Ванн довольно равнодушно относился к трем мальчишкам, с которыми ему предстояло делить комнату на время обучения. Они были для него сродни насекомым: не стоили ни гнева, ни внимания. Но все равно они были вредителями, и он хотел исправить ситуацию в своей комнате, прежде чем они доведут это место до разорения.

Итак, в тот же день, когда он рассказал Лизе о своем плане относительно ее участия в его «исследованиях», он задал ей совершенно безобидный общий вопрос:

— Лиза, как обычно люди устанавливают свое господство?

Она ошеломленно посмотрела на него, а потом зашлась в приступе смеха:

— Никогда больше не спрашивай такого на людях, — фыркнула она. — Это...Ванн, да ладно, даже ты должен знать.

Ванн нахмурился:

— Ты думаешь о моем вопросе в неверном свете.

— Только не говори мне, что ты не ладишь со своими соседушками, о’кей?

Челюсть Ванн напряглась, а потом раздраженно отвисла.

— Я даже не упоминал о них! Как ты узнала?

— Теперь я точно знаю, — озорно усмехнулась Лиза. — Но почему? Чего они такого делают?

Ванн должен был сознательно контролировать кровеносные сосуды на лице, чтобы не покраснеть. Почему он покраснел? От смущения? От невозможности контролировать стаю человеческих детей, звереющих от гормонов?

Может быть, немного. Но в основном просто от разочарования.

— Просто забудь об этом, — проворчал он.

— Нет-нет, скажи мне, — настаивала Лиза. — В конце концов, я здесь именно для этого. Ты спец по физическим вещам, а я — по эмоциональным.

— Через сто лет ты уже мне не понадобишься, чтобы справляться с эмоциональными проблемами, — сказал Ванн с оттенком высокомерия. — К тому времени я уже овладею человеческой психикой.

— Почему ты гордишься тем, что так медленно учишься? — спросила Лиза, ударив его по руке. — Кроме того, к тому времени тебе уже придется научиться самому справляться с эмоциями, потому что я уже буду мертва, тупица.

— Хорошо, я расскажу тебе о своей проблеме. Но вместо того, чтобы помогать напрямую, я хочу, чтобы ты просто подсказала мне, что делать.

— Я согласна, — сказала она и начала слушать, как он объясняет сложившуюся ситуацию.

✽✽✽✽✽✽✽✽✽✽

Ванн не была уверен, что план Лизы сработает. В любом случае, план может подождать до конца дня. Тем временем он начал делать кое-что из своей домашней работы.

Они с Лизой занимались на улице возле гамака.

— Лиза, это просто ужасно! — воскликнул он, уставившись на экран компьютера. — Почему мы ходим на эти занятия?

Лиза вздохнула и многозначительно посмотрела на него.

— Именно из-за тебя мы и проходим этот курс. Ты стал человеком специально для того, чтобы помешать людям уничтожить планету. Так какой же курс поможет тебе лучше, чем курс, посвященный систематическому человеческому уничтожению окружающей среды?

Ванн уставился на программу ENVT 118 вводного курса по экологической политике в Соединенных Штатах. Лиза рассказала ему о нем и настояла, чтобы они ходили на него вместе.

— Но когда я читаю это, мне хочется пойти и убить людей, причастных к этим делам, — прогремел Ванн. — Продвижение экологической политики, которая сознательно разрушает окружающую среду из-за мотива прибыли...

— Ванн, я все еще не понимаю, почему тебя так возмущают эти политические маневры. Разве эти люди не используют свою силу, чтобы получить то, чего они хотят?

— Это просто...Очень плохо. Бесчестно.

Они продолжали свои занятия до четырех часов дня. Именно тогда Ванн напомнил, что им нужно встретиться с профессором Скрэнтон.

— Не могу дождаться момента, когда ты покажешь ей свою фотографию. Какое у нее будет лицо? — хихикнула Лиза, когда они шли к палеонтологическому корпусу.

— Я уверен, что это будет, по крайней мере, немного забавно, — усмехнулся он.

— У меня такое чувство, будто мы пинаем осиное гнездо, чтобы посмотреть, что будет дальше, — заметила она. — Например, эта фотография настолько невозможна, твой чертов образец обсидиана настолько невозможен, что я понятия не имею, что произойдет дальше.

— О, не так уж они и невозможны, — возразил Ванн. — Мне кажется вполне вероятным, что существо с невероятно прочным, возможно, выстланным минералами панцирем может быть сожжено магмой, а затем охлаждено достаточно быстро для того, чтобы оставить именно такой отпечаток в камне. И тогда этот кусок охлажденного обсидиана, несмотря ни на что, не оказался внутри мантии…

Лиза покачала головой и улыбнулась.

— Ну, посмотрим.

Ванн постучал в дверь. На этот раз профессор не заметила его прихода.

— Ванн? Заходите.

Он и Лиза вошли.

— Здравствуйте, профессор, это моя подруга Лиза, которая работала со мной над сибирским проектом прошлым летом.

Лиза бросила на него быстрый взгляд.

Ванн плавно продолжил свой рассказ:

— Нам удалось найти замечательную окаменелость в Сибири, когда мы исследовали Карское море. Карское море представляет собой водное пространство вдоль северной границы региона.

Профессор Скрэнтон выглядела озадаченной.

— Что вы имеете в виду, говоря, что вы с Лизой исследовали Карское море? Самостоятельно?

— Мы решили совершить частную поездку в Сибирь. Мы оба невероятно увлечены экологией и хотели исследовать уникальные свойства магматического региона Сибири. То, что мы нашли...Ну, мы пытались найти профессора, который помог бы нам разобраться и опубликовать наши результаты. Встретившись с вами на днях и услышав о ваших исследованиях, я подумал, что вы именно та, кого мы искали.

— И что же вы нашли? — Профессор закрыла ноутбук и наклонилась вперед. — Прошло пять лет с тех пор, как я в последний раз была в Сибири. И там я так и не нашла ни одной окаменелости, заслуживающей внимания.

Лиза взглянула на Ванна.

— Мы нашли огромную окаменелость в плите из обсидиана, — сказала она нерешительно. — Это самое большое ископаемое, которое мы когда-либо видели.

Это привлекло внимание профессора.

— В этом нет никакого смысла. Окаменелость в обсидиане? — Она сделала паузу. — Единственное, что может оставлять следы в обсидиане — это минералы.

Ванн невольно улыбнулся.

— Хотя это правда, тем не менее, мы нашли такую окаменелость в обсидиане, которая затмевает все, что человечество видело раньше.

Она уставилась на них, ее лицо скривилось в недоверчивой гримасе.

— Я не смогу вам поверить, пока не увижу это сама.

— Вы можете найти это сами, — улыбнулся Ванн. — Я дам вам координаты.

✽✽✽✽✽✽✽✽✽✽

— Знаешь, Ванн, — сказала Лиза, когда они вышли из палеонтологического корпуса. — Почему бы тебе просто не убить их всех?

Ванн приподнял бровь.

— Убить кого?

— Раньше ты говорил о том, что хочешь убивать людей, которые разрушают окружающую среду по эгоистичным причинам. Почему бы тебе просто не пойти и не убить их?

Ванн ответил вопросом на вопрос:

— Когда стоит муравейник, имеет ли смысл просто убивать муравьев на его поверхности?

— Эти люди не просто муравьи на поверхности. Они презренные, эгоистичные ублюдки, стоящие у власти. Их не бесконечное количество.

— Они, естественно, исчезнут, как только мы установим свою абсолютную власть.

— Но почему бы не начать действовать сейчас? Иногда ты действительно сбиваешь меня с толку. Ты стал человеком, потому что окружающая среда была испорчена. Ты не хотел, чтобы глобальное потепление ускорило изменение климата. И все же, с каждым годом проблема становится все хуже!

— Ты же сама хотела поступить в колледж, вместо того чтобы сразу же начать завоевывать мир, — напомнил ей Ванн.

— Ты не особо нуждаешься во мне, чтобы совершать активные действия. Ты мог бы уже перебить всех нефтяных магнатов, уничтожить нефтяные месторождения, разорить лоббистов...

— Этого недостаточно, — заявил он.

— Это лучше, чем ничего! — Лиза кипела от злости. — Если ты собираешься провести следующие четыре года здесь со мной, учась в колледже, то почему бы тебе, по крайней мере, не тратить свое свободное время на что-нибудь более продуктивное, чем высокомерно заявлять о своем участии в массовом вымирании?!

Выражение лица Ванн стало мрачным и зловещим. Лиза вздрогнула, но продолжила идти рядом с ним.

— Ты думаешь, что я сделал это из-за…Высокомерия?

— А как иначе? Не важно, что послужило причиной Пермского вымирания! Показать людям то, как одно существо может устроить апокалипсис — это полная чушь.

Ванн нахмурился:

— Я высокомерен? — Он намеревался добиться ответа на этот вопрос.

— Ванн, — вздохнула Лиза. — За все то долгое время, что ты живешь, у тебя никогда не было такого мозга, как сейчас, способного воспринимать такие сложные эмоции, как высокомерие.

— На что ты намекаешь? — прорычал он, и в его голосе едва слышалась глубокая ярость. Воздух сразу же стал тяжелее, насыщенный неосязаемой энергией.

— Я только хочу сказать, — смиренно ответила Лиза, гадая, не слишком ли далеко она зашла в своем стремлении надавить на Ванна. — Что твой разум немного…Искорежился за последние восемнадцать лет. Тебе до сих пор никогда не приходилось иметь дело с человеческими эмоциями, но теперь, став человеком, ты пропитался ими и начал думать и действовать как человек, даже когда…

— Лиза, — Строгим голосом он поставил точку в разговоре.

Они не разговаривали до конца пути к Эллису.