Вернёмся к моменту сразу после нападения на Шакса в его комнате при церкви.

Он бежал. Но не на двух ногах, а на четырёх, в облике зверя. Каждый его шаг порождал яростный вихрь. Насыщенный маной ветер сметал всё на своём пути, словно колесо, мнущее солому. Когда этот чёрный ураган угас, кровь разлетелась во все стороны, но ни единой капли не осталось на его теле.

Глядя на устроенную им бойню, он вспомнил времена до того, как стал колдуном. Тогда он был невежественным, юным, глупым зверем, движимым лишь собственными инстинктами. Он не знал сдержанности, убивал и пожирал всё, что попадалось ему на глаза. И однажды перед этим юным чудовищем появилась ведьма.

— Ты устроил на моей территории кровавое месиво. Ну что ж, я награжу тебя. Будь благодарен и прими это.

Что было после – он помнил плохо. Он точно помнил то, как ведьма бросилась на него в атаку, но в следующий миг осознал, что лежит, растянувшись на земле. Ведьма возвышалась над ним, забрызганная его собственной кровью.

— Я передумала, глупый монстр. Я заберу тебя себе, как питомца.

Он хотел броситься на неё, но тело не слушалось. Он мог лишь застонать.

— Ки-хи-хи! Ещё можешь сопротивляться? Похоже, тебя стоит выдрессировать. Но это бесполезно. Единственный, кто до сих пор не подчинился моей воле, – это мой учитель. Теперь, когда я положила на тебя глаз, тебе не убежать.

И после этого ведьма начала его обучать. Безымянный зверь получил имя, научился говорить, начал носить одежду, вкусил, что значит человеческое достоинство.

Имя ведьмы было Чародейка Гремори.

А имя, которое она даровала зверю, – Кимарис.

“Интересно, мисс Гремори помогает господину Загану, потому что он похож на неё?”

Сам Заган наверняка с жаром бы это отрицал, но носу Кимариса они казались очень близки по своей сути. Если бы он выделил какое-либо отличие между ними, то оно заключалось в том, что Заган честно выражал свои чувства, тогда как Гремори скрывала свою смущённость и тем лишь усугубляла ситуацию.

Запах, исходящий от них двоих, был приятным и успокаивающим. Поэтому Кимарис бежал и бежал без устали – ради того, кто пахнул так же, как они. И этим человеком была…

— Мисс Альшера! Вы не ранены?!

Та самая вампирша Альшера, которую Заган так ненавидел.

Альшера сидела на трупе. Во лбу у мертвеца сверкал багровый кристалл – это был карбункул. Судя по всему, он уже был мёртв, а на его шее отчётливо виднелись следы от клыков. Похоже, здесь был бой, но сама Альшера не получила ни царапины. Вампирша, выглядящая как ребёнок, вытерла рот белоснежным платком и устало вздохнула.

— Я уж думала, что наконец их нагнала, но они снова ускользнули.

Теми, кого она преследовала, были подчинённый Загана, Шакс, и чёрный кот, которого тот нёс в руках. Альшера разочарованно посмотрела на себя.

— Я же не должна выглядеть так уж пугающе…

Кажется, это немного её задело. Кимарис уловил настроение и не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого он принял человеческую форму и, встав на одно колено, склонил голову.

— Простите меня. Если бы я прибыл чуть раньше...

— Ох, какой грозный воин. Ты говоришь, что был медлителен, но всего за мгновение перебил почти сотню врагов?

Её улыбка оставалась безмятежной, но Кимарис по запаху чувствовал, что она становится всё более нетерпеливой.

— Они заполонили даже центр города. Это явно ненормально, учитывая, что они находятся внутри барьера господина Загана.

“Не связано ли это с тем, что сегодня Альшер Имера…?”

Этот день считался праздником, но он также имел глубокую связь со смертью. Найти следы колдовства в это время было совсем неудивительно.

— Ну, с этим ничего не поделаешь. В каком-то смысле они похожи на ящериц – если им оторвать хвост, вскоре отрастёт новый.

Как только она закончила говорить, из трупа, на котором она сидела, начала выползать новая тень. Но, не обращая на неё внимания, Альшера продолжила небрежно болтать с Кимарисом.

— Так что, если честно, ты мне очень помог. В нынешнем состоянии я могу лишь изменить свой облик и размахивать своей куклой. Я всего лишь хрупкая маленькая девочка.

Альшера небрежно махнула назад своим жутким плюшевым мишкой. Раздался глухой удар, и тень, по которой она попала, впечаталась в стену церкви, даже не успев проявить себя. После этого она больше не шевелилась.

“Даже мисс Гремори по сравнению с ней считалась бы «хрупкой маленькой девочкой»…”

Сама она утверждала, что потеряла большую часть своей силы, но даже так её мощь была несравнимо выше обычных магов.

Альшера тихо усмехнулась.

— В любом случае, ты довольно непредсказуемый, не находишь? Ты ведь прекрасно знаешь, что твой господин чурается меня. И всё же помогаешь мне.

— Я уже говорил: это не имеет никакого отношения к моему желанию помочь вам.

Сразу после того, как он расстался с Заганом, Кимарис встретил эту девушку в переулке. Он слышал о ней от своего господина и даже подумывал устранить её, если она окажется опасной. Однако, увидев её, он понял, что она ранена, загнана в угол и выбивается из сил, пытаясь помочь Загану.

Она скрывала это своим плюшевым мишкой, жестами и рукой, но её левый бок выглядел влажным, будто от крови. Это была настолько серьёзная рана, что даже представитель Клана Ночи не смог бы её исцелить. Судя по всему, получена она была не так давно, но и не в последние дни. Даже сейчас её существование всё угасало и угасало.

“Похоже… ей осталось не так уж и много…”

И тем не менее она явилась сюда, чтобы выполнить свою задачу. Этого было достаточно, чтобы поступки вампирши вызвали в Кимарисе отклик. Он перевёл взгляд на мёртвого карбункула.

— Так что же это за существа? Они напоминают нежить, но они явно отличаются от Клана Ночи. Кроме того, у них нет разума.

Они не выглядели настолько сильными, чтобы нанести Альшере серьёзную рану, неважно в каком количестве они бы напали. И вряд ли были достаточно умны, чтобы отследить её, когда она может превращаться в туман или летучих мышей.

“Что значит, что её ранил кто-то другой…”

Альшера лениво опустила взгляд.

— В этом ты прав. Можно сказать, что это совершенно бесполезные существа, которые не могут сравниться ни с вампирами, ни с зомби, ни даже со скелетами.

— То есть это те, кто не смог стать настоящей нежитью?

— Не совсем. Скорее, это неудачные куклы, созданные в процессе попытки сотворить настоящую нежить. Они – лишь пустые оболочки, которые копируют свои прежние образы. Кто-то создал их и управляет ими.

— Другими словами, этот колдун пытается исправить свои ошибки, используя мисс Куроку и вас?

Кимарис никогда не встречал Куроку, но знал, что она превратилась в кошку и кто-то преследует её. О том, что она подверглась нападению, знали, вероятно, только он и Альшера.

Альшера, похоже, не собиралась скрывать этот факт и честно кивнула:

— Видимо, так считает сам заклинатель. — Затем она с сожалением крепко обняла свою жуткую тряпичную куклу. — Большинство рас, считающихся редкими, унаследовали кровь одного человека. Он верит, что, собирая эти элементы, сможет вернуть настоящую нежить.

— Вернуть? Значит, они уже существовали?

Но девочка покачала головой:

— Такого никогда не было. Однако людские чувства порой способны перевернуть саму природу мира.

— Это правда, что человек часто пытается достичь того, что ему не по силам, но разве это то же самое?

Кимарис ждал от неё подтверждения, но Альшера вновь покачала головой:

— Подобные вещи выходят за пределы миропорядка. Можно сказать, они меняют саму ткань мира. Эту силу колдуны назвали магией, высшие эльфы – мистицизмом, а церковь – чудесами.

Кимарис не поверил собственным ушам:

— Вы хотите сказать, что это всё одно и то же?

Магия, мистицизм и чудеса, которые, скорее всего, относились к Священным Мечам, имели разную структуру и основы. Это были силы, совершенно не схожие друг с другом. Но Альшера покачала головой:

— Проявление самой силы, конечно, разное. Но источник, породивший всё это – один.

— И это... человеческие чувства?

— Да. Будь то гнев, будь то молитва или даже отчаяние. Их объединяет одно – желание настолько сильное, что оно способно изменить сам мир.

Её объяснение уже выходило за пределы понимания Кимариса, но он не мог “унюхать” от неё лжи.

“Но... ведь святые, о которых рассказывает церковь, по легендам творили чудеса…”

Вполне возможно, что среди них были маги. Легенды и народные предания легко искажаются в зависимости от того, кто их передаёт. Было разумно предположить, что менее десяти процентов из этих «чудес» были настоящими чудесами. Но даже если десять процентов из известных святых существовали на самом деле, чудеса бы случались тут и там по всему миру. И всё же – какие чудеса случаются сейчас? Пока Кимарис ломал над этим голову, девочка тихо засмеялась:

— Не смотри на меня так. Я ведь не лгу. Разве ты не можешь понять это своим носом?

Кимарис даже Загану не признавался, что в какой-то степени способен понять, что думает человек, только лишь по запаху. Это не было настоящим чтением мыслей, но он мог уловить, согласен ли собеседник, врёт или нет, дружелюбен или враждебен. Такие различия давались ему легко. Это было не магией, а врождённой способностью леонинов, так что даже Заган не смог бы ей воспрепятствовать. И именно благодаря этой способности Кимарис так отчётливо чувствовал – эту девочку необходимо защищать.

— Какой же это кармический узел... — пробормотала Альшера. — Этот мальчишка даже не знает, что чёрная кошка, которую он носит с собой, – это спасённая им же девочка, а всё равно изо всех сил пытается её защитить. А она... Никогда бы не подумала, что она кинется в организацию по имени Азазель…

Кимарис слышал, что Курока когда-то состояла в Азазеле, но в словах Альшеры ощущалась некая дополнительная карма.

“Может, стоит спросить её об этом…”

Однако спрашивать напрямую – значило бы вынудить её к ответу, и потому он задал вопрос, касающийся происходящего сейчас:

— Под «мальчишкой» вы имеете в виду сэра Шакса? Эти двое встречались раньше?

Альшера не ответила сразу. И лишь спустя некоторое время заговорила, будто предаваясь воспоминаниям:

— Пять лет назад кое-какая деревня была уничтожена Архидемоном Шер-Ханом.

Кимарис ощутил, как его шерсть встала дыбом от звука этого имени, а Альшера поспешно прикрыла рот, осознав, что проговорилась.

— Ах, да... это ведь и с тобой связано... не так ли?

— … С тех пор прошло уже пять лет. Вы ведь всё знаете, правда?

— Да. Я непослушная девочка, которая всё знает, но ничего не делает. Так оно было тогда, так оно остаётся и сейчас, — ответила она, словно моля о собственной каре.

— Если вы так считаете, то почему продолжаете оставаться наблюдателем? Уверен, что с вашей силой вы могли бы изменить ход событий так, как пожелаете.

Альшера ответила на это с натянутой улыбкой, словно он задал глупый вопрос:

— Я считаю, что труп, от которого отказалась даже сама смерть, не имеет права вмешиваться в судьбу живых. Это было бы совершенно абсурдно.

Кимарис прищурился. Эта вампирша не сказала, что победила смерть или преодолела её. Смерть отказалась от неё.

“Значит, она стала такой не по своей воле?”

Если так, то не слишком ли это жестоко? Это бы значило, что ей против воли навязали существование, длящееся сотни, а может и тысячи лет. И как же она восприняла его сочувствующий взгляд? С ноткой раскаяния в голосе, Альшера заговорила снова:

— Если подумать, тот инцидент тоже был по моей вине... То поселение находилось под защитой Архидемона Маркозиаса. Но его внимание было обращено не на деревню... а на меня.

— Вы… тоже были целью тогда?

— Трагедия – обычное дело для несчастных красавиц, — игриво отшутилась Альшера, а затем её лицо помрачнело. — … Маркозиас тогда сказал, что не сможет защитить меня. Поэтому он и послал мне «кое-что». Но я не приняла это. Если бы я просто смирилась и взяла это... те дети, скорее всего, остались бы живы…

Иными словами, то поселение, что не смогли защитить, было местом, где встретились Шакс и Курока.

— Могу я спросить? — осторожно начал Кимарис. — Что именно это было – то «кое-что»?

Он не собирался давить, если она не сможет ответить. Если этого не требовалось для его нынешней задачи, он примет и молчание. Он выразил это одним лишь взглядом, и Альшера твёрдо произнесла:

— Охотник за Серафимами.

Кимарис был магом уже шестьдесят лет, но никогда прежде не слышал этого имени.

“Это какое-то орудие для убийства существа под названием серафим?”

Однако у него не было ни одной идеи, что такое серафим. Ни среди рас, ни среди чудовищ он не встречал такого термина.

Альшера тяжело вздохнула.

— Это сила, созданная мной, Соломоном и Маркозиасом, чтобы убить бога... Сила, в которой уже не должно быть потребности.

Архидемон, прародитель Клана Ночи, и ещё один… кто-то ещё. Что же за силу они создали втроём? Кимарис сжал переносицу, запоминая важные детали.

“Мисс Альшера, Маркозиас... и ещё один... Какое имя она только что назвала?”

Кимарис не ослышался. И Альшера не пыталась его обмануть. Он совершенно точно слышал, как она произнесла имя. Но почему-то он никак не мог его вспомнить. Неужели ему показалось? Альшера взглянула на него с лёгкой грустью в глазах и переменила тему, заговорив самоуничижительным тоном:

— Жалкое зрелище, правда? Хвататься за силу, от которой я однажды уже отказалась…

Кимарис покачал головой:

— Я так не думаю. Если эта сила нужна ради будущего – тогда её можно использовать. Даже ту, от которой ты раньше отказался или отверг. По крайней мере, именно это означает быть магом.

Альшера не ответила, лишь тихо улыбнулась. Затем она прошептала:

— Однажды мне бы хотелось услышать и твою историю.

— Меня куда больше интересует ваша.

Эта девочка была полна тайн. Что за жизнь у неё была? Как она жила после того, как её сердце перестало биться? В ней было столько всего, что хотелось бы узнать.

“Хотя вряд ли она мне расскажет …” подумал он, но Альшера неожиданно покачала головой с искренним выражением лица:

— Я всего лишь рассказчица. А рассказчица не выходит на сцену. Вот почему моей истории не существует.

В её голосе звучала скорбь, словно в этом и была её расплата.

— Вот как? — мягко отозвался Кимарис. — Но ведь даже сейчас вы по своей воле бегаете по городу, чтобы спасти мисс Куроку. Разве это не делает вас актрисой на сцене?

Так оно и было, но Альшера лишь тихо хихикнула, словно прекрасно это понимала.

— Рассказчица уже должна была умереть некоторое время назад. Но нашёлся один упрямый ребёнок, который не позволил ей уйти. И раз уж теперь рассказчицу вынудили остаться... выходит, она и впрямь стоит на сцене.

Возможно, именно поэтому Альшера начала действовать сама. Когда-то смерть отказалась от неё, но теперь она стучалась в её дверь. Это позволило ей наконец почувствовать себя живой.

Вампирша поднялась на ноги.

— Ну что ж, наш перерыв затянулся. Проследуем за теми двумя. Если повезёт, возможно, нам удастся спасти их от сожалений пятилетней давности.

— Вы имеете в виду мисс Куроку? Или сэра Шакса? Или...

— Обоих. Возможно, именно они – единственные, кто может спасти друг друга... Достаточно будет того, что с сожалениями буду жить только я одна, — Альшера ненадолго замолчала, а затем улыбнулась. — Для нежити вроде меня – продолжать жить дальше, это же просто смешно.

Кимарис снова принял звериную форму.

— Вы всё время это повторяете, но я в это не верю. Может, вы и не живы, но вы никогда не переставали быть человеком, верно?

Так ему подсказывал её запах.

“Прежде всего, я считаю, что вы тоже одна из тех, кого нужно спасти.”

Он знал, что она не примет его слов, и потому оставил их у себя в груди. А в это время, в редкий момент слабости, привычная маска безразличия спала с лица Альшеры, и она одарила его гримасой.

— … Мне действительно тяжело с тобой иметь дело.

— Какая досада.

Усмехнувшись, Кимарис присел перед вампиршей.

— Прошу, садитесь. Вы же спешите, верно?

Альшера села на спину Кимариса с немного смущённым видом. Убедившись, что она крепко держится за его шею, чёрный лев рванул вперёд.

— Судя по направлению... Шакс движется в сторону Дворца Архидемона. Там его лаборатория, и он, возможно, надеется на помощь других магов.

— Ох... но ведь сейчас он пуст, не так ли?

Все маги из Дворца Архидемона были вызваны Фолл на подготовку к Альшер Имере. К тому же, Дворец находился под землёй и не имел путей отступления. Иными словами, Шакса загоняли в тупик.

“Вот так неожиданно план маленькой леди обернулся против нас…”

Хотя вины Фолл в этом не было. Никто не мог предсказать, что в такой момент появится новая угроза. Но Альшера кивнула от восхищения.

— А может, наоборот, это шанс. Мы сможем добраться до этого без лишних свидетелей.

— Под «этим» вы подразумеваете... оно в Дворце Архидемона?

— Маркозиас не оставил бы его где-то ещё.

В этот момент перед ними снова возникла тенеподобная нежить.

— Чёрный Коготь, — прошептал Кимарис, и его тело снова окутал свет, превращаясь в бурю.

Нежить, преграждавшая путь, рассыпалась, как клочки бумаги, разорванной капризным ребёнком.

— Ох, какая ужасная сила, — с улыбкой заметила Альшера. — Кроме того, ты ведь скрываешь ещё более страшный козырь, верно? Разве мне полагается сидеть на тебе, зная это?

Кимарис не мог поджигать ману, как это делал Заган, но его магия порождала ужасающий ветер, способный раздавить любого, кто лишь прикоснётся к нему. Эту технику он оттачивал десять лет ради мести. А сила, что была дарована ему Заганом, подняла её на совершенно новый уровень. В его нынешнем состоянии он мог бы сразить даже Архидемона. Это, конечно, относилось и к тому, кого он сделал целью своей мести. И всё же Кимарис не свершил её.

“Сэр Заган всё равно превзошёл все мои усилия всего за полгода.”

«Чёрный Коготь» Кимариса не шёл ни в какое сравнение с «Небесным Фосфором», которым владел Заган. От осознания этого факта Кимарис ощущал некоторое поражение. Но он также прекрасно понимал, как именно Заган сумел достичь такой силы в такой короткий срок.

“Ради других люди становятся сильнее куда быстрее, чем ради себя.”

Именно поэтому даже другие Архидемоны не могли одолеть Загана, и это было причиной, почему Кимарис хотел поддержать его своей силой. А главное: тот вознаграждал тех, кто был ему верен.

— Клыки льва нужны не для того, чтобы просто хвастаться силой, — пробормотал Кимарис, словно подтверждая свою решимость.

Причина этого заключалась в том, что само присутствие льва внушало благоговейный страх всем живым существам. Тот, кто использует силу лишь ради себя, не более чем чудовище. А львы не чудовища.

— Лев обнажает клыки ради друзей, ради слабых, или ради сильного, кого признаёт своим господином.

Именно поэтому Кимарис не использовал свою силу для мести.

“Хотя на самом деле я просто подражаю госпоже Гремори…”

Так или иначе, именно эта вера двигала его вперёд. Выслушав его слова, Альшера прошептала с ноткой зависти:

— Живые, возможно, куда сильнее, чем я думала...

— Что...?

И её голос, и атмосфера вокруг неё явно отличались от прежней, но у Кимариса не было времени, чтобы расспрашивать её подробнее.

— Мисс Альшера. Запах нежити усилился.

Он считал, что они перебили их всех по пути через город. Но, как и говорила Альшера, пока остаются тела, они возвращаются вновь и вновь. Удержать этот натиск было невозможно. Чтобы истребить их полностью, требовалась мощь на уровне Загана. Кимарис не мог этого знать, но решение Рафаэля сжечь тело дотла, не оставляя даже пепла, было абсолютно верным. Альшера рассмеялась, будто знала это с самого начала.

— В таком случае, не будет ли проще просто собрать их всех в одном месте?

— В каком смысле...?

— Они гонятся за мной и за Курокой. Значит, если мы будем рядом, то эти никчемные создания сами соберутся вокруг нас.

— И вы хотите, чтобы мы сражались в таких условиях?

— Именно. К этому времени где-то неподалёку уже должны быть и Среброглазый Король, и дочь Балора, верно?

Кимарису было запрещено использовать Небесный Фосфор без разрешения Загана. А значит, единственные, кто мог бы уничтожить нежить в этом городе – это сам Заган и Гремори.

— Но судя по запаху, нежити уже больше сотни. Даже если мы обратимся к сэру Загану, разве мы сможем защитить Куроку и Шакса, одновременно отбиваясь от них всех? Да и не факт, что мы сумеем убедить сэра Загана.

Даже в своём нынешнем состоянии Альшера не испытывала трудностей в уничтожении нежити. Но защищать кого-то, сражаясь с таким количеством врагов, – это уже совсем другое дело.

Заган, скорее всего, сразу же вмешался бы, если бы они упомянули Куроку, но в таком случае им пришлось бы объяснить, что именно произошло с её телом. А это заняло бы слишком много времени. Сколько вообще оставалось у Альшеры до того момента, как её тело откажет окончательно?

Даже если бы они успели, пока жив сам заклинатель, нежить можно было бы создавать снова и снова. Это бы загоняло Альшеру и Куроку всё глубже в тупик. И всё же вампирша лишь уверенно кивнула, не показывая и тени сомнений.

— Верно. Тогда давай чётко определим условия нашей победы.

Кимарис молча кивнул, продолжая бежать, а Альшера подняла указательный палец:

— Первое. Безопасность меня, Куроки, ну и того парнишку, Шакса, тоже запишем. — Она не сказала «выживание», вероятно, потому, что не считала себя живой. — Второе. Уничтожение этих никчемных созданий. Пожалуй, единственные, кто может стереть их без следа – это Среброглазый Король, дочь Балора и, быть может, дыхание дракона.

Кимарис не мог использовать Тайфун Небесного Фосфора без разрешения Загана, поэтому он не мог полностью уничтожить нежить. Фолл была слишком далеко, в замке, и на её огненное дыхание они надеяться тоже не могли. Выхода не было: им действительно требовалась помощь Загана или Гремори. Затем Альшера подняла третий палец:

— Третье. Устранение заклинателя. Это, пожалуй, самая сложная часть. Мы даже не знаем, кто наш враг.

Хотя кое-какие догадки у них были. Архидемон Шер-Хан, некогда причастный к той зверской охоте на редкие виды, рукой Маркозиаса был доведён лишь до бледной тени самого себя. Но был ли этот колдун вообще ещё жив? Вероятность того, что кто-то лишь выдаёт себя за него, как это случилось с Ориас, была весьма высока. Как найти того, о ком ничего не известно? И как его уничтожить?

Это была крайне невыгодная авантюра, но Альшера лишь рассмеялась:

— Думаю, без чуда нам не обойтись.

— Тогда, быть может, нам стоит—

— Сегодня – Альшер Имера. Святая ночь, когда случаются чудеса. Может, это не такая уж и плохая идея, помолиться о чуде?

Какой бог откликнется на молитву вампира и колдуна? Это звучало абсурдно, и Кимарис едва сдержался от насмешки, но голос её прозвучал так, что в него почему-то хотелось поверить.

— Похоже, у вас есть какие-то основания для такой уверенности.

— Это не уверенность, а надежда. Разве чёрные кошки не приносят удачу?

Кимарис натянуто улыбнулся.

“Хоть я и слышал, что у мисс Куроки с удачей серьёзные проблемы…”

Настолько серьёзные, что Заган говорил об этом с совершенно невозмутимым лицом. Вероятно, у неё и правда был очень тяжёлый случай.

Альшера легонько хлопнула Кимариса по шее:

— Ну вот и всё, хватит болтать. Я сделала свою ставку. А что до тебя? Ты в игре?

Если приглядеться, впереди уже виднелась спина Шакса. Кимарис вздохнул:

— Будет досадно потерпеть неудачу, если рядом не окажется никого, кто разделит со мной вину. Пожалуйста, будьте осторожны.

Уже сам тот факт, что он помогал этой девочке, означал, что Кимарис давно поставил все свои фишки.

И вот девочка и лев разделились.