Глухая ударная волна подняла в воздух облако пыли.

— Вы в порядке, сэр Заган?!

Глубоко под Кианоидесом, в огромном гроте внутри Дворца Архидемона. Пространство напоминало пещеру под замком Загана, только было куда больше, а стены и потолок были тщательно укреплены.

К нему подбежал колдун с головой льва. Всё его тело было в мускулах, твёрдых как сталь. В чисто физическом плане этот исполин значительно превосходил Загана. Это был Чёрный Клинок Кимарис, верный подданный и правая рука Загана.

Заган поднялся из груды обломков, встряхнул головой и спокойно ответил:

— Не переживай. Я сам виноват. Должен был увернуться вовремя.

Из его головы текла кровь, но рана уже почти затянулась. Через несколько секунд не останется и следа. Кровь была лишь остатками того, что уже успело вытечь.

Заган был специалистом в области усиления тела магией. Даже если бы ему вырвали внутренности, он восстановился бы меньше чем за минуту. Тем не менее в серебряных глазах уже проступали следы усталости.

— …Сэр Заган. Это безрассудство. Знаю, что это звучит высокомерно, но я считаю, что будет крайне сложно уловить мои движения человеческим зрением, даже если оно усилено магией.

— Знаю. Именно поэтому я и рассчитываю на тебя.

Обычно сила мага определялась умением в колдовстве. И поэтому простая физическая мощь не имела значения. Как пример: возьмём Ангельского Рыцаря, и представим, что его меч может разрубить что угодно и двигается со скоростью света. Для мага нет ни одной причины сражаться с ним лоб в лоб. Гораздо разумнее было бы смешать яд без вкуса, цвета и запаха, который убивал бы от одного вдоха, и подсыпать его тайком. Или просто сбросить врага в бездонную пропасть.

Настоящая сила мага – это знания, позволяющие создавать и воплощать такие схемы. Когда Барбатос похитил Нефи – тогда, когда Заган только стал Архидемоном, – всё это проявилось в полной мере. Если бы Барбатос просто бежал, не вступая в бой, каков был бы исход? Кто в мире смог бы догнать мастера телепортации вроде него? Разве что другой Архидемон, вроде Кота Долин Фуркаса, но не более. Вот что для магов было разницей в силе.

Заган тогда победил лишь потому, что Барбатос упорно пытался победить его в драке. И Заган это прекрасно понимал. Иными словами, он знал, что как только покажется сам, Барбатос выглянет и окажется вытянут на поле Загана.

“Именно за это я и уважаю Кимариса…”

Подобная сила обычно не имела особого смысла для магов. Кимарис не стал кандидатом в Архидемоны из-за какой-то необычайной способности, какая была у Загана. Но его физическая мощь была чудовищна. Даже маги, что презирали грубую силу, были вынуждены считаться с ним. Иными словами, маг Кимарис был мастером, превосходящим самого Загана в искусстве чистого насилия.

“Как этот зверь умудряется оставаться джентльменом, специализируясь в таком виде магии?..”

Кимарис был человеком куда благороднее, чем большинство Ангельских Рыцарей, не говоря уж о магах.

— Прости, но мне всё ещё нужна твоя помощь. Похоже, этот приём получится освоить только бесконечными повторами.

Кимарис смущённо улыбнулся:

— Как прикажете. Но, с вашего позволения, я бы предложил немного передохнуть.

— Хм... Если уж это ты предлагаешь, то от такого совета я не откажусь.

Он не мог отрицать, что усталость действительно копилась. Возвращаться в замок в таком виде и заставлять Нефи волноваться – это всё равно что ставить телегу впереди лошади. Поэтому он покорно принял совет Кимариса и опустился на груду камней.

— Можно вопрос, пока отдыхаем? — спросил Заган.

— Конечно. Спрашивайте о чём угодно.

— Зачем тебе такая сила?

Глаза Кимариса на миг расширились. Его специализация, как и у Загана, была очень необычна для магов. Никто не выбирает подобный путь без веской причины. И без железной решимости дойти до конца, не погибнув по дороге.

— Хм... Считай, что мне просто любопытно. Можешь не отвечать, если не хочешь.

— Нет, — Кимарис покачал головой. — Но прошу, не рассказывайте об этом мисс Гремори. Так пойдёт?

— Конечно.

Заган слегка приподнял брови. Странно было слышать, что Кимарис вообще держит что-то в тайне от Гремори.

— Хорошо. Поначалу я хотел силы ради мести, — сказал Кимарис, садясь на крупный обломок.

— Вот оно как. Это довольно логично, — кивнул Заган. Это действительно была простая и понятная причина.

— Когда я был ребёнком, у меня был близкий друг. Я был заносчивым и буйным. А он, наоборот, был удивительно добрым. Увидит раненого – поможет обработать рану, заметит кого-то в беде – бросится спасать. Для него это было естественно.

Из уст того Кимариса, которого сейчас знал Заган, это звучало невероятно.

“Значит, тот друг и повлиял на него?”

— Но однажды… — Кимарис стиснул зубы, — на деревню напал маг. Мы, леонины, могли сражаться с магами на равных, даже не используя магию. Наша раса очень сильна. Это относилось и к моему отцу, к брату, даже к старейшине деревни... Но выжили только я и мой друг.

Леонины уже считались исчезнувшим видом. Случившееся должно было быть семьдесят, может, восемьдесят лет назад. Но в глазах Кимариса не было ненависти, лишь печаль.

— Тогда я понял, насколько был слаб, несмотря на свое самодовольство. Я плакал от злости и стыда. Но не пал в отчаяние, только в ярость. Думаю, потому что рядом был мой друг. Ведь именно он и напал на деревню.

— ...Что? — глаза Загана расширились от удивления. — Зачем он это сделал?

Кимарис покачал головой:

— Не знаю. В то утро мы дрались, как обычно, помогали по хозяйству. Возможно, он сблизился со мной лишь ради того, чтобы выведать, как живёт деревня.

Похоже, это было не просто предательство. Не соответствуя ужасам рассказа, голос Кимариса звучал пусто.

— После этого я потерял рассудок и годами бродил по миру, как монстр. Тогда-то меня и подобрала мисс Гремори и научила магии.

“Так вот как они познакомились…”

Какой же проблемной она была старушкой. Хотя, судя по воспоминаниям Кимариса, были времена, когда она жила добросовестно.

— Но даже научившись магии, я не забыл о мести. Напротив, я учился магии, чтобы однажды победить и его, и саму Гремори. Но она тренировала меня без пощады, несмотря на моё желание... Это раздражало, но я не ненавидел это.

Заган почувствовал неловкость. Но выражение Кимариса снова помрачнело.

— Спустя примерно лет десять мисс Гремори упала без чувств.

“Хм? Очередная перегрузка силой любви, или как она это называет?” чуть не ляпнул Заган, но в последний момент сдержался.

— …Что же произошло?

— Мисс Гремори остановила моё буйство. Но на самом деле после той схватки она получила тяжелейшие раны. К тому моменту даже её учитель не могла вылечить их, а я знал только боевую магию… — Кимарис замолчал и закрыл лицо рукой. — И тут снова появился он. Тот самый мой друг.

Он говорил так, будто их запутанные отношения до сих пор не до конца прояснились.

— Мой друг сказал мне, что может спасти мисс Гремори. Но взамен потребовал, чтобы я расстался с той силой, что я накопил ради мести. Мне пришлось выбирать. Месть… или мисс Гремори.

Заган подумал о том, какой же силой он мог обладать, но его выбор был очевиден. Ведь Гремори по-прежнему была рядом с Кимарисом.

— Я решил прямо тогда. Мисс Гремори спасла мне жизнь, так что я решил стал настолько сильным, чтобы мочь защитить её. Вот за что я сражаюсь.

— …Понятно. И поэтому ты так силён.

Так он и стал кандидатом в Архидемоны.

Заган поддразнил его:

— И Гремори ни о чём из этого не знает?

— Я не говорил ей, но, думаю, она уже сама догадалась.

Ну конечно, эта старушка и сама была кандидатом в Архидемоны. Она – выдающийся маг, соперничающий с Барбатосом. На самом деле, неясно даже, кто из них талантливее. Наверняка она поняла, что должно было что-то произойти, чтобы её смертельные раны вдруг исцелились.

“Ага. Теперь понятно, почему Гремори так неловко ведёт себя только рядом с Кимарисом…”

Заган предположил, что она чувствует себя обязанной за то, что тот отказался от мести ради неё. Но с его точки зрения это был лишь предлог. Как бы там ни было, она так и не разобралась в своих чувствах за полвека, что было для Загана удивительно.

“Стоп… полвека – это ведь не так уж и долго…” мелькнуло у него в голове.

Он совершенно не представлял себя в близких отношениях с Нефи через пятьдесят лет. Зато легко мог представить, как краснеет и корчится от смущения даже через сто лет.

— Мне кажется, вам не о чем здесь волноваться, верно? — наклонил голову Кимарис.

— Эх… как бы это сказать… я просто начал размышлять о себе. Не беспокойся.

— А… Точно.

Заган немного огорчился, увидев, как быстро его слова убедили Кимариса. Тут до него дошло ещё кое-что.

“Значит, тот друг ещё жив…”

И раз он не назвал имя…

— Можешь не отвечать, но позволь спросить ещё кое о чём, — сказал Заган

— О чём же?

— Этого твоего друга… звали Шер-Хан?

Кимарис замолчал, и уже это служило ответом. Заган без слов встал.

— Мы уже слишком долго болтаем. Если не поторопимся, опоздаем на ужин.

— …Верно, — мрачно отозвался Кимарис.

Заган хлопнул льва по груди.

— Я считаю своим долгом отвечать на надежды тех, кто служит мне. Если ты этого пожелаешь, я преподнесу тебе голову Шер-Хана на блюде. И если ты предпочтёшь пощадить ему жизнь – оставлю её.

Он словно отдал Кимарису власть над судьбой Шер-Хана.

Кимарис удивлённо моргнул, потом улыбнулся и сказал:

— Я действительно рад, что служу вам, мой король.