Примерно в то же время, когда Заган прибыл в Святой Город Разиэль, Шастиль находилась в центральном соборе. Каждый день его посещало более десяти тысяч человек. Кардиналы и архиепископы читали проповеди в часовне, где верующие возносили благодарности и исповедовались. А Шастиль сейчас находилась примерно в десятке метров под этим местом.

Там, где обычно располагался бы склеп, под собором находился зал с большим круглым столом. Вокруг него – двенадцать кресел, по числу Священных Мечей, символизирующих силу церкви. Шастиль заняла своё место – кресло с выгравированным именем её Священного Меча, Азраила.

Несмотря на то что собрание должно было скоро начаться, некоторые кресла всё ещё оставались пустыми, из-за чего в воздухе уже витало напряжение. Слабонервный человек наверняка потерял бы сознание, просто переступив порог этого места.

Шастиль сдержала вздох в этой гнетущей атмосфере. В своей Освящённой Броне и с собранными набок алыми волосами, она выглядела поистине доблестной и красивой. Это был её «рабочий режим», скрывающий её истинную натуру плаксы.

Напротив неё с грохотом уселся рыцарь с массивным телосложением. Ему было под сорок, и он был настолько широкоплеч, что казался стеснённым в своей броне. Поглаживая пышные усы, он посмотрел на Шастиль с откровенным презрением.

— Хмф. Удивительно. В святом соборе завёлся предатель.

— Какой ужас, лорд Калтиайнен. Вам нужна моя помощь в этом деле?

Шастиль была более чем готова к подобным насмешкам и ответила с невозмутимым спокойствием. Калтиайнен оскалил зубы и впился в неё взглядом.

— Прекратите оба. Мы собрались здесь не для того, чтобы ругаться друг с другом, — одёрнул их рыцарь с длинными волосами. Он был ещё молод, выглядел примерно на тридцать. Волнистые светлые волосы, голубые глаза, благородные манеры – он воплощал собой образ идеального рыцаря. Его место находилось прямо справа от Шастиль.

Калтиайнен метнул в него убийственный взгляд.

— Не лезь не в своё дело, Вальякка. Это не место для таких неженок, как ты.

— Позволю себе не согласиться. Леди Лилквист прежде всего женщина. А рыцарь должен проявлять уважение к даме, разве нет?

Вальякка убрал волосы с лица и вызывающе усмехнулся. Калтиайнен лишь недовольно скривился.

— Рыцари, говоришь? Может, ты имел в виду убийцы? Наша задача – вырезать колдунов. А справедливость, честь и прочую болтовню оставь святошам-кардиналам.

Калтиайнен практически выплёвывал слова. Он откинулся на спинку кресла и умолк. Качественный дубовый стул жалобно заскрипел под его весом. Вальякка скользнул по нему взглядом, затем повернулся к Шастиль и заговорил тоном чуть более личным:

— Всё такой же вспыльчивый, как и всегда. Но, леди Лилквист, и от вас я не ожидал столь провокационного поведения. Вы ведь осознаёте, в каком положении находитесь?

— Ваше беспокойство напрасно, лорд Вальякка. Я не такая уж хрупкая дева, чтобы нуждаться в жалости.

— Для меня вы навсегда останетесь хрупкой девой. Сильвестр никогда бы мне не простил, если бы с вами что-нибудь случилось.

Так звали брата Шастиль, погибшего пять лет назад. Когда-то он был адъютантом Вальякки.

— ...Я знаю.

Шастиль опустила плечи, и Вальякка тяжело вздохнул и снова осмотрел окружающих.

— Но всё же, лучше бы вам сейчас быть сдержаннее. Все и так на взводе, — И с этими словами его голос стал суровее, — Потому что один из двенадцати Священных Мечей оказался в руках Архидемона.

Это означало, что один из двенадцати стульев за этим столом теперь навсегда останется пуст. Это и было причиной, по которой Шастиль сюда вызвали. Причиной, по которой одиннадцать оставшихся Архангелов были собраны вместе.

Глухой звон раздался по залу, когда Калтиайнен с силой ударил ножнами своего меча о пол.

— Не верю, что такой выдающийся рыцарь, как Рафаэль, пал в честном бою. Наверняка он угодил в подлую ловушку этих проклятых колдунов!

Архангелы, наделённые Священными Мечами, всё ещё оставались людьми. Они регулярно теряли свои жизни в бою. И каждый раз, когда это происходило, оставшиеся одиннадцать Архангелов должны были проследить, чтобы Священный Меч был передан новому наследнику.

Церемония передачи Священных Мечей проводилась уже сотни лет. Такое было впервые, чтобы меч, предназначенный для передачи другому, был утерян вместе со своим владельцем. И лишь на днях стало известно, что он оказался в руках Архидемона Загана.

“Хотя, технически, он не «пал»... Лорд Рафаэль жив и здоров…” только Шастиль знала об этом, но она точно не могла озвучить эту информацию здесь. Лицо Калтиайнена, обычно невозмутимое, сейчас было мокрым от слёз – похоже, он хорошо знал Рафаэля.

В этот момент дверь в зал бесцеремонно распахнулась, и в воздухе раздался совершенно незаинтересованный голос мужчины средних лет:

— Так, что тут за шум? И вообще, хватит ныть, Калтиайнен. Вот, держи мой платок... Да, да, знаю, Рафаэль был хорошим мужиком.

Этот человек также понимал, что сейчас было время оплакивать Рафаэля. Калтиайнен взял платок и, всхлипывая, ответил:

— О-о-о-ох! И не говори, Дикмайер! Я никогда!.. Я никогда не знал другого мужчины, который бы убивал колдунов с такой лёгкостью и достоинством! Он был первым, кого я действительно уважал!

— ...Слушай, может, хватит размазывать повсюду сопли?

На место рядом с убитым горем Калтиайненом сел рыцарь средних лет… Михаэль Дикмайер. Заметив Шастиль, он небрежно поднял руку:

— Йо, Шастиль. Прошёл, наверное, месяц, да?

— Уж не наскучило ли вам море, лорд Михаэль? — ответила она, и Михаэль тут же побледнел и покачал головой.

— Прошу, даже не напоминай. Меня наконец-то отозвали обратно. Я и вспоминать об этом море не хочу.

Он слабо улыбнулся, но Шастиль, зная его истинную сущность, не могла воспринимать его поведение за чистую монету.

“Архидемон Андреалфус... До сих пор не верится, что мы встречаемся вот так.”

Мужчина, которого считали сильнейшим из Архангелов и который здесь звался Михаэлем, был также и колдуном, возглавлявшим всех Архидемонов. Шастиль уже не знала во что верить, учитывая его привычное легкомысленное поведение.

Из всех присутствующих в комнате только эти четверо рыцарей выделялись своим поведением. Остальные Ангельские Рыцари просто молча сидели на своих местах. Собрались ещё не все, но молчаливыми были относительно молодые рыцари. Одному рыцарю по имени Хартонен было за тридцать, и он был известен своей немногословностью. Но остальные рыцари были из поколения Шастиль.

“Ещё не прошёл и год с тех пор, как они унаследовали свои Священные Мечи, так что это вполне объяснимо.”

Сама Шастиль уже давно обвыклась, ведь она унаследовала свой меч в тринадцать лет. Но когда она только стала Архангелом, то наверняка вела себя так же.

Причина, по которой теперь было так много молодых Архангелов, крылась в том, что почти половина предыдущих пала в бою год назад. Это была та самая битва, в которой Рафаэль тоже должен был погибнуть, если бы не испил крови Оробаса.

Все эти юные Архангелы – это те, кто унаследовал мечи после той бойни. Вполне естественно, что они хранили молчание на собрании, посвящённом смерти самого грозного из Архангелов, особенно на фоне бушующего Калтиайнена.

Но эта тяжёлая атмосфера в одно мгновение рассыпалась вдребезги.

— О, это же Шастиль? С Альшер Имеры не виделись, да?

Знакомый голос окликнул Шастиль так, будто его обладатель не имел ни малейшего понятия, что такое уместность, и Шастиль резко вскочила, уставившись в изумлении:

— С-Стелла?! Почему ты здесь...?

Это была подруга детства Загана, к которой он относился как к сестре. У неё были рыжие волосы, как и у Шастиль, и единственный алый глаз. Второй глаз был прикрыт чёлкой. В прошлый раз, когда они виделись, Стелла носила мантию колдуна, но сейчас на ней была церемониальная форма Ангельского Рыцаря.

Стелла неловко рассмеялась:

— Я и сама толком не поняла, мне просто велели прийти. Что поделать? А-ха-ха-ха...

— О, ты опоздала, Стелла. Хотя у тебя и места нет. Встань за мной.

— ...Что? Даже стула не дали? Тогда зачем вообще было меня звать?

Стелла явно звучала неуместно, и Калтиайнен, у которого уже вздулась вена на лбу, заорал:

— Заткнись, женщина! Здесь не место таким, как ты!

Его выбор слов был грубоват, но в них был смысл. В этот зал должны были допускаться только Архангелы. Именно поэтому Нефтерос и Ричард дожидались снаружи. Неясно, знала ли об этом Стелла, но в ответ она просто хищно улыбнулась.

— Чё? Не думай, будто я сама сюда припёрлась, ясно? — её серебряный глаз под чёлкой зловеще блеснул.

Шастиль построила с этой девушкой дружественные отношения благодаря их общему знакомому Загану, но это не отменяло того факта, что она оставалась магом. Она точно не могла произвести хорошего впечатления на Ангельского Рыцаря.

“Постой-ка! Она что, собирается устроить здесь бойню?!”

Стелла была частью семьи Загана. Шастиль считала её союзником, но если дойдёт до драки с десятком Архангелов…

“Хотя... может, у нас есть шанс? Лорд Михаэль будет за неё, так что, может…”

В Стелле чувствовалась сила, достаточная, чтобы поверить в такую возможность. Но если остальные Архангелы узнают, кто она на самом деле, живой она отсюда не выйдет.

Шастиль побледнела, а старый раздолбай, который тоже не умел чувствовать атмосферу, улыбнулся и хлопнул в ладоши:

— Ммм! Твоему учителю приятно видеть, как ты налаживаешь связи, но давай чуточку мягче, ладно? Посмотри, Калтиайнен уже почти меч вытащил.

Хоть он и не держался за рукоять, но взглядом Калтиайнен ясно давал понять, что готов зарезать Михаэля, если тот приблизится хоть на шаг.

— Эй, эта баба – твоя знакомая, что ли?

— М? А, ну да. Позволь представить. Это моя ученица, Стелла. Я планирую выдвинуть её кандидаткой на следующий освободившийся Священный Меч, так что и привёл её.

Даже сама Стелла посмотрела на него взглядом, полным удивления.

— ...Чего? В первый раз об этом слышу.

— Правда? Я тебе не говорил?

Михаэль отвечал так, будто дурачился, и даже те Ангельские Рыцари, что до этого молча сидели, начали кричать, приковав к нему взгляды.

— Так вы хотите сказать, что она – кандидат в Архангелы, лорд Дикмайер?!

— Почему вы озвучиваете такие важные вещи в такой нелепой манере?!

Возмущение высказали двое рыцарей, удивительно похожих друг на друга.

— О, а вы, братья Ютилайнены, хорошо ладите, да?

Эти двое были братьями, каждый из которых унаследовал Священный Меч. Старшему было двадцать, а младшему – семнадцать, и он получил меч всего несколько дней назад. Оба считались одними из лучших учеников фехтовальной академии Святого Города.

Они могли позволить себе говорить с Михаэлем так неформально именно из-за его несерьёзного характера. Но Шастиль, похоже, была потрясена больше всех.

“Стелла – кандидат в Архангелы?..”

Так вот почему Архидемон Андреалфус так просил Загана, чтобы та осталась под его опекой? И знал ли сам Заган? Шастиль нахмурилась и в это время заметила, как из-за двери, через которую зашла Стелла, выглядывает маленькая девочка.

“Это ведь та самая девочка с Альшер Имера…”

Всё ещё не успев сесть, Шастиль тут же направилась к девочке.

— О, ты...

— Шастиль. Ты же Лизетта, верно?

Лизетта слегка кивнула. На ней была аккуратная, почти аристократическая одежда – полная противоположность тому, что было в прошлый раз.

“Я думала, она осталась у Загана, но, похоже, о ней заботится Стелла.”

— С ней всё будет в порядке? — дрожащим голосом спросила Лизетта.

Шастиль мягко улыбнулась и, чтобы её успокоить, погладила по голове:

— Всё хорошо. Стелла сильнее меня. Рыцарям такого уровня она точно не проиграет.

Она искренне старалась приободрить девочку, но её слова были не самыми удачными.

— ...Эй, можешь не подливать масла в огонь? — простонал Михаэль, потирая виски. Вены на лбу Калтиайнена уже лопались, и теперь он вскочил с мечом в руке.

— Как скажешь. Вызов принят.

— Эй, ну серьёзно, остынь. Зачем так бушевать из-за обычной ученицы?

— Не буду. Я аж чую вонь колдуна. Терпеть не могу!

— Что, правда?

Михаэль не думал, что её могут раскрыть по запаху, поэтому начал нюхать своим подмышки, проверяя, не от него ли это.

“Ну, Лорду Михаэлю придётся труднее всего, если её личность раскроют…” подумала Шастиль.

И как раз в тот момент, когда Калтиайнен с налитыми кровью глазами собирался достать меч из ножен...

— Стоять!

Мимо Лизетты в комнату прошёл ещё один Ангельский Рыцарь. Это был мальчик примерно тринадцати лет, одного возраста с Лизеттой. На его небольшом теле Освящённый Доспех выглядел слишком громоздким. У мальчика были каштановые волосы и зелёные глаза, и он вёл себя очень серьёзно. Шастиль не могла об этом знать, но это был тот самый мальчик, который ехал в одной карете с Заганом и эльфийкой-Ангельским Рыцарем.

Почти все в зале, увидев его, сразу вспомнили имя другого мужчины. И, конечно, первым, кто с довольным смехом отреагировал, был не кто иной, как Михаэль.

— Опаздываешь, Младшой. Все старпёры уже тут. Мало чести молодым так задерживаться.

— Лорд Михаэль тоже опоздал, — быстро отпарировала Шастиль, и Михаэль быстро отвернулся, начав свистеть.

— Прошу прощения за опоздание, — извинился мальчик со вздохом, — Но, пожалуйста, прекратите называть меня Младшой, лорд Дикмайер.

Михаэль с совершенно беззастенчивым видом шлёпнул себя по лбу:

— Упс. Виноват. Гиниас Галахад Второй, Верховный Архангел.

Действительно, этот мальчик был главой всех Архангелов. Он был сыном предыдущего Верховного Архангела, Гиниаса Галахада, погибшего в битве с демонами. Вместе с Шастиль он считался самым молодым в истории, кто получил титул Архангела.

Все взгляды в зале сосредоточились на нём, но тут в зал вошёл ещё один человек. Это был очередной Ангельский Рыцарь, примерно того же роста, что и Гиниас. Судя по телосложению, это была девушка, лицо которой скрывал шлем, несмотря на то, что они находились в помещении.

Калтиайнен тут же сверкнул на неё взглядом:

— Эй! Ты вообще знаешь, где находишься, женщина?! Прислужники должны ждать снаружи!

— Лорд Калтиайнен! Эта леди…

Гиниас растерялся, а Михаэль, сидевший рядом, буквально остолбенел:

— …Что за? Почему ты здесь?

— Хм? Твоя знакомая, Дикмайер?

— Ну, можно и так сказать, но…

Михаэль в замешательстве почесал голову, а женщина с усталым видом расстегнула пояс с мечом. Конечно же, это не был Священный Меч. Это был обычный меч с тонким лезвием, но на его рукояти был выгравирован герб с крестом и львом. Как только Шастиль заметила этот герб, она сглотнула. А точнее, сглотнули все в зале.

— Я приму участие в сегодняшнем собрании. Вы поймете, если я назову себя Оберон?

По залу прокатилась волна шока. Даже Калтиайнен в панике вскочил с места. И это было неудивительно. Имя Оберон в церкви было почти столь же священным, как имя Бога. Оно было обожествлено до такой степени, что до сих пор ходили легенды, как сотни лет назад Оберон победила Архидемона.

“Хотя, по-моему, в этих историях многовато приукрашенного…”

По крайней мере, Шастиль так думала. В любом случае, из-за этого сейчас практически не было людей с таким именем.

— Вот это да, — с натянутым смехом произнёс Михаэль. — А голос у тебя куда милее, чем я—умпф?!

— Следи за языком, Дикмайер! Перед ней мы все обязаны склонить мечи!

Калтиайнен вдавил Михаэля лицом в стол и сам склонился в глубоком поклоне:

— Прошу простить за мои прежние слова. Нет никого более достойного этого места, чем вы.

— Эй, Шастиль. Кто это? И чего это тот старикан так переменился? Меня он совсем по-другому встречал.

— Оберон – это имя мастера, который создал всю Освящённую Броню и реликвии церкви.

Иными словами, потеря Оберон для церкви была бы равносильна потере возможности сражаться с колдунами. Потому-то её существование и держалось в строжайшем секрете. Она была почти как бог – никто не знал ни её лица, ни местоположения.

— Значит, реально важная шишка?

У Стеллы всё ещё не складывалась картина, и Шастиль, сдерживая кривую улыбку, постаралась объяснить максимально просто:

— Ну... настолько важная, что даже лорд Калтиайнен стоит по стойке смирно.

Шастиль слышала, что мастеров называли Оберон на протяжении многих поколений, но нынешняя Оберон казалась довольно молодой девушкой. Понаблюдав за ней некоторое время, Шастиль нахмурилась.

— …Что такое? — спросила Оберон, заметив на себе пристальный взгляд Шастиль.

— Ох, извините. Просто мне показалось, что я уже слышала ваш голос.

— Вот оно как?.. Я уверена, что это наша первая встреча.

— Мне тоже так кажется, но…

Кто она такая? Казалось, что это было не так давно, но Шастиль никак не могла вспомнить. И прежде чем она смогла найти ответ, Михаэль начал гоготать.

— Мы не можем позволить, чтобы вы всё это время стояли, леди Оберон. Мне жаль старика Рафаэля, но почему бы вам не занять его место?

Несомненно, были те, кого его слова не убедили, но возражать никто не стал. Калтиайнен же просто удручённо опустил плечи.

— Рафаэль был мужчиной с великим чувством долга. Он бы точно не позволил женщине стоять. Пожалуйста, воспользуйтесь креслом Метатрона, леди Оберон.

— …Хорошо.

После прихода Гиниаса и Оберон все двенадцать мест наконец оказались заняты. Проведя взглядом Оберон до её сидения, Стелла снова разочарованно прошептала Шастиль:

— Разве этот старый козёл не сказал сейчас совершенно противоположное тому, что говорил мне? Можно я его хлопну, а?

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но прошу, потерпи ещё немного, Стелла.

Так началась встреча, от которой у Шастиль уже заранее скручивало желудок.