— Ну, вот мы и на месте, Черныш. Теперь ты будешь жить в этой комнате.

Шакс вошёл в небольшое общежитие на территории церкви, отделённое от главного здания. Здесь жили он и несколько других колдунов, служивших Архидемону Загану. Это позволяло им мгновенно откликаться на вызов и при этом заниматься исследованиями, которые могли бы показаться сомнительными Ангельским Рыцарям. Удобное место во всех отношениях – несомненно, это был результат дружеских отношений между Архидемоном и Архангелом, возглавляющим Фракцию Объединения.

Шакс смахнул с заваленного бутылками стола всякий хлам и поставил на него корзину с сомнительного вида одеялом. Оно было немного грязным, но более подходящего в этой комнате не было. Затем он опустил туда слепого котёнка.

— Ха-ха-ха, ну и как? Удобно? Ага-ага, выглядишь вполне довольным.

Чёрный котёнок скорчил недовольную морду от запаха, но Шакс, казалось, ничего не заметил и остался довольным.

— Ладно, посмотрим, что тут у нас.

Он присел и внимательно осмотрел кота, аккуратно касаясь его морды кончиком пальца, наполненным маной. Глазные яблоки были целыми, но зрачки не реагировали, а сетчатка была сильно повреждена.

Шакс нахмурился.

“Эй, погодите-ка... Это что, след от магии?”

Судя по всему, это был магическая ловушка, которая срабатывала, если на неё посмотреть, вызывая мгновенную слепоту. Подобные заклинания могли не только выжечь сетчатку, но и повредить зрительный нерв. Шакс обладал достаточными навыками, чтобы восстановить сам глаз, но нервы... Это уже было на территории мозга.

А мозг оставался неизведанными землями даже для самых опытных колдунов. Малейшая ошибка могла привести к тому, что даже если зрение и вернётся, другие функции мозга окажутся нарушены. Чувство беспомощности навалилось на него каменной плитой.

“Я... опять ничего не могу сделать?”

С тех пор прошло уже около двух месяцев. Несколько Ангельских Рыцарей церкви были повержены в бою с кое-какой химерой. С чудовищем покончила Архангел, но её подчинённые, истекавшие кровью, были доставлены сюда для лечения.

Их раны были слишком тяжёлыми для Шакса. Всё, что он мог сделать – это удержать их в живых чуть дольше, чтобы они успели попрощаться с близкими. Но тёмная эльфийка, сама едва державшаяся на ногах, с лёгкостью исцелила их всех.

Тогда следовало бы радоваться, что пациенты спасены, но в душе Шакса бушевало лишь чувство собственной беспомощности. Он всё острее осознавал, насколько он ничтожен как колдун.

Он ласково потрепал котёнка по голове.

— Прости, Черныш. Моё никчёмное колдовство… Не может…

Вылечить тебя. Слова вскарабкались по его горлу, но он проглотил их. Он разговаривал с котом. Он это понимал, но как колдун, практикующий целительство, он не мог себе позволить произнести подобное перед пациентом. Это была черта, которую он не мог переступить, каким бы жалким магом он себя ни считал. Котёнок, будто почувствовав его состояние, вдруг лизнул ему руку.

— Хаха... Что? Подбадриваешь меня? Ты, оказывается, ласковый, когда захочешь, да?

Черныш тут же выразительно вцепился в его палец вместо ответа. Мех его встал дыбом, настолько яростным был его настрой. Если он проиграет в упрямстве такому маленькому котёнку, то ему лучше будет вообще прекратить свое колдовское дело. Шакс взял себя в руки и поднялся на ноги.

— Ладно, должен быть какой-то другой способ.

Если колдовство, которым он владел, не могло помочь, значит, нужно придумать что-то новое. Если он остановится только потому, что перед ним препятствие, то он никогда не продвинется дальше. Колдуны не могли позволить себе жить в таком неразумном мире. Они были дураками, что бросали вызов такой иррациональности.

“Так, а это не…?”

Шакс посмотрел на лежащий рядом с корзиной гримуар и задумчиво склонил голову. Его не покидало плохое предчувствие, поэтому он до сих пор так и не заглянул внутрь, но награда, без сомнения, была роскошной. Время казалось вполне подходящим, чтобы приступить к изучению.

— … Упс, сначала надо накормить Черныша. Что вообще едят кошки? Эй, молоко подойдёт?

— Мяу.

Ответа от животного, неспособного понимать человеческую речь, не должно было последовать, но котёнок мяукнул так, будто соглашался.

Молоко считалось в церкви чуть ли не священным продуктом, и его каждое утро привозили с окрестных ферм. Шакс налил немного в миску и поставил перед котёнком. Тот уловил запах молока, но, настороженно принюхавшись, так и не притронулся к пище. С любопытством наблюдая за ним, Шакс плюхнулся на свой потрёпанный диван и раскрыл гримуар, но тут же его внимание привлёк предмет, который он подобрал в переулке.

— … Ха? Будет плохо, если я ничего с этим не сделаю, да?

Это была женская одежда, которая лежала вокруг котёнка. Он прихватил её с собой в надежде, что она подскажет, кто владелец зверька, но теперь… одежда некой юной девушки была разбросана в комнате одинокого колдуна. Любой, кто это бы увидел, счёл бы его за преступника. Даже если бы он сам услышал от какого-нибудь мага оправдание вроде «нашёл на улице и подобрал», то первым делом двинул бы в лицо. Но просто выкинуть их тоже было бы неправильно. Шакс немного поразмыслил, затем кивнул самому себе.

— Ладно, пока просто уберу их подальше.

Он щёлкнул пальцами, и одежда сложилась, а затем уменьшилась до неестественно компактных размеров. Это не было чем-то настолько продвинутым, как способность Барбатоса открывать дверцу в подпространство, но всё же это было довольно сложным колдовством, позволяющим искажать пространство.

Вскоре свёрток ужался до размеров карточной колоды, и Шакс засунул его во внутренний карман мантии. Для большинства колдунов «убрать подальше» означало использовать для этого магию.

Разобравшись с отягощающими уликами... или, точнее, с проблемным имуществом, Шакс наконец-то раскрыл гримуар. Где-то между страниц всё ещё лежало то злополучное письмо, но он предпочёл его игнорировать. Пробежав глазами несколько страниц, он присвистнул.

— Теория визуализации воспоминаний, да?

Довольно изощрённая и сложная, как и следовало ожидать от бывшего кандидата в Архидемоны. Шакс и не подозревал, что в её основе лежал Меморандум, разработанный Заганом, Гремори и Барбатосом.

Казалось, чёрный кот уже начал приносить ему удачу. Шакс был полностью поглощён чтением.

“Эй, а не могу ли я это использовать?”

Исцелить глаза котёнка с его колдовством было невозможно, но он мог попытаться заменить их. Он четко осознал, что такая возможность побудила в нем несколько постыдное чувство. Он прокрутил в голове эту теорию, а затем перевел взгляд с гримуара на черного кота.

— Эй, Черныш. Если бы ты мог снова видеть... что бы ты хотел увидеть в первую очередь?

Он говорил скорее самому себе, но котёнок резко распахнул глаза, будто потрясённый. Ответа, конечно, не последовало, но зверёк вдруг тревожно дёрнул ушами и отвёл морду в сторону.

Шакс усмехнулся, поднял его и усадил себе на колени.

— Ха-ха, ну да, страшно, правда? Даже мне страшно от одной мысли, что я не могу тебя вылечить. А пациенту, наверное, ещё страшнее. Не стоит такое вообще говорить пациенту, конечно.

Он хмыкнул, будто посмеивался над собой, но в этих словах не было и капли шутки.

“Я просто жалкий шарлатан, который делает вид, что умеет лечить.”

Ничто не изменит того факта, что пять лет назад он уничтожил целую деревню, поверив в нечто совершенно бессмысленное. И что с того, что в итоге он спас одну девочку? После того случая он пытался хоть как-то искупить вину, выбрав для себя роль лекаря, но, возможно, это было всего лишь бегство. Шакс глубоко вздохнул, отгоняя ненужные мысли.

— Ха-а-а... Не годится. Стоило услышать это имя, и сразу полезла всякая дрянь из прошлого.

Тот инцидент, о котором упомянул Барбатос, охота на редкие виды, казался для Шакса абсурдным. Виновник прошлого инцидента был повержен у него на глазах. Даже если бы тот выжил, Шакс, как специалист по лечению, знал наверняка: рану, которую ему нанесли, невозможно было вылечить. Даже для Архидемона.

Решив отвлечься, он потянулся за сигаретами, но вдруг застыл, уставившись в окно. Оттуда на него смотрел странный силуэт с красными глазами.