— Вы слышите меня, сопляки? Ваши оппоненты обычно будут больше вас. Это значит, что, если вас схватили, можно считать, что всё кончено. И ваш противник будет думать так же.

Прошло полчаса с тех пор, как Заган покинул свой замок. Прямо сейчас он находился в том самом переулке, где вскоре Курока Адельгейд потеряет сознание, и без нотки сострадания излагал суровую правду. А вокруг него толпились немытые детишки. Все они были беспризорниками, бездомными детьми Кианоидеса.

Он стоял в переулке торгового квартала Кианоидеса. Тут и там валялся мусор, стоял смрад, но они всё равно собирались здесь. Когда-то это место служило пристанищем и самому Загану.

Он сидел на корточках, чтобы поравняться с ними взглядом, и детишки кивали ему в ответ, полностью поглощённые его словами. Один из них поднял руку.

— Эй, Архидемон. И что нам тогда делать?

— Будь мужчиной и умри… хотел бы я сказать, но я пришёл не к такой порядочной публике. Есть множество способов жадно цепляться за жизнь.

Все беспризорники восхищённо затрепетали и подались вперёд.

— Ты научишь нас магии?!

— Не будьте такими самонадеянными. Как мне научить вас магии, если вы даже читать не умеете?

— Оууу…

Нельзя было даже думать об изучении магии, если ты не был способен хотя бы прочитать гримуар. Не обращая внимания на поникших детей, Архидемон взял за руку одну из стоящих рядом девочек.

— Что ты будешь делать, если тебя вот так схватят?

— Плакать.

— … Не так уж много людей отпустят тебя только потому, что ты заплачешь. Я спрашиваю, как ты будешь защищаться?

— Ударю ногой!

— Укушу!

— Кинусь грязью!

— Начну плеваться!

— Брошу камнем!

Дети наперебой начали перечислять всё, что приходило им в голову, на что Заган с ужасом помотал головой.

— Это всё лишь небольшие препятствия. Ничто из этого вас не защитит, — сказал он, поворачиваясь к девочке, которую всё ещё держал за руку, — Ты, попробуй повернуть руку в свою сторону и резко дёрнуть назад. Не надо прикладывать силы. Представь, будто хочешь указать большим пальцем вниз.

— Ха…? Вот так? А! Я вырвалась!

Её рука легко выскользнула из хватки Загана. Многие дети смотрели на это с удивлением, но нашлись и скептики.

— Не может быть! Ты просто отпустил её, да?

— Если ты так думаешь, попробуй сам её схватить.

— Я уж точно не отпущу… Вах?! Ты выскользнула! Как? Это магия?

Глядя на взволнованных детей, Заган снова помотал головой.

— Как будто я стал бы учить кучку оборванцев чему-то настолько опасному. Это называется боевым искусством. Такому может научиться каждый, если немного потренируется, — сказав это, Заган снова велел детям хватать друг друга за руки, — Однако это лишь позволит вам вырваться, этот прием не защитит вас. А теперь попробуйте схватить их руку в ответ и контратаковать. Так же, как вы вырвались, теперь вы сами хватайте их… Да, вот так. Только хватайте за запястье. Ага, вот так…

Заган поправил положение руки ребёнка, заставляя её обхватить запястье противника, словно наручник.

— А теперь запоминайте. Пока держите противника, попробуйте зайти ему за спину, шагнув ему навстречу… Глупец. Зачем ты кувыркаешься, я же сказал обойти!

Ребёнок крутанулся на месте, словно балерина, и его противник мягко рухнул на землю.

— А?.. Ч-что?!

— Неплохо. Даже хорошо.

Заган честно похвалил ребёнка, и тот застенчиво улыбнулся в ответ.

— А взрослых так тоже можно уложить?

— Хм… Ну, сможете хотя бы перехватить инициативу.

Услышав это, дети разочарованно загудели.

— Ааааа! Значит, добить не получится?

— Тогда смысла в этом нет.

— Они нас просто сразу ударят. Я хочу добить!

— Да! Убить чтобы!

Слушая, как дети начинают говорить довольно опасные вещи, Заган легко щёлкнул одного из них по лбу.

— Глупцы. Вы собираетесь убивать кого-нибудь каждый раз, когда вам нужен кусок хлеба? Если будете так делать, эти чёртовы взрослые сразу вас прихлопнут, и сказочке конец. Не забывайте. Они куда сильнее вас. Если уж решили идти на такое, сначала хотя бы станьте достаточно сильными, чтобы защитить себя и тех, кто рядом.

— Значит… если мы станем сильнее, то можно?

Дети несколько растерялись от его слов.

— Именно поэтому вам нельзя использовать этот приём.

— Чёёёё? Тогда зачем нам его учить?!

Ребёнок, перебивший его, тут же получил щелчок по лбу.

— Вы все – слабые, беспомощные щенки. Это ваш недостаток, но это и ваше преимущество. Именно потому, что вы беспомощны, ваши преступления сойдут вам с рук, если вас просто побьют. Используйте этот статус, пока можете.

Заган на мгновение замолчал, затем медленно оглядел детей, встретившись взглядом с каждым из них.

— Но если вы будете применять эти приёмы, это значит, что вы отбросили свою беспомощность. Представьте: если беспризорник будет ходить с ножом, взрослые убьют его, даже если он выглядит, как обычный мальчишка. Тут то же самое.

— …Тогда зачем ты нас этому учишь?

Вопрос был вполне закономерным. И Заган кивнул, глядя на ребёнка с полной серьёзностью.

— Чтобы у вас был выбор. Чтобы в тот момент, когда вы или кто-то из ваших друзей окажетесь в настоящей опасности, вы могли сделать хоть что-то, кроме как просто тихо умереть.

Ведь пока они жили в этом месте, этот момент был неизбежен.

“Особенно если они пересекутся с магами.”

Именно поэтому, несмотря на то, что этот переулок был тем самым местом, где он встретил Марка, Заган никогда прежде не возвращался сюда. Возвращение сюда было для него крайней мерой на случай, если у него совсем больше не останется идей, и сейчас была именно такая ситуация.

Он ещё раз взглянул на детей.

— Когда этот момент настанет, используйте эти приёмы без колебаний. Забудьте о том, что вы дети. Тогда, по крайней мере, у вас будет шанс выиграть время, чтобы сбежать вместе с остальными. Это сила ради такого случая.

Он не знал, дошли ли до них его слова. Некоторые смотрели на него с вызовом, другие казались озадаченными. Но все молчали, внимательно слушая.

И тут Заган заметил одну девочку, стоявшую чуть в стороне от толпы. Он перевёл взгляд на неё. Среди беспризорников встречались дети самых разных рас, но эта девочка, похоже, была человеком. Светлые, почти блондинистые волосы, тёмно-синие глаза. Если бы она надела приличную одежду, могла бы сойти за юную леди. Но сейчас, покрытая грязью, она ничем не отличалась от мальчишек.

— Что-то не так? Выглядит так, будто тебе есть что сказать.

— … Почему маг ведёт себя как добряк? Кое-кто говорил нам… что любой взрослый, который будет к нам добр – лжец.

В её голосе звучала явная враждебность. Хотя в то же время и робкая, полная осторожности. И Заган кивнул с лёгким восхищением.

— Всё верно. Тот, кто научил тебя этому, заслуживает благодарности. Разумеется, я не собирался учить вас этому бесплатно.

Как только он это сказал, по лицам детей пробежал страх.

“Ну, им и следует бояться магов.”

Если живёшь в трущобах и теряешь бдительность, смерть – единственное, что тебя ждёт. Заган вытащил из кармана сложенный лист бумаги и перешёл к делу.

— Видел ли кто-нибудь из вас этого человека? Вот этого в центре, с очками. Так он выглядел лет десять назад, так что сейчас он уже взрослый…

На изображении были трое оборванцев – это была копия того, что он передал Рафаэлю сегодня утром. На данный момент в мире существовало всего три человека, способных использовать подобное заклинание, включая самого Загана. Дети, забыв про недавний страх, с любопытством подались вперёд и принялись разглядывать загадочно детализированный Меморандум. Однако ни один из них не узнал мальчика в очках.

— Низнаю.

— Никогда не видел.

— О! Это же очки!

— Что такое очки?

— Можно продать эту картинку?

Дети болтали всё, что приходило в голову. Заган продолжил расспрашивать их уже более мягким тоном, пытаясь хоть что-то выудить.

— Ну, а был ли кто-нибудь странный… вроде меня, кто был с вами добр?

— Неа.

— Ммм. Архидемон первый.

Заган надеялся, что Марк, как когда-то с ним, научил этих детей искусству выживания, но, похоже, этого тоже не случилось.

— Понятно… Ну, ладно. Я ещё зайду и покажу вам кое-что из приёмчиков. Если вдруг увидите этого парня или вспомните что-то о нём – дайте знать.

С момента, когда было сделано это фото, прошло уже десять лет. Вероятность, что эти дети знают что-то о Марке, была ничтожной. Заган прекрасно это понимал, но это была его последняя зацепка. Он с трудом удержался от тяжёлого вздоха, но нотки разочарования всё же проскользнули в голосе. Заметив это, та девочка, стоявшая поодаль, наклонила голову. Затем ткнула пальцем в Меморандум.

— Эй, а это… тут нарисован маленький Архидемон?

Рядом с Марком на фото был сам Заган, выглядящий крайне недовольным.

— Да. Это я. Мне тут восемь лет.

— Ты даже меньше, чем я!

— Архидемон тоже был мелким!

Девочка снова любопытно склонила голову в другую сторону.

— А почему ты стал магом?

Это был вполне естественный вопрос, но Заган лениво ткнул пальцем в Меморандум.

— Сразу после этого меня чуть не убил маг. Но я убил его первым. И стал магом.

После этих слов все дети замолчали. Иными словами, Заган был одним из тех, кто откинул свой статус невинного ребёнка, потому что его вот-вот должен был убить взрослый. Именно с таким будущим могли столкнуться и они.

Заган поднялся на ноги, и девочка робко окликнула его.

— Эй… в следующий раз… можешь научить и меня этим приёмам? Пожалуйста…?

— … В следующий раз.

Он легонько хлопнул её по голове. И в этот момент другой мальчишка вдруг поднял голос, будто что-то вспомнив.

— Ой!

— Ты вспомнил что-то про этого парня?

Заган тут же наклонился ближе, но мальчик замотал головой.

— Не-а, не про это. Просто… Ты сегодня учил нас приёмам из-за Альшер Имеры?

Заган нахмурился, услышав незнакомые слова.

— Альшер чего…?

Название смутно напоминало ему имя одной вампирши… а значит, это было плохим знаком. Дети переглянулись, даже та девочка, что стояла в стороне.

— Эй, Архидемон, ты не знаешь, что такое Альшер Имера?

— Впервые слышу. Звучит так, будто связано с церковью. Что это?

Заган с любопытством посмотрел на детей… И внезапно заметил, что их выражения стали какими-то грустными. Нет, скорее, они смотрели на него с жалостью. И прежде чем он успел хоть что-то сказать, они внезапно сгрудились вокруг него и обняли.

— Ч-что с вами такое?..

— Бедный Архидемон…

— Можешь приходить, когда захочешь!

— А я считаю тебя своим другом, Архидемон!

— Ты не одинок, Архидемон!

— Г-гх! Отпустите меня! Я занят!

И, утопая в потоке какого-то совершенно непостижимого сочувствия, Заган в панике сбежал из переулка.