Три дня спустя профессор Скрэнтон прислала письмо Ванну на почту с пометкой «ОЧЕНЬ ВАЖНО», которая одновременно была и непонятной, и притягивающей внимание:

> Ванн,

> я недавно прилетела в то место, на которое указали ваши координаты. Представьте себе

> мое искреннее удивление, когда то обсидиановое чудище, которое вы

> сфотографировали, действительно оказалось на каменной плите в глубинах

> океанской пропасти! Не думала, что скажу спасибо своему сертификату

> аквалангиста, иначе я бы никогда не добралась до туда. Тем не менее, я

> считаю, что в ваши годы найти такой образец, тем более во время

> отпуска, очень сложно, так что я понятия не имею, как вам

> удалось это обнаружить. Я также скептически отношусь к принадлежности

> этого ископаемого к временам Пермского вымирания. Несмотря на это,

> я настаиваю на встрече в моем кабинете после ваших занятий.

> С уважением,

> Скрэнтон

Ванн тихонько хихикнул, прочитав довольно спонтанное письмо. Этот человек действительно улетел в тот день, когда он рассказал ей об окаменелости? Ему казалось невероятным, что такой профессор, как она, поверит студенту, с которым только что познакомилась, и пролетит пол мира, чтобы проверить его слова.

К 14:10 у него закончились все занятия. Он быстро направился к зданию кафедры палеонтологии и вошел в кабинет профессора Скрэнтон.

Женщина вздрогнула, как только увидела его, потому что он вошел очень тихо, без стука.

— Ванн! — воскликнула она. Затем ее глаза сузились. — Кто вы такой и с кем вы работаете?

— Я? — невинно спросил Ванн. — С кем?

Она покачала головой, словно пытаясь избавиться от воздействия его невинного очарования.

— Не может быть, чтобы обычный студент совершил случайное погружение с аквалангом у берегов сибирского моря, о котором большинство людей даже не слышали! И найти огромное, ранее еще не обнаруженное ископаемое...И вдобавок ко всему, найти эту проклятую окаменелость сохранившейся в обсидиане...Это…это невозможно! Все это!

Когда она это высказала, ее слова действительно показались немного невероятными. Ванн только пожал плечами.

— Ну, я нырял с аквалангом в Карском море и нашел его. Что я могу еще сказать?

— Почему вы ныряли с аквалангом в Карском море?

Нейтральная улыбка Ванна сразу же стала ледяной.

— Почему я должен оправдывать свои действия и открытие?

Профессор вздрогнула.

— Мы работаем вместе! Я хочу узнать больше о том, как вы сделали это открытие, прежде чем мы проведем дальнейшие исследования. Кроме того, теперь я обеспокоена тем, что кто-то на стороне попытается испортить мои исследования.

— Что?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Я о саботаже. Насколько я знаю, вы можете работать на кого-то, кто захочет оставить меня с носом, что отрицательно скажется на моей карьере.

Ванн вздохнул:

— Профессор, мне больше нечего вам рассказать.

Она смотрела на него задумчиво, хотя в ее глазах поблескивало разочарование. Ванн видел, что она не любит оставлять тайны неразгаданными. Вероятно, рассуждал он, именно это и стало причиной того, что она стала палеонтологом.

— Итак, первый вопрос, который я хочу задать, — начал Ванн, нарушая молчание. — Как мы будем изучать сибирское ископаемое?

Он знал, что окаменелость слишком велика, чтобы ее можно было куда-то переместить.

Профессор вдруг рассмеялась.

— О, не беспокойтесь. Я использовала устройство визуализации для сканирования обсидиана. У нас есть полное изображение трехмерной структуры скалы, включая ее текстуру.

Ванн очень удивился.

— Неужели? Это очень удобно. Тогда я смогу приступить к реконструкции внешнего вида образца, а вы... — Ванн полагал, что палеонтологи, обнаружив окаменелость, совершают много всяких умных действий. — ...К написанию статьи?

Она нахмурилась, глядя на него:

— Восстановление внешнего вида образца требует большого опыта. Вы должны уметь использовать компьютерную программу для анализа данных о трехмерной структуре обсидиана, которые были взяты мной, и знать анатомию подобных видов для воссоздания тела организма. Организм будет трудно реконструировать, потому что минералы в обсидиане, эти единственные маркеры, указывающие на нахождения организма, распределены неравномерно, а некоторые области почти полностью лишены какого-либо минерального отпечатка. Более того, основываясь только на отпечатке минерала, мне трудно вспомнить какой-либо существующий вид, который был бы достаточно похож, чтобы использовать его для реконструкции.

Она посмотрела на Ванна и продолжила:

— Но давайте, сделайте все, что в ваших силах. А если у вас не получится, я просто возьму это на себя.

Ванн улыбнулся.

— Я позвоню вам, как только закончу.

✽✽✽✽✽✽✽✽✽✽

— Лиза, мне нужно сделать модель моего прежнего «я», — насмешливо захныкал Ванн. — Помоги.

Лиза закатила глаза. На самом деле ей было очень любопытно увидеть предположительно огромную, древнюю и вызвавшую вымирание форму Ванна, хотя она не позволила своему волнению проявиться.

— Прямо сейчас? — вздохнула она.

— Я отведу тебя куда-нибудь подальше. Просто возьми свой телефон. Мне нужно, чтобы ты сфотографировала меня со всех сторон.

Ванн и Лиза отправились в довольно уединенное место на территории кампуса — на опушку местного леса. Когда Ванн убедился, что на расстоянии мили вокруг никого нет, он превратился в большое птицеподобное существо. У этой формы было что-то похожее на мешок, в котором устроилась Лиза. Затем птица взлетела, устремившись в небо с невероятной скоростью. Ванн знал, что от быстрого ускорения у Лизы закружится голова, но не он хотел, чтобы кто-нибудь их увидел.

Как только он оказался в облаках, он медленно перестал ускоряться, пока не достиг постоянной скорости. Пока он сохранял эту скорость, он мог двигаться невероятно быстро по небу, не причиняя Лизе дискомфорта.

Он медленно сбросил скорость, когда они достигли уединенного участка пустыни. Земля была выгоревшего оранжевого цвета, как будто почва пропиталась солнцем. Лиза неуклюже выбралась из мешка, когда Ванн приземлился.

— Боже, — простонала она. — Когда я был ребенком, я всегда мечтала полетать. Но это просто отстой! Я не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому.

Ванн усмехнулся над неустойчивостью Лизы. Он уже вернулся в человеческую форму, которую, как он знал, Лиза находила наиболее привлекательной. За последние три года он изобрел способ создавать одежду так же верно, как выращивать мех или чешую, что сделало переход в человека менее неловким. Это был важный навык, который помогал, когда они вдвоем отправлялись на охоту за манипуляторами разумом.

— Лиза, теперь я стану большим существом, — небрежно заметил он.

— Хорошо, — ответила она, готовя телефон.

Новая форма Ванна действительно внушала страх. Его черный панцирь был чрезвычайно внушительным, а огромная, полная зубов голова только усиливала ощущение опасности. Тело было похоже на что-то среднее между пауком и жуком и имело восемь ног, которые были сегментированы на манер паука и заканчивались мощными когтистыми лапами. Ноги были достаточно длинными, чтобы само тело висело высоко над землей, достигая в высоту почти десяти ростов Лизы. Каждый раз, когда Ванн менял положение, земля под ним трещала. Его вес полностью соответствовал его форме, которая достигала ста футов длины от головы до хвоста и была покрыта тяжелым панцирем.

— Срань господня, — тихо сказала она. — Это так чертовски жутко. Ты же знаешь, я ненавижу пауков, а эта штука в миллион раз хуже. Это как...Если бы природа взяла коричневого отшельника, покрыла бы его танковой броней и увеличила его размер. Вот это точно ты.

— Лиза, — сказал Ванн. У Ванна под брюхом вырос рот, чтобы он мог разговаривать с Лизой и давать ей указания. — Мне жаль, что эта форма так пугает, но ты должна сфотографировать меня под каждым углом.

— Ладно-ладно, — проворчала она. Она ходила вокруг него по кругу, делая снимки. Закончив фотосессию, она остановилась. — О'кей, готово.

— Мне нужно, чтобы ты сфотографировала меня снизу и сверху, — объяснил он. — Я могу помочь тебе подняться наверх, а для того, чтобы сделать снимок снизу, тебе просто нужно пройти под меня.

Лиза не понимала, что под «каждым углом» Ванн подразумевал буквально каждый угол.

— Без проблем! — непреклонно ответила она. Она не позволит внешнему виду Ванна испугать ее. Это же был просто Ванн!

Лиза прошлась под его животом и сделала снимки от основания головы до зада. Затем, когда она закончила, Ванн послал завитки энергии кружится вокруг него, чтобы поднять Лизу в воздух. Ванн уже проделывал это с ней раньше, так что она знала, что не стоит этого бояться. Она стояла неподвижно, пока он располагал ее над собой, и делала фотографии, не позволяя себе совершать лишних движений. Ванн не позволил бы себе уронить ее, даже если она будет двигаться и размахивать руками, но Лиза не особо доверяла мозгу жукоподобной ящерицы.

Она вздохнула с облегчением, когда Ванн снова опустил ее на землю.

— О'кей, мы закончили, — улыбнулся Ванн, снова приняв человеческий облик.

Оставшееся время он водил Лизу по окрестностям, устроив ей экскурсию по пустыне. Он рассказал ей о местной дикой природе, зная огромное количество организмов в ее экосистеме. Для животных, у которых он не знал человеческих названий, он создавал образы в воздухе из материализованной сущности. С тех пор как Ванн появился в мире людей, он научился гораздо лучше манипулировать на дальних дистанциях, чем никогда не пользовался до своей «человеческой» жизни.

Они вдвоем вернулись в кампус, и Лиза отправила все снимки Ванну, как только подключила свой телефон к интернету. Он быстро обводил каждое изображение линиями, очерчивая контуры своей фигуры. Он не был уверен, как сделать 3D-модель из 2D-снимков, но полагал, что профессор Скрэнтон будет знать, что делать, если он даст ей 2D-эскизы с каждого угла. После того, как он закончил преобразовывать изображения в эскизы, он начал рисовать внутреннюю структуру гигантского существа. Сделать это было тривиально легко: в то время как организмы обычно не могли чувствовать свои внутренние органы, Ванн просто понимал структуру своих внутренних органов. Этот навык был таким же врожденным, как умение ходить.

Если бы он действительно захотел, то мог бы воссоздать очертания своей древней формы, основываясь на собственном знании контуров своего панциря. Однако, просто набрасывать линии на фотографии было намного проще.

Ванн закончил все эскизы и написал профессору Скрэнтону, что он закончил и хочет встретиться с ней по поводу создания 3D-моделей.

Она почти сразу же ответила однострочным письмом: «Приезжайте!»

Итак, Ванн направился в ее кабинет, на этот раз трижды довольно громко постучав, чтобы отметить свой приход.

— Войдите! — крикнула профессор. — Вы сказали, что у вас есть для меня эскизы?

Ванн кивнул.

— Я закончил наброски.

Он даже распечатал их для нее, а потом положил в папку из плотной бумаги, которую теперь достал и положил ей на стол.

Она взяла папку и открыла ее. Ее глаза расширились.

— Это и есть ваши наброски? — спросила она. Затем она перевернула рисунок и увидела под ним другой. И еще один.

Она просмотрела все наброски, пораженная их детализацией и тщательностью.

— Как вам удалось получить все это только от одного отпечатка? — спросила она ошеломленно. Это было совершенно выше ее ожиданий.

— Я додумал то, чего не увидел в обсидиане, — объяснил он. — Я довольно основательно изучил анатомию насекомых и заполнил пробелы, насколько мог, пользуясь своими знаниями.

Профессор Скрэнтон не ответила, погрузившись в наброски и их детализацию. Каждый из набросков давал один угол зрения на внешний вид образца. Вместе они давали подробное представление об образце. Она не могла найти никаких несоответствий.

— Профессор, как можно превратить эти наброски в трехмерное изображение? — спросил он с любопытством.

Она подняла голову:

— Да кто вы такой?

Ванн подавил желание закатить глаза.

— Профессор, я думал, мы уже прошли через это.

— Нет, серьезно. Это просто абсурдно. Эти наброски настолько детализированы, будто вы действительно видели этого монстра. Я просто не могу в это поверить...Чтобы вы сделали эти наброски, основываясь только на данных, которые я вам дала.

Ванн знал, что он действовал довольно небрежно, не пытаясь скрыть тот факт, что делает невозможное. Честно говоря, он устал потворствовать человеческим ожиданиям, как делал это, живя в доме Маклейнов. Если он мог сделать абсолютно точный набросок, то почему бы и нет?

— Профессор, я просто хорошо умею угадывать и хорошо разбираюсь в рисовании. В любом случае, если мы планируем опубликовать это в статье, я бы хотел, чтобы вы помогли мне превратить эти эскизы в 3D-модель.

Скрэнтон посмотрела на него с подозрением и замешательством.

— ...Я сделаю 3D-модель. Не беспокойтесь об этом.

Ванн кивнул:

— Тогда я займусь теорией о том, как этот зверь вызвал Пермское вымирание.

Профессор Скрэнтон даже выплюнула кофе, но успела быстро наклонить голову набок, чтобы не забрызгать компьютер и рисунки.

— Что?? — воскликнула она. — Это абсурдное и притянутое за уши утверждение. Вы никак не сможете это доказать.

— Просто ждите моего доклада.

Он вышел из комнаты уверенной походкой, которая ошеломила профессора.