— Пожалуйста, присаживайся и расслабься.

— Спасибо. Полагаюсь на вас.

Добравшись до тронного зала, Нефи начала осматривать глаза Куроки. Точнее говоря, она не двигалась, а просто прикасалась к её щекам и вглядывалась в зрачки. В отличие от магии, которая была результатом накопления знаний и точных техник, мистицизм проявлялся через молитвы к «чему-то» вроде невидимых духов и фей.

Нефи верила, что это «что-то» представляет собой поток множества сил, схожих с маной или жизненной энергией земли. Загану казалось, что это скорее силы, предназначенные для уничтожения чего-то. Но она считала, что это живые существа, с которыми можно разговаривать. Иными словами, Нефи пыталась найти силу, которую могла бы позаимствовать, чтобы исцелить глаза Куроки.

“Ммм... Серьёзное выражение лица у Нефи – такая редкость. И такая милота!” Заган пялился на неё безо всякого стеснения, отчего Нефи, наконец, бросила на него взгляд, смущённо пробормотав:

— Эм, господин Заган... Мне неловко, когда вы так смотрите.

— А? Ах! Прости…

Он действительно увлёкся. Наверное, Нефи предвидела, что так и будет, поэтому и хотела провести осмотр в своей комнате. Но, так уж вышло, чтобы попасть в неё, нужно было пройти через тронный зал – и Заган окликнул их по пути.

“В конце концов, даже я сам никогда не заходил в комнату Нефи…” Куроке ещё можно было такое простить, но она хотела, чтобы её сопровождал Шакс. Это уже было за гранью допустимого. Поэтому он и уступил им тронный зал. Впрочем, кажется, Курока и Шакс всё поняли без слов и безропотно кивнули, когда он сказал остаться.

Заган начал вертеть головой, оглядываясь по сторонам, чтобы хоть как-то отвлечься, потому что взгляд, направленный на Нефи, явно мешал ей. Он приготовил им стол, так что Нефи и Курока сидели друг напротив друга. А Шакс, сидя рядом с Курокой, держал её за руку.

“Угх!.. Проклятый Шакс! Они ведь только недавно познакомились, а уже за руки держатся?!” Сколько потребовалось Загану, чтобы добраться до этой стадии? Конечно, иногда он случайно брал её за руку, но ему потребовался целый месяц, чтобы целенаправленно делать это по своей воле. Он действительно не мог относиться к этому магу свысока, несмотря на то, что тот был его подчиненным.

“Впрочем, если я не предупрежу Рафаэля, Шакс точно погибнет…” Этот подчинённый, конечно, доставлял ему проблем, но Заган не мог его ненавидеть. К тому же он действительно желал счастья Куроке.

Он ещё немного понаблюдал за ними с трона, как вдруг заметил, что лицо Нефи напряглось.

“Неужели с её глазами всё настолько плохо?..” Заган знал, что её раны были не под силу Шаксу, и что магия здесь бессильна. Именно потому они и обратились к мистицизму Нефи. Но, похоже, проблема была и за пределами её возможностей тоже.

Остальные тоже уловили перемену в лице Нефи, и Шакс нерешительно спросил:

— Слишком тяжело даже для тебя?

— О, нет, я думаю, что смогу их исцелить. Просто…

Нефи замялась, словно не хотела говорить это при Куроке. Но Шакс понял и без слов, кивнув.

— Понятно. Значит, даже с мистицизмом есть риск, да?

— ...Да.

— Всё в порядке. Прошу, расскажите мне, леди Нефи. Я пришла сюда, уже всё для себя решив.

Вот почему с ней был Шакс. Нефи подняла на Загана обеспокоенный взгляд.

“Ах... как приятно, когда она на меня так полагается…” Возможно, это и самонадеянно, но чувствовать, что ей нужна его поддержка, было не так уж и плохо. Заган встал с трона и подошёл к Нефи.

— Расскажи ей, Нефи. Курока и Шакс сильные. Они смогут принять правду.

Нефи сжала руку Загана, когда он подбодрил её, глубоко вдохнула и заговорила:

— Твои глаза можно исцелить. Однако рана очень глубокая. Существует риск побочных эффектов.

Тело Куроки на миг напряглось, но она тут же кивнула.

— Какие именно побочные эффекты?

— Этого я сказать не могу... — покачала головой эльфийка.

— Если могут быть какие-либо побочные эффекты, то они, скорее всего, затронут твою память, — сказал вместо неё Шакс.

— Память?.. — Курока прижала руку к груди.

— Да. Даже сейчас структура мозга не до конца изучена с помощью магии. Но мы знаем, что зрительные нервы расположены рядом с участками, где хранятся воспоминания. Вот почему возможно воспроизводить образы из памяти... Впрочем, сейчас это, наверное, не так уж важно.

Объяснение Шакса выходило за рамки компетенции Загана, но суть он уловил – речь шла о том, что есть и другие способы решить проблему.

“Пусть и временно, но Шаксу уже удавалось вернуть Куроке зрение.” Если бы это заклинание было доведено до совершенства, она снова смогла бы видеть даже без физического исцеления глаз. Курока, по-видимому, тоже это понимала. И только она могла принять решение. Все взгляды обратились к ней, и она тяжело сглотнула.

Не в силах больше за этим наблюдать, Шакс почесал щёку и пробормотал:

— Эм... Не обязательно решать это прямо сейчас...

— Нет. Я решила, что хочу, чтобы мои глаза исцелили, — уверенно сказала Курока.

Шакс тут же положил руку ей на голову, словно хваля за решимость.

— Ладно. Даже если что-то пойдёт не так, я всё улажу. Так что просто расслабься и доверься лечению.

— ...Хорошо!

Даже Заган почувствовал облегчение, глядя на них.

“Похоже, с Курокой теперь всё в порядке.” Раньше она была частью церковного отряда убийц, охотившихся на колдунов. И хоть ей и дали новое место в этом мире, она никогда не опиралась ни на Загана, ни на Шастиль. Теперь же она могла вот так открыто положиться на кого-то.

Её влечение к неудачам, её тяжёлое прошлое, слепота – эта девушка сплошь состояла из поводов для тревоги. Но теперь Заган почувствовал, что за неё можно быть спокойным. Всё, с чем она не справится в одиночку, они с Шаксом смогут преодолеть вместе. Именно такой поддержкой была Нефи для Загана. Он считал, что и для них это будет так же.

“Может ли быть, что проблема сейчас в Нефи?” Она старалась держаться подальше от мистицизма, а рана Куроки оказалась глубже, чем предполагалось. Заган чувствовал, как это подрывает её уверенность в себе.

И всё же Нефи была сильной. Она тихо вздохнула и ясно произнесла:

— Пожалуйста, дай мне ещё немного времени. Я найду способ, как наверняка исцелить твои глаза.

— Поняла. Полагаюсь на вас, — поклонившись, ответила Курока без малейшего следа страха.