Ванн был глубоко возмущен тем, что сказала ему Лиза. Но он злился не на нее и не на то, что именно ОНА ему это сказала — не совсем. Он не мог сдержать своего гнева, который появился из-за смысла высказанного.

Неужели он действительно стал таким податливым? За восемнадцать коротких лет, за такой ничтожный промежуток времени, который выглядел на его линии жизни как пятнышко, он смог так сильно измениться? Начать чувствовать и выражать человеческие эмоции, причем делая это подсознательно?

Неужели он действительно высокомерен? В желании раскрытия своей роли в крупнейшей катастрофе в истории Земли? В поисках реакции...Благоговения перед мощью одного из самых опасных древних хищников Земли?

Подобные рассуждения подразумевали, что ему небезразлично, что думают люди. Неужели его разум так измельчал? Когда это его волновали мысли о ком-то другом?

Ванн вдруг почувствовал, как огромная цепь давит на его тело, связывая его с Лизой, с человечеством. Ужасная цепь, которую он хотел разорвать, но не был уверен, что сможет. Может ли он вернуться к безразличию, к нежеланию общения? Быть совершенным в самом себе, властвовать над всеми без их признания?

«Конечно, могу! — прокричал в уме Ванн. — Я — Ванн». Как будто существование Ванном само по себе было заявлением, победоносным криком.

Но щупальца страха обвились вокруг его сердца, отражая его истинные сомнения. Ванн понимал, что ему нужно что-то делать с собой, иначе он сойдет с ума, погрузившись в собственные мысли.

Все его мысли, казалось, были направлены на обдумывание теории Лизы о том, что его разум уже начал проявлять человеческие способности. Не только такие способности мозга, как долговременная память, но и само его мышление изменилось.

Ванн сменил форму на воробья, затем полетел к облакам, превратившись в ястреба. Он провел следующие несколько часов, наслаждаясь ощущением ветра на своих крыльях, пытаясь прогнать зарождающиеся страхи.

«Страх, — пронеслось у него в голове. — «Человеческая и чужеродная мне эмоция.»

✽✽✽✽✽✽✽✽✽✽

Через несколько часов Ванн вернулся в Эллис несколько более отдохнувшим, чем когда он отправился в путь. Обеденное время уже прошло, и все его соседи должны были быть дома.

Идеально.

Ванн все еще пребывал в относительно плохом настроении, поэтому он был рад возможности предпринять что-нибудь...продуктивное. Он начал довольно сложную серию дальних манипуляций, формируя фигуры насекомых размером с большой палец под мебелью и кроватями. Вскоре у него появилась настоящая армия вредителей. Он сделал несколько насекомых размером с кулак для большего эффекта.

Он холодно улыбнулся. Мальчишки осмелились навязать ему демократию, как будто они были равны ему.

Внезапно он высвободил свою армию насекомых. Хотя Ванн физически не присутствовал в комнате, он мог слышать и видеть все, что происходило через свои маленькие уши и глаза.

Поэтому он видел, как вся ватага насекомых заполонила пространство с идеальной вездесущностью, что позволяло ему контролировать своих маленьких подчиненных во всех уголках комнаты самыми страшными способами.

Сначала мальчишки захотели убежать, бросившись к двери, но Ванн уже запер ее с помощью дальнобойных манипуляций. Дверь была непоколебима, и даже если они захотят сломать ее, что все трое попытались сделать уже через минуту после нападения, она не сдвинется с места. Затем они попытались добраться до окон, которые Ванн изначально не запер, но сейчас он заклинил их задвижки и укрепил стекла.

Он отправил своих марионеточных насекомых в еду, разбросанную парнями, и в их ящики. С помощью них он разбросал бумаги и учебные тетради и погрыз их учебники. Он даже послал насекомых на их одежду и на волосы. Он подумывал о том, чтобы запустить насекомых в физиологические отверстия мальчишек, но отбросил эту мысль, посчитав, что тогда его месть зайдет слишком далеко.

✽✽✽✽✽✽✽✽✽✽

Улыбка Ванна оставалась совершенно неподвижной — это та самая хитрая и самоуверенная улыбка, которую, как можно было представить, должен носить дьявол, наблюдающий, как горит мир.

Он вошел в комнату всего через пять минут.

Ванн улыбнулся.

— Вы все, кажется, не в духе, — заметил он бессердечно.

Они дрожали, как будто сражались с легионом монстров из глубин ада. Ванн с отвращением заметил, что двое из них, Мэтт и Джейк, нагадили в штаны. Несмотря на то, что их тела, должно быть, дико чесались, потому что он наделил насекомых слабым ядом, мальчишки не смели больше двигаться.

Неужели насекомые действительно так пугают людей? В любом случае, он позволил атаке продлиться всего пять минут. Фыркнув про себя, Ванн продолжил свое психическое угнетение.

— Разве я не предупреждал вас всех, что произойдет, если в комнате будет беспорядок? — ледяным тоном спросил Ванн, и на его лице появилась жестокая улыбка.

«Может, я и неопытен в человеческих эмоциях, — подумал Ванн. — Но я не новичок в искусстве внушения страха».

Ванн согласился с мнением Лизы, что лучший план действий — напугать своих соседей. Хотя он не до конца был согласен с ее...немного отстраненным отношением к этому. Он рассматривал то, что он сделал сейчас, как практику для будущего запугивания мировых лидеров до состояния подчинения в соответствии с планом привнесения мировой демократии Лизы.

Он продолжал ждать ответа от мальчишек. Все трое, казалось, не поняли, что он сказал раньше, на их лицах до сих пор отражалось потрясение, поэтому Ванн заговорил снова.

— Вы все хотели демократии и проголосовали за то, чтобы жить по-свински, — сказал Ванн слащавым голосом, но его глаза были пугающе холодными.

— Я надеюсь, что это прискорбное происшествие заставит вас всех осознать свои ошибки, — добавил Ванн. — Теперь я собираюсь переделать правила так, как считаю нужным. Для блага нас всех. Вы меня поняли?

Трое мальчишек познакомились с Ванном всего несколько дней назад и были совершенно шокированы словами и манерой общения своего новоиспеченного соседа по комнате. Обычно они находились у власти, на вершине социальной иерархии. И теперь они сидят здесь, съежившись, но не по вине насекомых. Нет, они съежились из-за него. Они инстинктивно заколебались перед его хищной походкой, перед тем, как он нависал над ними. Они хотели отвести глаза от его глаз, но не могли, как будто своим взглядом он держал их в плену.

— Делай что хочешь, — прохрипел Дин сухим, как наждачная бумага, голосом. — Что угодно.

Ванн вздохнул.

— Я не пытаюсь довести вас до посттравматического расстройства, — заявил он. — Давайте просто пообещаем, что здесь будет чисто, тихо и уютно.

Если раньше его манеры запугали парней до паралича, то теперь, когда он вернулся к своему прежнему состоянию, они едва не упали в обморок. Джейк тут же подбежал к двери, нащупал ручку и бросился в ванную. В течение следующей минуты тишина прерывалась звуками его блевотины. Ванн спокойно посмотрел на двух других, когда он сел на диван и открыл учебник. Мэтт и Дин застыли на месте, как статуи.

— Вы свободны, — рассеянно заметил Ванн, переворачивая страницу. Оба мальчишки упали на пол, будто своими словами Ванн разрушил заклинание. Мэтт поспешно побежал в ванную к Джейку.

Дин посмотрел на Ванна. Он помолчал долгий период времени, а потом спросил:

— Кто ты на самом деле?

Ванн усмехнулся:

— Ванн.

Дин отвернулся и недоверчиво покачал головой, пробормотав:

— Черт, да что ты такое?

Ухмылка стала еще шире. Ванн поднял глаза и встретился взглядом с мальчишкой, который был достаточно храбр, чтобы задавать вопросы после всего случившегося, и достаточно силен, чтобы сохранить достоинство перед лицом армии насекомых и демоническим появлением Ванна.

— Я думаю, что ты сможешь мне понравиться, Дин. Не ожидал.

Ванн снова опустил глаза в книгу и продолжил чтение. Дин медленно поднялся, повернулся, прошел в свою комнату и запер за собой дверь.