— Хаа, никак не могу разобраться со всеми этими проблемами…

После завтрака Заган тяжело вздохнул в своём тронном зале. Он хорошо выспался, и потому голова работала ясно. Но когда он попытался осмыслить свою текущую ситуацию, то не смог сдержать вздоха.

— Хмм? Непривычно видеть, как вы так вздыхаете, сэр Заган, — сказал Кимарис.

На протяжении последнего месяца Заган просил льва сопровождать себя ради магических экспериментов и тренировок. Сегодня план был тот же, и потому Кимарис пришёл за ним в тронный зал.

— А, уже пора?

— Да, это тоже, но я ещё не видел мисс Гремори сегодня. Я подумал, не создавала ли она снова каких-либо проблем…

Заган хмуро кивнул, поняв намёк.

— Гремори опять паясничала сегодня утром, поэтому я отправил её заняться одним делом. Она должна вернуться завтра.

— Это дело далеко? Мне кажется, в таком случае я справился бы быстрее.

Ни один маг не мог угнаться за Кимарисом, также известным как Чёрный Клинок. Только Фолл могла приблизиться к его скорости, таков уж был потенциал взрослого дракона. Но Заган всё же отрицательно покачал головой.

— Это дело больше подойдёт для неё. Оно касается Куроки и Шакса.

— Понятно…

Кимарис прищурился, как будто всё сложилось в картинку, а Заган раздражённо пожал плечами.

— Касательно твоего первого вопроса: мы начали подготавливать ответ на Шер-Хана ещё во время Альшер Имеры. Но наши распри длятся уже три месяца, я не могу не вздыхать.

Заган хотел бы одним ударом покончить с этим, но конфликт затянулся из-за вмешательства Бифронса.

“Давно уже надо было убить Бифронса. Один раз я уже пощадил этого паразита, и второй шанс ему не полагается.”

Оставлять Архидемона в живых приносило одни беды.

— И… Азазель, полагаю, — тяжело добавил Кимарис.

Помрачнев, Заган кивнул. Всё началось, когда он нашёл это имя в записке из скрытой эльфийской деревни. Погоня за Азазелем привела к встрече с вампиршей Альшерой, затем – к следам, связанным со старым другом Марком. А когда он наконец раскрыл настоящую личность своего старого приятеля, перед ним предстал и сам Азазель. В день, когда была завершена постройка великой бани, Заган с Барбатосом столкнулись с «тенью», которая завладела телом той бедной девочки. Альшера уклонилась от прямого ответа, но сомнений не оставалось – это был Азазель.

“Она ведь назвала его своим врагом.”

Альшера утверждала, что собирается разобраться с ним собственными силами, но Заган не относился к тем, кто спокойно перекладывает проблемы на чужие плечи.

“Похоже, Андреалфус тоже потерпел поражение…”

Он, правда, и не питал особых надежд на Андреалфуса, но становилось очевидно, что все важные вещи придётся делать самому. Даже если Андреалфус передал свой Священный Меч преемнику, у него всё ещё оставалась Печать Архидемона. Даже без Ангельского Покаяния он оставался сильнейшим из Архидемонов.

“Выходит, его прикончил Бифронс…”

В лучшие свои годы Шер-Хан мог тягаться с Андреалфусом по силе. Но мысль о том, что он мог его победить, казалась Загану просто смешной. Единственная причина, по которой он сам в прошлый раз выиграл, заключалась в том, что Андреалфус не стремился убить его. Если бы тот пошёл в бой всерьёз, никто не устоял бы. Значит, если он пал, то у него не было шанса сопротивляться.

Бифронс обладал способностью превращать своё тело во что-то, похожее на песчинки. Заган не знал, в чём природа этой силы, но подозревал, что это было врождённое свойство его расы, а не какая-то магия. И даже Андреалфус ничего не смог сделать, когда такие песчинки проникли внутрь его тела.

Разумеется, Бифронс не раз пытался провернуть то же самое с самим Заганом. Но глаза Загана могли смутно различать эти песчинки, и потому он всегда стремительно набрасывался на Бифронса, прежде чем они успевали к нему прикоснуться.

Заган откинулся на спинку трона и посмотрел на потолок.

— Похоже, у меня слишком много врагов, что мутят воду.

— Было бы неплохо, если бы мы могли со всем разобраться, просто снеся кому-то голову, — с горечью усмехнулся Кимарис.

“Я думал, у меня клубок проблем, но, может, всё не так уж сложно?”

Заган задумался, свёл всё воедино и произнёс вслух:

— Пожалуй, мы действительно можем всё решить, снеся одну голову… пока что.

— Пока что?

Заган стал загибать пальцы по одному:

— На данный момент у меня три врага: Шер-Хан, Бифронс и Азазель.

Альшера просила его не вмешиваться в дела Азазеля, но было поздно. Раз тот появился перед ним и напал, Загану придётся с ним разобраться. Пока Азазель разгуливает на свободе, Нефи и остальные не увидят настоящего покоя.

Заган поднял два пальца на правой руке и один на левой.

— Из них Шер-Хан и Бифронс действуют вместе. Но их лидер – Шер-хан. Будь всё наоборот, Бифронс уже устроил бы нам куда более мерзкие ловушки. Иными словами, если Шер-Хан погибнет, Бифронсу незачем будет сражаться.

Мелкий Архидемон, конечно, не успокоится и рано или поздно полезет на него снова, но это уже будет отдельной проблемой, требующей подготовки. А пока он наверняка затаится.

Кимарис просто кивнул в ответ. Заган перевёл взгляд на левую руку:

— Далее – Азазель. Я уже приготовил кое-какие меры, но, честно говоря, не чувствую, что смогу победить. Если он объявится снова, придётся просить помощи у Альшеры, как бы мне этого ни хотелось.

— …То есть, это противник, которого даже вы не можете одолеть? — тихо произнёс Кимарис, а его чёрная шерсть дрогнула.

Заган никогда прежде не признавал, что есть враг, с которым он не справится в одиночку.

— Но вот что странно. Почему его не видно уже месяц после того, как он явился? Почему вообще показался именно в тот момент?

— «В тот момент»? — Кимарис нахмурился, стараясь уловить смысл.

— Я предполагаю, что Азазель не способен свободно действовать в этом мире. Разве не похоже на правду?

Глаза Кимариса широко раскрылись.

— Действительно. В таком случае это объясняет, почему он больше не появлялся. Но скажите, у вас есть доказательства?

— Во-первых, ему пришлось использовать тело той жалкой девочки. Когда я в последний раз видел эту соплячку, в ней не было ничего, напоминающего ужасающую мощь Азазеля. Он захватил её тело в ту самую ночь, когда появился передо мной.

Заган не знал, каким именно образом произошло вселение, но был уверен, что за этим стоял Бифронс.

— Иными словами, для его появления нужно некое вместилище?

— …Именно.

А то «вместилище» было основательно уничтожено. Вмешательство Бифронса сохранило ей жизнь, но она висела на волоске. А Охотники за Серафимами были оружием, подобным Небесному Фосфору: раны, нанесённые им, нельзя было исцелить. Восстановиться можно было лишь создав новое тело или нечто столь же радикальное.

“Она не была настолько безнадёжным отбросом, чтобы заслужить такую участь…”

Сожаление до сих пор терзало Загана. Он никогда не думал, что неспособность спасти того, кого хотел защитить, оставит такое горькое послевкусие. Именно потому он не собирался позволять Нефи, Фолл, Нефтерос или кому-либо из близких пройти через нечто подобное.

Кимарис, однако, сразу указал на очевидную брешь в рассуждениях:

— Но ведь у неё есть сестра-близнец, не так ли? В таком случае выходит, что существует ещё одно возможное вместилище.

— …Возможно, и не одно.

Дексия и Аристелла. Эти близнецы были подчинёнными Шер-Хана, но лица у них были точь-в-точь, как у той девочки, которую старая подруга Загана, Стелла, привела в замок. Слишком уж большое совпадение, чтобы быть случайностью. Заган уже послал Стелле предупреждение, и теперь даже Архидемону не подступиться к ней без серьёзной подготовки.

— Прежде чем ответить на твои сомнения, позволь задать свой вопрос, — сказал Заган, собрав воедино все факты. — Какова, по-твоему, истинная цель Шер-Хана?

— Это… — начал Кимарис, но не договорил.

Шакс утверждал, что тот ведёт себя так, будто хочет спасти человечество, но при этом нападает на редкие виды вроде Куроки. Такое противоречие наводило на мысль, что у него раздвоение личности.

— Что касается Аристеллы… — продолжил Заган. — У меня осталась часть её тела. Я изучил её и нашёл кое-что весьма любопытное.

Её две отрубленные руки остались лежать на месте. Заган, как истинный маг, не стал устраивать погребения, а вскрыл их ради исследования. Это было кощунство, но добытые сведения того стоили.

— Похоже, она не человек. Но и не неполноценная форма жизни, вроде гомункула. По крайней мере, она не похожа ни на одно известное мне создание. Скорее всего, это оригинальная магическая форма жизни, созданная самим Шер-Ханом.

— Магическая форма жизни?.. — удивлённо пробормотал Кимарис, услышав неожиданный термин.

— Думаю, Шер-Хан намерен довести эту форму до совершенства.

— Хмм, — кивнул лев. — То есть охота на редкие виды нужна ему, чтобы собирать материалы для этого?

— Именно. И разве не очевидно, что полчища теней, появившихся во время Альшер Имеры, – это неудачные образцы, так и не достигшие уровня близнецов?

— Тогда… вы хотите сказать… — Кимарис осёкся, тело его напряглось при одном упоминании о тенях.

— Шер-Хан, вероятно, пытается создать Азазеля, — спокойно произнёс Заган.

Заган всё ещё не был уверен, чем именно был Азазель. Но общая картина уже вырисовывалась. Было два человека, с кем близнецы контактировали перед тем, как исчезнуть из города. Второй случай Заган видел сам, но перед ним они встретили ещё кое-кого. Заган знал, что тот человек некоторое время страдал от странных кошмаров. Делать вывод без доказательств было рискованно, но если считать, что именно эта девушка стала первой одержимой, то близнецы могли «завершиться» после соприкосновения с ней.

“Иными словами, Азазель и Владыка Демонов – это одно и то же существо.”

Заган вспомнил события Альшер Имеры:

— Те тени, что появились тогда, имели облик убитых редких видов. Я не понимаю, как это работает, но, возможно, Азазель способен воскрешать мёртвых.

— То есть, убивая редкие виды, он потом собирается их воскресить?..

— Полагаю, он думает именно так. Хотя для тех, кого убили, это не делает участь легче.

Ведь никак нельзя было доказать, что воскресшие останутся теми же самыми, кто погиб.

Кимарис приложил руку к виску, будто от внезапной головной боли, и спросил:

— Он… он что, и вправду следует этой безумной идее?

— А? Ты о чём? — нахмурился Заган.

Лев поспешно замотал головой, будто отгоняя ненужные мысли.

— Ах, ничего. Неважно. Но выходит, Шер-Хан использует даже Азазеля как пешку? Тогда оставшаяся близняшка…

— Не будь глупцом. Пусть тело и уничтожено, но Бифронс забрал образец Азазеля с собой. Наверняка сейчас они радостно разделывают его где-то в подземелье. Ценный запасной экземпляр так просто не расходуют.

Именно поэтому эти двое Архидемонов вели себя спокойно весь последний месяц. Шер-Хан мог вновь призвать Азазеля через Дексию – и именно поэтому он держал её под особым присмотром.

Пусть её превращение ещё не закончено, но она оставалась одним из первых плодов его труда, и он будет защищать её любой ценой. Такова натура колдуна. Он не был настолько глуп, чтобы безответственно бросить её в Загана.

Кимарис вздрогнул при одной мысли об этом, а потом, будто молясь о здравом уме того, кого когда-то считал товарищем, глухо пробормотал:

— Какова вероятность, что Шер-Хан пытается исцелить свою драгоценную подчинённую?..

— Он же из тех безумцев, уверенных, что может воскрешать убитых. Скорее всего, он думает, что сможет вернуть её после того, как использует её тело для завершения Азазеля.

Напротив, он, скорее всего, запрятал её подальше, бережно поддерживая в ней жизнь. Кимарис прикрыл глаза рукой, подумав о трагичности её судьбы.

— …Мы немного отвлеклись, — напомнил Заган. — Короче говоря, хоть и кажется, что всё это никак не связано, но Шер-Хан, Бифронс и Азазель связаны одной нитью.

Если Азазель и правда был Владыкой Демонов, то Бифронс стал первым, кто попытался его воскресить. Затем Шер-Хан попытался сделать то же самое, но другим методом. Потому-то они и объединились, и потому Азазель вновь начал действовать.

— Шер-Хан сейчас управляет всем. Уберём его – Бифронс затихнет, а Азазеля удастся остановить.

Разумеется, с Бифронсом тоже предстояло разобраться. И хотя уничтожение вместилища Азазеля выглядело логичным, не было уверенности, что это вновь запечатает чудовище, ведь оно уже начало двигаться. Но поражение Шер-Хана всё равно оставалось самым быстрым способом разрешить происходящее.

“Я уже разыграл нужные карты, чтобы всё к этому привести. Осталось лишь подготовиться к финалу.”

— …Понимаю, — с лёгкой обречённостью сказал Кимарис. — Это имеет смысл. Видимо, другого пути нет.

— Хм? — Заган нахмурился, уловив в голосе что-то странное.

Но лев лишь широко улыбнулся, как он обычно и делал, и произнёс:

— Похоже, мы слишком увлеклись беседой. Время пришло.

— Вот как? Ну что ж, сегодня снова рассчитываю на тебя.

— Разумеется.

Архидемон со своим верным спутником покинули тронный зал.