекрати! Не надо вдруг этой доброты!”

Курока всхлипнула, уткнувшись лбом в прохладное дерево стойки, когда рука Гремори легла ей на плечо.

— Скажу одно... Великолепная сила любви. Ты прекрасна.

“Как же я ненавижу магов!”

Хоть в душе она и ругалась на Гремори, у неё больше не было сил, чтобы сказать это вслух. В этот момент дверь распахнулась, и наконец-то вернулся Шакс. Высокий, жилистый, но из-за сутулости казавшийся ниже. Ржаво-каштановые волосы были взлохмачены, а на подбородке была щетина, что не придавало этому молодому человеку симпатичности.

— …Эй, что это тут за шум?

У Куроки не было сил на ответ, и она так и осталась лежать на барной стойке.

— Да ничего, — бодро ответила Гремори. — Просто расспрашивала её о ваших успехах за последние дни. Скажу только одно: это был настоящий деликатес.

— Эй, не мучай Куроске слишком сильно. У неё хоть и меч за поясом, но она всё-таки обычная девушка, знаешь ли.

— Хрк… Угх — Курока застонала, будто от прямого удара в сердце.

“Тогда, может, стоило бы обращаться со мной как с девушкой чаще? Но… Наверное, он и обращался со мной как с девушкой, когда отдал свой плащ, да? Стоп, что?”

Мысль дошла до неё, и лицо вспыхнуло заново. Хорошо хоть оно было уткнуто в стойку.

— О-ох... Леди Курока, у вас уши пылают. Вы в порядке? — спросила Гремори

Нет. Она была совсем не в порядке.

— Ладно, хватит, — вмешался Шакс. — Лучше скажи, зачем ты здесь? Для простого отчёта как-то слишком роскошный визит.

И правда. При всём своём чудачестве, Гремори оставалась левой рукой Архидемона. Если она лично прибыла, значит, дело серьёзное. Но старушка улыбнулась, будто это было совсем не так.

— Всё просто. Прошло три дня с тех пор, как вы уехали. Мой повелитель решил, что к этому времени вы наверняка уже что-то нашли и можете нуждаться в поддержке. Потому и приказал мне приехать.

Курока и Шакс занимались поисками следов Шер-Хана и Бифронса. На дорогу ушёл целый день, так что само расследование длилось всего два. Не сказать, что это было так уж много времени, но они действовали от имени союза между Шастиль и Заганом, так что им удалось собрать информацию быстрее, чем ожидалось. Орихейо был городом, построенным на сотрудничестве церкви и магов, что было важным фактором. Им удалось тщательно опросить обе стороны.

— Хех... наш босс как всегда пугающе проницателен, — Шакс взъерошил волосы и тяжело выдохнул.

— Ки-хи, он оценивает тебя очень высоко. Просто прими это с благодарностью.

— Под «пугающе» я имел в виду другое. Он полностью понимает нашу ситуацию, даже не следя за нами. Почему, ты думаешь, он послал тебя, а не Кимариса?

Гремори задумчиво приподняла палец к губам.

— Хм… верно подмечено. Кимарис и вправду был бы куда быстрее в роли гонца.

Курока, понемногу понимая, к чему клонит Шакс, тоже вступила в разговор:

— …Лучше было скрывать личности, пока мы не нащупаем след. Но если маги решат, что кто-то без причины роется в их делах, они быстро попытаются избавиться от чужаков.

Когда она работала на тёмную сторону церкви, она пользовалась тем же методом, чтобы выманивать цель. Шакс погладил её по голове, словно хваля. Его ладонь была большая и тёплая, но пальцы – грубые и шероховатые. Курока не могла точно описать, что чувствует, но волнение как будто немного стихло, будто она была кошкой, которую расчёсывают.

— В таком случае тот, кто свяжется с нами, должен выделяться как можно сильнее. Чародейка знаменита как верная подданная Загана, а если кто-то настолько туп, что не знает этого, то он и не будет представлять серьёзной угрозы, — заключил Шакс.

Старушка действительно устроила переполох, едва войдя в бар. То есть теперь всем стало ясно, что Курока сотрудничает с приближённой самого Архидемона. Ни один маг, зарабатывающий на хлеб в этом городе, не рискнёт навлечь гнев Загана, напав на неё.

И всё же Гремори удивлённо вздохнула:

— Как можно быть таким проницательным и таким идиотом одновременно?

— А это-то за что? — недовольно буркнул Шакс.

Отодвинув Гремори в сторону, он сел между ней и Курокой, став стеной, за которой она сможет восстановиться. Затем он взял стоящую перед ней кружку.

— И не давай ей пить это. Ей ещё рано.

— …Мргх.

И снова к ней относились как к ребёнку. Она тихо застонала в знак протеста, но, похоже, он даже не заметил.

Остальным посетителям бара постепенно надоедало наблюдать за их компанией. Шум в баре вернулся в привычное русло. Шакс решил перейти к делу:

— «Если не можем отследить ману – проследим за товаром». Босс, как всегда, попал в точку. Кто-то скупает магические материалы в огромных количествах уже три месяца.

Курока и Шакс искали следы двух Архидемонов. Выследить их с помощью следов маны было невозможно – особенно после того, что произошло с Бифронсом, которого уже однажды удалось отследить. Теперь они наверняка приняли меры предосторожности. Поэтому равновесие в их противостоянии держалось уже несколько месяцев. Тогда Заган предложил искать их иным способом.

“Магия не способна создавать что-то из ничего.”

Бифронс и Шер-Хан должны были запасать катализаторы и инструменты, достойные магии уровня Архидемонов. Возможно, у них даже были собственные производственные базы. В таком случае это могло походить на многолетнюю осаду. С другой стороны, хоть это и звучало противоречиво, они не могли работать несколько месяцев к ряду, не связываясь с внешним миром.

Для простой магии вроде усиления тела или создания атакующих заклинаний требовалась только мана. Но для создания химер и гомункулов нужны были катализаторы и реагенты. Чтобы убедиться в наличии таких предметов, требовалось огромное количество маны и комплекс размером с город. А для бесперебойной работы нужна рабочая сила, а для рабочей силы нужно было и другое обеспечение. Неважно, были ли это маги или обычные люди. Любые живые существа нуждались в еде и оставляли после себя отходы.

Кроме того, они не просто затаились. Они готовились к действию… или уже действовали. Значит, снабжение шло откуда-то извне. На это и сделал ставку Заган.

Курока, слушая, подняла голову:

— Для Архидемонов это как-то слишком не по-магически.

— А, да, об этом. Босс вообще начал целое предприятие только ради того, чтобы достать себе тапиоку. Тогда-то к нему и пришла эта идея.

Интересно, какие лица сделали бы Бифронс и Шер-Хан, узнай они, что их вычислили из-за любви к тапиоке? Даже Куроке стало их немного жаль.

— Похоже, они закупаются из кучи разных мест, но всё доставляют по церковным каналам. Мелкие поставки были бы другим делом, но для больших объёмов общественные маршруты уже не подходят.

Это была слабость, свойственная большинству магов. Хорошо это или плохо, но они предпочитали работать в полной изоляции. Из-за этого им было трудно выстраивать сотрудничество с другими. Более того, каждый скрывал своё ремесло, так что торговля и переговоры явно были не их стихией. Поэтому все поставки необходимых товаров – еды, воды и прочего – контролировала церковь. Даже Архидемонам приходилось пользоваться её путями.

— Хм. А что именно они закупали? — спросила Гремори, с интересом прищурившись.

— Эликсир. Его можно использовать как лекарство, но в основном он служит как консервирующая жидкость для гомункулов и им подобных.

Эликсир был изобретением мага из древних времен по имени Гогенгейм. Он был тем, кто основал такую науку, как алхимию. Говорили, что и гомункулов изобрёл тоже он. Церковь, разумеется, учила, что он был бездушным демоном. И всё же, как ни странно, до сих пор использовала его «дьявольское» снадобье как лекарство.

Причина была банальна. О целебных свойствах эликсира знали даже простолюдины. И сколько бы церковь ни пыталась ограничить его оборот, контрабанда и подпольное производство процветали… Да и легального способа изготавливать его не существовало, его могли сделать только маги. Товарный поток было не остановить. Поэтому церковь предпочла узаконить торговлю, нежели бороться с бесконечным контрабандным хаосом.

— Эликсир? — протянула Гремори. — А ведь точно, во время Альшер Имеры по округе бродили неудавшиеся гомункулы.

Мать Куроки была одной из них.

“После тех событий я решила, что буду жить с улыбкой”

И всё же, образ её последних минут до сих пор стоял перед глазами. Пальцы сами собой сжались на рукавах, и в этот момент Шакс молча положил ладонь поверх её рук. От его прикосновения тревога чуть-чуть ослабла.

— Сам по себе эликсир не такая уж редкость, — задумчиво сказала Гремори. — Если они скупали его в разных местах... значит, ожидали, что мы попытаемся отследить их по этому пути?

— Не обязательно. Скорее всего, просто никто не держит на складе столько, сколько им нужно, — ответил Шакс, на что Гремори широко открыла глаза.

— Они купили настолько много?

— Да. Количество, достаточное, чтобы создать тысяч десять гомункулов, если захотят. Хотя даже для Архидемона построить завод под такое производство было бы непросто.

— Десять тысяч?

Гремори была ошеломлена такой цифрой. Однако создать и управлять таким числом существ было не так уж и просто. К тому же, как и сказал Шакс, производство таких масштабов было бы проблематичным. Эликсир нужен для гомункулов, но, похоже, их цель была иной.

Шакс откинулся на спинку стула и сложил руки за головой.

— Босс сказал, что Шер-Хан собирается выступить против других Архидемонов. Я тогда не поверил, но, судя по объёму того, что они скупают, похоже, он был прав.

Принимая во внимание текущую ситуацию Шер-Хана и Бифронса, трудно было представить, что массовая закупка материалов была отвлекающим манёвром.

— Не думаю, что они делают гомункулов, — продолжил Шакс. — Но я уверен, что они готовят какую-то армию.

Армия у Архидемона – неслыханное дело. Загана и так считали аномалией за то, что у него есть несколько десятков подчинённых. Церковь бы попросту не смогла осмыслить Архидемона с многотысячной армией.

Гремори погрузилась в раздумья, сводя воедино все услышанное, и наконец сказала:

— Если всё это правда, значит, кроме Шер-Хана и Бифронса есть ещё кто-то. Им нужен как минимум ещё один Архидемон с достаточным запасом маны... О-ох, понятно.

Все трое одновременно нахмурились.

— Тут-то и появляется Андреалфус, да?

— Похоже на то.

— Вероятнее всего.

Прошёл месяц с тех пор, как Архидемон Андреалфус исчез. Заган пришёл к выводу, что его сразили, когда он попытался убить Шер-Хана.

“Этот ужасающий Архидемон проиграл…”

Курока сама видела, что Андреалфус мог останавливать время и раскрывать истинную мощь Священного Меча. Это было почти нечестно, насколько он был силён. Она впервые видела, чтобы Заган был так сильно ранен после битвы. Что же должно было случиться, чтобы повергнуть такого противника?

Некоторое время троица молчала. Первым заговорил Шакс:

— Вот как-то так. Теперь мы хотим перекрыть поток товаров.

— Отклонено. Ваша задача – найти, где скрываются Шер-Хан и Бифронс.

— Но ведь мы не можем просто закрыть на них глаза, правда? — добавила Курока.

— Разве не для этого меня сюда и послали? — удивлённо ответила Гремори.

— А…

“Насколько же далеко он всё продумал?..”

Когда Заган был в замке… или где-либо в Кианоидесе, он казался приятным мужчиной, вечно переживающим из-за Нефи. Но стоило стать его противником, и он становился по-настоящему страшен.

Гремори поднялась из-за стола:

— Ох, божечки. Хотела вернуться в замок к ночи, но, видимо, придётся задержаться подольше.

Она размяла плечи, а Курока, глядя на неё с искренней тревогой, тихо пробормотала:

— …Эм, будьте осторожны.

— Ки-хи. И ты тоже постарайся. Жду от тебя чудесных любовных историй, когда вернусь.

— Думаете, хоть что-то подобное произойдёт? — холодно откликнулась Курока.

Даже старушка нахмурилась от таких слов и метнула подозрительный взгляд на Шакса:

— Перед уходом хочу кое-что уточнить. Как вы тут живёте? Не снимаете ли вы, случайно, одну комнату вдвоём с леди Курокой?

— Да имей же ты совесть. Старик Рафаэль меня бы прикончил за такое.

Лицо Куроки дёрнулось.

“Я, конечно, всё понимаю, но «имей совесть» – это уже как-то слишком…”

Слова прозвучали так, будто Шакс вообще не выносил Куроку.

Гремори сузила глаза:

— Правда? А плащ, значит, ты просто так ей одолжил, пока она спала?

— Эм, ну, в первый день не нашли гостиницу, вот и пришлось… ну…

Шакс начал мяться, но затем выпрямился и твёрдо заявил:

— Позволь мне сказать тебе одну вещь. Я ещё не опустился до того, чтобы притрагиваться к таким детям, как Куроске.

Что-то в голове Куроки лопнуло.

— Господи! Почему ты всё время обращаешься со мной как с ребёнком?! — выкрикнула она, ударив ладонями по стойке и резко поднявшись.

Она не могла позволить ему притворяться, будто он не замечает её чувств. Он был добр, защищал её, и при этом каждый раз говорил такие жестокие вещи, делая вид, будто всё это просто шутки. Это было невыносимо.

Хотя Курока не хотела плакать, глаза сами наполнились слезами. Она и сама не заметила, как её лицо превратилось в комок смятения. Даже Шакс растерялся, увидев это.

— Эй-эй, подожди. Ты всё не так поняла. Это просто такое выражение…

— И-идиотина! Извинись немедленно! Я тут вообще не при чём, чтобы ты знал! — заорала Гремори.

— Ты бросаешь меня?! — ошарашенно возмутился он.

От него отмахнулись и вычеркнули, как ненужный элемент. Курока схватила кружку, которую он у неё отнял. Из неё выплеснулось немного жидкости, но ей было всё равно.

— Я уже давно не ребёнок! Я тоже могу пить вино!

— Эй, стой, это же…!

— Дело дрянь!

Два бесполезных мага кинулись её останавливать, но было поздно: Курока уже прижала кружку к губам. Половина содержимого выплеснулась, зато оставшуюся половину она осушила залпом. Вот только Курока забыла, что по жизни ей катастрофически не везёт.

“А?.. Вкус какой-то странный…”

Напиток был сладким из-за обилия мёда. Но это была не такая сладость, как у конфет. Бармен говорил что-то про сливы, но никакого сливового вкуса не чувствовалось. Неужели взрослым это и правда кажется вкусным? Курока не понимала, какой именно у него был вкус, но впечатления напиток не произвёл.

— Вот видишь… — начала она, но вдруг мир перед глазами поплыл. — Хвух?..

В затылке пульсировала боль. Нет, не только в голове – всё тело будто запылало: грудь, живот, руки. Потеряв равновесие, она осела на пол, а Шакс, в панике, подхватил её под спину.

— Ч-что за?!..

В тот миг, когда Шакс коснулся её, по спине Куроки пробежала дрожь… хотя «дрожь» было словом неподходящим. Это было куда интенсивнее. Словно удар молнии. Но при этом он немного щекотал. Ей захотелось ещё. Такого она не испытывала никогда.

— Что ты творишь?! Выблюй всё немедленно!

— Пя… Я… мя…

Курока физически не могла по приказу вывернуться наизнанку. Она попыталась возмутиться, но вместо слов вышли бессвязные звуки.

Гремори, почесав затылок, подняла кружку:

— Вот оплошала. Надо было самой допить до того, как она коснётся.

— Нет, это я виноват. Надо было объяснить ей, что это за дрянь.

И снова обращаются с ней как с ребёнком. И всё же Курока не могла им возразить после того, что произошло. Она действительно была ребёнком, раз ей так поплохело от одного глотка вина. Но следующие слова Шакса оказались не теми, каких она ожидала:

— Если хочешь попробовать настоящее вино, я потом научу тебя. А вот это пить нельзя.

— Мя?..

— Летнее сливовое вино делают из актинидии.

Курока непонимающе моргнула.

“Актинидии?..”

Курока хотя бы знала, что кошки обожают это растение. Его могли столочь в порошок, а могли и жевать свежим. Говорили, что кошки впадают в опьянение, если попробуют его. И табакси с кат-ши не были исключением. Теперь она вспомнила, что в её родном селении выращивали актинидию, но детям к этим плантациям подходить строго запрещалось. Это считалось развлечением «для взрослых». Так что Курока ни разу сама её не пробовала.

[П.п.: Актинидия полигамная – кустарниковая лиана, произрастающая в Азии. Является стереотипной приманкой для кошек в японской культуре, подобно валериане в России и кошачьей мяте в англоязычных странах. Японское название растения – мататаби.]

— Ууух… хааах… хааах…

Её голос звучал так кокетливо, что Курока не могла поверить, что такие звуки издаёт она. Сейчас ей было сложно даже сидеть, она могла лишь цепляться за Шакса. Сердце колотилось, будто собиралось вырваться наружу. Каждый вздох отзывался пульсом в висках.

Но хуже всего было то, что творилось внизу. Она была уверена, что не обмочилась… но ноги будто подкашивались. Это и есть опьянение? Слёзы всё ещё застилали глаза, и сквозь мутную пелену она различила ярко-красное обеспокоенное лицо Шакса.

— Э-э-э, с-с-с-спокойно, Куроске!

Не найдя в себе сил наблюдать за этим, Гремори решительно шагнула вперёд:

— Хааах… Ты пока помолчи. Леди Курока, возьми себя в руки и внимательно выслушай.

Склонившись к человеческому уху Куроки, она прошептала почти заговорщицки:

— Для нас это просто вино с необычным вкусом, а вот для кошачьих оно вызывает сексуальное возбуждение.

Мозг Куроки словно потух.

“Сексуальное… возбуждение?.. В каком смысле?.. То есть… вот это чувство…”

Она застыла, не в силах осознать услышанное, а Гремори тем временем похлопала её по плечу:

— Ну что, теперь никто не посмеет назвать тебя ребёнком, а? Ки-хи-хи!

— Квсдрфгтыф?! — вырвался из Куроки нечленораздельный вопль.

— А теперь, — сказала Гремори, толкая Шакса в спину, — я отправляюсь выполнять поручение моего повелителя! Жду подробнейший отчёт позже!

— Да заткнись ты! Что нам теперь с ней делать?!

— …На втором этаже есть комнаты, — буркнул бармен.

В таких заведениях обычно имелись комнаты наверху, так что они могли служить и гостиницами. Курока знала, что зачастую они использовались для «подобных случаев». Гремори хохотала, словно всё это было донельзя забавным. Шакс был красный как рак. Бармен глядел на них с видом человека, которому надоело наблюдать чужие любовные сцены. Всё кружилось перед глазами Куроки, и сознание стремительно уходило в темноту.

“Да будь что будет!”

С этой мыслью Курока отпустила своё сознание.