Мне было тепло и уютно.

Это ощущение походило на то, будто меня окутало невероятно толстое, почти осязаемое одеяло, которое не обременяло меня тяжестью, а, напротив, дарило покой.

Чувство умиротворения и безопасности, словно густой туман, охватывало мое сознание.

Однако неясное беспокойство продолжало тлеть во мне, будто гаснущий уголь, который всё ещё сохраняет жар. Как будто я позабыл исполнить нечто важное. Финальная точка была так близка, что я почти мог её коснуться, но с каждым шагом она отдалялась, превращаясь в длинный, будто бесконечный путь.

Есть ли у этой дороги свой предел?

— Что за нелепый вопрос… — проворчал я себе под нос, но ответ так и не нашелся.

Передо мной был конец пути, явственный и зримый, но мои ноги словно вросли в землю. Они тянули вниз, будто налились свинцом, каждая мышца отказывалась повиноваться.

— Да что же это? — снова шепотом вырвалось из меня, но ответа я, разумеется, не дождался.

Тогда я почувствовал чужое прикосновение — руку, что легла на мою спину.

Обернуться я был не в силах, мое тело словно закостенело. Позади кто-то шептал — легкое, чуть слышное дыхание касалось уха.

По голосу это была девушка.

— Даже если ноги сковала неподвижность, прыгай. Скачи. Ползи, но не стой на месте.

Её слова резонировали в голове, как будто кто-то раз за разом стучал в огромный медный колокол. Они казались бессмыслицей, пугающе оторванной от реальности.

Тепло её рук стало явственнее, затем внезапно она толкнула меня вперёд.

Пропасть раскрылась подо мной.

Я не мог кричать, не мог вырваться, не мог даже ощутить тот привычный страх, который всегда сопровождал падение. Всё тело пронзило онемение — вязкая пустота захватила меня.

Падая, я видел, как волосы девушки — золотистые, мерцающие на ветру, — развевались в хаотичном танце. Она улыбалась. Её черная юбка и коричневые чулки выглядели чуждыми, как декорация в кошмаре, а оверсайз-футболка с белыми цветами словно насмехалась над гравитацией.

Темнота сомкнулась надо мной, скрывая мир.

И я…

— Ха!.. — Судорожно вздохнув, я очнулся. Всё тело горело слабой лихорадкой, дыхание сбилось в неравномерный ритм.

Взгляд метнулся вокруг — я был в совершенно незнакомой комнате.

Комната выглядела пустой: деревянные стены, дверь из того же материала, кровать, чья резьба едва заметно напоминала о мастерской работе ремесленника.

— Где я? — вопрос сорвался с моих губ, но ответа не последовало.

Моя одежда исчезла. На мне остались лишь нижнее бельё и плотные бинты, туго охватывающие каждую часть тела.

Сглотнув, я отбросил одеяло и заставил себя сесть. Но каждая мышца, каждый сустав отзывался тупой болью, словно тело вот-вот развалится.

Дверь приоткрылась с приглушенным скрипом.

— О, вы уже очнулись? — из проема высунулась голова девушки.

— Эм… — Ответ застрял в горле. Я впервые видел её.

Она вошла внутрь, сцепив пальцы в замок, и заполнила собой пустоту комнаты. Белоснежное платье напоминало изысканный, но практичный халат, застежка с декоративным запахом придавала ей едва уловимый шарм. Её рыжие волосы, сверкающие в тусклом свете, струились мягкими волнами, янтарные глаза казались странно гипнотичными.

— Вы, наверное, сбиты с толку, но не беспокойтесь, здесь вам ничего не угрожает, — сказала она мягко. — Сейчас вы находитесь в гостинице «Барно».

— Где?

— В Смине. Это страна жёлтых лепестков… Мы славимся частыми межгосударственными конфликтами.

Слова звучали слишком серьёзно, как для столь молодой девушки.

«Смина… Так вот, куда меня принесло. Мой путь завершён, дом совсем рядом». — Сердце заколотилось быстрее, эмоции накрывали волной.

— Кто меня сюда привёл?

— Молодая леди с чёрными волосами. — Ответ последовал незамедлительно.

— Где она?

— Ушла и пока не вернулась.

Мне показалось, что её слова лишены особого интереса, и это настораживало.

(Я же рядом, не волнуйся).

Эхидный голос эхом прозвучал в моей голове.

— Нгх… — Я застонал от боли.

(Ты что, уже забыл, как я спасла тебе жизнь?)

— Разве можно такое забыть, Фуджи… — вздохнул я, осознавая природу происходящего.

— Принести вам вашу одежду? — спросила девушка.

— Да… пожалуйста, — кивнул я, плотнее укрываясь одеялом.

1

«Эй, Фуджи».

(Да?)

«Могу я задать тебе несколько вопросов?»

(Хм... конечно.)

«В лабиринте... почему ты помогла мне?»

(Не думай, что я сделала это из каких-то благих побуждений. Если бы ты умер там по собственной глупости, я бы рисковала погибнуть вместе с тобой.)

«Но ты не знаешь, что стало причиной? Почему это произошло?»

(Вроде бы, твои клетки начали отторгать те, что пытались заменить собой разрушенные. Это вызвало постепенную деструкцию организма, и ты стал умирать. Но деталей я не знаю.)

Клетки... Вполне возможно, этому способствовали остатки монстра, которого я однажды поглотил в состоянии критического голода. Этот факт теперь мне не давал покоя. Неужели именно из-за этого началась деструкция? Но почему? Возможно ли, что подобная реакция была вовсе не патологией, а защитным механизмом? Иммунная система устроена так, чтобы избавляться от чужеродных элементов, проникающих в тело. Тем самым, защищая организм, она могла начать уничтожать не только «чужака», но и свои собственные клетки, изменённые под его влиянием.

В каком-то смысле я обрёк себя на гибель, спасаясь от голодной смерти.

«А как мы всё-таки выбрались из лабиринта?»

(На этот вопрос у меня нет однозначного ответа...)

«Как это нет? Ведь как-то мы выбрались, не иначе как чудом!»

(Чудо на то и чудо, что происходит тогда, когда его совсем не ждёшь.)

«Но это ведь не ответ.»

(Хватит, закрой эту тему.)

«Хм... хорошо.»

Её реакция показалась мне подозрительной. Она явно что-то недоговаривала.

«Кстати, я заметил одну странность насчёт лабиринта.»

(Какую?)

«Мне кажется, внутри него время текло иначе. Оно шло быстрее. Это так?»

(На твоё счастье, ты прав.)

«Погоди, как такое возможно?»

(Внутри лабиринта существует множество временных узлов. Каждая точка — это самостоятельная временная цепочка, петля. Ты, вероятно, попал в одну из таких петель, которая ускоряла течение времени. Поэтому ты успел повидать свою будущую сущность. Повезло, что не оказался в петле прошлого. Больше я сказать не могу.)

«Ясно... А что бы случилось, если бы я угодил в петлю прошлого?»

(Попробуй подумать.)

«...Скорее всего, я стал бы младшей версией самого себя. Беспомощным... и, вероятно, не выжил бы.»

(Логично.)

Если в лабиринте действительно существует прошлое, настоящее и будущее, то чем могут быть эти таинственные «временные узлы»? Может быть, они представляют собой разветвления времени? Иначе говоря, каждый момент — это бесчисленное множество линий, расходящихся в разные стороны. Прошлое, возможно, разбивается на множественные «прошедшие», настоящее есть одно, но весьма субъективное, а будущее — хаос вероятностей.

Эта концепция кажется слишком сложной для обычных размышлений, но она зачаровывала меня. Когда-то я увлекался космологией, изучал литературу по астрономии и астрофизике. Мне всегда хотелось глубже понять вселенную и законы, управляющие ею. Жаль только, что я никогда не знал, куда нужно поступать, чтобы изучать эти загадки профессионально.

Возможно, в другой жизни я успел бы поступить на факультет физики, связанный с космологией. Увы.

Так или иначе, наш разговор с Фуджи на этом завершился.

2

Пока я разговаривал с Фуджи, в комнату заглянула девушка, принесшая мне одежду. Быстро одевшись, я направился к выходу.

За дверью меня встретила узкая лестница, которая вела вниз на первый этаж. Спустившись, я оказался в просторном помещении. Это место совмещало в себе функции бара и гостиницы: вдоль стен стояли столы и стулья, напротив располагалась барная стойка, а чуть дальше можно было заметить небольшое возвышение — сцену, вероятно предназначенную для выступлений.

За стойкой стоял мужчина средних лет, неторопливо протиравший бокалы сухой тряпкой. Уловив мой взгляд, он мельком посмотрел в мою сторону, но тут же вернулся к своему занятию, не выражая особого интереса.

«Может, мне стоит заплатить за ночлег? — подумал я, вспоминая, как долго я был без сознания. — Но денег у меня точно нет...»

Обшарив карманы, я с сожалением убедился в пустоте: ни монеты, ни бумажки — совсем ничего. Как могло такое случиться? Может быть, я потерял всё при какой-то драке, или меня попросту обокрали?

«Невезение... И что теперь делать? Если хорошо попросить, может, они пойдут навстречу? Ведь, возможно, я сумею заплатить позже...» — Но внутри росло чувство беспомощности.

— Вам налить что-нибудь? — неожиданно спросил бармен, переключая внимание с бокала на меня. Теперь он держал в руках кружку.

Жажда действительно мучила, но влезать в долги ещё больше я совершенно не хотел.

— Извините, — начал я, чувствуя себя неловко, — у меня совершенно нет денег. Не хочу доставлять лишних хлопот.

— Вода у нас бесплатная, — спокойно отозвался мужчина. — Так что не стесняйся.

Его предложение застало меня врасплох.

— Х-хорошо... Спасибо. — Я неуклюже уселся на третий табурет у стойки, подсчитав, что их было шесть.

Бармен достал прозрачный стакан и наполнил его чистейшей водой, которую поставил передо мной с таким спокойствием, будто ежедневно занимался чем-то похожим.

— Спасибо... — Я тут же выпил воду одним глотком, настолько сильной оказалась жажда.

— Ещё? — сдержанно спросил он, не испытывая ни тени раздражения.

— Да... если можно... — выдохнул я почти шёпотом, чувствуя нестерпимый стыд за своё состояние.

Он снова наполнил стакан, и я повторил тот же ритуал, утоляя жажду второй порцией.

— На этом всё, спасибо вам. — Постарался я закончить на уверенной ноте.

Мужчина в ответ просто кивнул.

— Сколько стоит ночь здесь? — задал я вопрос, больше чтобы убить неловкое молчание.

— Одна ночь — одна серебряная лири, — ответил он спокойно. — Вы провели здесь четыре дня.

— Ч-что?.. — у меня на мгновение перехватило дыхание. — Четыре дня?!

«Фуджи! Ты что-то можешь сказать мне об этом?!» — мысленно закричал я в панике.

(О чём ты вообще? — невозмутимо отозвалась она. — Я же предупреждала: при использовании твоего тела мне пришлось слегка перестараться. Твоё состояние — побочный эффект.)

«Слегка? Ты называешь это слегка?! Четыре дня — это уже овощной уровень!»

(Так ты и есть овощ.)

«Да иди ты!»

— Э-э... можно мне расплатиться позже? — спросил я с потускневшим голосом, пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства.

— Нет нужды. Ваша подруга заплатила за всё четыре ночи назад.

— Подруга?.. Кто это? — Я настороженно прищурился, не понимая, о ком идёт речь.

— Черноволосая, невысокая девушка. Хватило сил, чтобы перетащить вас сюда самой. Такой она мне запомнилась, — равнодушно ответил бармен. Его тон оставался спокойным, будто ничего из ряда вон выходящего в этом нет.

«Она...» — Мимолётное чувство благодарности переплелось с тревогой.

— Значит, я ничем вам не обязан?

— Ничем. Вы можете уходить.

— Ладно... Спасибо вам за гостеприимство. — Попрощавшись, я неспешно встал с табурета и направился к выходу.

Бармен оказался не только вежливым, но и общительным человеком. И лишь под конец нашего разговора я обратил внимание на необычную деталь: его глаза были закрыты. Малозаметные неуверенные движения выдавали слепого. Бармен ловил воздух руками, избегая столкновений с предметами и людьми.

Жаль, что столь молодой человек — ему было, вероятно, лет семнадцать или восемнадцать — уже столкнулся с таким испытанием.

«Береги себя», — подумал я про себя, отправляясь дальше в неизвестность.

Я вышел из тёмного бара. Солнечные лучи тут же ударили мне в лицо, и я поднял руку, чтобы защититься.

— Слепит… — пробормотал я.

Улица жила своей жизнью: мимо двигались гружённые повозки, прохожие были поглощены своими заботами, строения бросали длинные тени. Этот угол города был мне совершенно незнаком, но выше всех крыш возвышались знакомые здания, служившие мне ориентиром.

— Фуджи, ты здесь? — мысленно обратился я.

(Разумеется. Я всегда здесь.)

— Мне нужно кое-что узнать.

(Спрашивай.)

— Почему ты спасла меня?

(Контракт. Он всё ещё нас связывает.)

— Контракт, контракт… — усмехнулся я, затем, сменив тон, спросил: — А честно? Без увиливаний?

(Я полностью честна. Ну… почти полностью.)

— Ладно. Тогда где сейчас Ютака?

(Он давно добрался до Смины. Вероятно, живёт в мире и покое.)

— Значит, ты его тоже спасла.

(Я всего лишь подложила его в повозку, направлявшуюся в ту сторону.)

— А Ханна? Что с ней?

(Ты же помнишь. Она мертва. Я не успела.)

— Теперь припоминаю…

(Ты не выглядишь особо опечаленным. Она тебе была безразлична?)

— Безразлична? Нет. Просто я уже сделал всё, что мог. Отомстил.

(То есть я отомстила.)

— Это не так важно, — произнёс я, желая скорее завершить разговор.

На самом деле, от мысли о Ханне меня обжигала неизбывная боль. Пустота, поселившаяся в сердце, была невыносима. Казалось, что время утихомирило воспоминания, но они возвращались вновь и вновь, пронзая меня как кинжал.

Я сотрясался от этих вспышек. Воспоминания о смерти Ханны нахлынули так остро, что мне стало не по себе. Я почти вырвался из этой петли, но…

— Чёрт… — тихо выругался я.

Я бы хотел забыть, но не мог позволить себе этого. Кто-то обязан сохранить её в памяти, чтобы мир знал: существовала Ханна.

— Чёрные волосы… алые глаза… Как я мог забыть? — пробормотал я. — Она была с лицом, будто высеченным из лучшего мрамора. Это ведь та самая девушка из гостиницы “Луна”.

— Я узнал её имя, — прошептал я. — Но теперь слишком поздно… Ханна…

Слёзы, тяжёлые как ртуть, упали на пыльную дорогу. Я закрыл лицо рукой, чтобы никто не заметил моего состояния.

— Ты плачешь? — раздался мелодичный голос за моей спиной.

Повернувшись, я увидел Фуджи.

— Т-ты… откуда?..

— Не забывай, я с тобой, даже когда кажусь далёкой.

— Ты подбадривала меня?

— Нет. С чего ты взял? — ответила она с лёгкой усмешкой.

— Хм… — пусть её слова и были странными, но они сняли часть тяжести.

— Всё-таки ты скорбишь по утрате, — заметила Фуджи.

— Да… внутри жжёт. — Я прижал ладонь к сердцу, которое стучало, словно готовясь разорваться.

— Тогда тебе стоит поторопиться. Или твои близкие люди уже не важны?

— Лаура… — это имя пронзило мои мысли, словно молния. — Мне нужно найти её, и как можно скорее!

Фуджи внимательно посмотрела на меня, её глаза слегка прищурились.

— Ну что же, — тихо произнесла она. — Теперь ты снова обрёл цель.

Я кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди слегка отступает. Мы продолжили путь, погружённые в раздумья.

Толпа вокруг жила своей жизнью. Люди спешили, загруженные собственными заботами, словно не замечая нас. Я невольно улыбнулся этому парадоксу — наши с Фуджи шаги, наши голоса, наше присутствие словно стирались в этом бесконечном потоке лиц и событий.

И всё же внутри я знал, что стоило нам сойти с дороги, сделать шаг в сторону, как мир переменится.

— Тебя что-то тревожит? — спросила Фуджи.

Я чуть замешкался перед ответом.

— Да. Но теперь есть то, что даёт силы идти дальше. Это воспоминание... и Лаура.

Она ничего не сказала, только чуть заметно улыбнулась.

3

— Кстати, Фуджи, что мне делать со своим телом?

— В каком смысле?

— Я хочу снова стать прежним. Лаура точно не узнает меня в этом облике.

— Хм, действительно проблема. — Фуджи задумчиво склонила голову. — Но, честно говоря, это невозможно обратить вспять.

Её слова ударили меня как гром среди ясного неба. В глазах вспыхнуло удивление, мысли захлестнули волной вопросов, как рой комаров.

— К-как это не обратимо? Это шутка такая? — Я с трудом выдавил из себя.

— Нет, это суровая правда, — сказала она, тяжело вздохнув. — То, что сделал с тобой Лабиринт, его законы — это нечто вроде ирреального проклятия. Оно изменило тебя на уровне, который выходит за рамки простой материи. Всё это необратимо.

Слова словно впивались в мой мозг, прорастая там чертополохом отчаяния.

— Но ты же можешь что-то сделать?! Ты ведь Фуджи! — почти выкрикнул я.

Она лишь пожала плечами, и в её лице мелькнула искренняя усталость.

— Увы, я здесь бессильна. Лабиринт изменил тебя не только генетически. Время, которому подверглось твоё тело, наложило отпечаток на каждый его аспект. Ты сейчас — парадокс. В твоей сущности пересекаются временные линии прошлого, настоящего и будущего. И не только физическая оболочка изменилась. Твоя астральная проекция, твоя душа — всё это подверглось трансформации.

Я слушал её слова, но понимание ускользало, как песок сквозь пальцы. Фуджи прикрыла глаза, глубоко вдохнула и продолжила:

— Единственный шанс вернуть прежнее состояние — это разорвать все временные узлы, которые теперь связаны внутри тебя. Но даже если это произойдёт, вероятность ничтожна. До этого момента, ты будешь медленно умирать.

— У-умирать? — повторил я, чувствуя, как эти слова ударяют в грудь, будто камень. — Почему?!

— Всё просто. Твоё астральное тело не способно выдержать такое бремя. Когда временные рамки сходятся в одной точке пространства, внутри тебя возникает дисбаланс, несовместимый с жизнью.

Каждое её слово звучало, как приговор. Осознание надвигалось подобно шторму, уничтожая остатки надежды. Я снова оказался в положении, где мне не подвластно ничего.

Что ж, выходит, судьба решила поставить меня на колени. Но я этого не хочу. Не хочу умирать!

Отчаяние разливалось в венах вместо крови, обжигая каждую мысль.

Мы свернули в переулок — тесный, сырой и грязный. Фуджи удобно устроилась на стопке коробок, стоящих в углу. Она сидела так грациозно, словно была героиней голландского портрета: нога на ногу, локоть опирается на бедро, подбородок легко лежит на ладони. В её позе читалась небрежная уверенность, а глаза смотрели так, будто ничто её не касалось.

Я не мог понять, действительно ли её ничего не тревожит или же внутри неё бушуют такие же ураганы мыслей.

Я сжал кулаки, челюсти сомкнулись, а взгляд метался из стороны в сторону, словно пытаясь найти спасение там, где его не было. Все мои прежние амбиции и решимость растворились, как снег под солнцем. В груди поселилась пустота, а мысли стали тяжёлым, неподъёмным грузом.

Фуджи мельком взглянула на меня, изучая моё лицо. Её взгляд говорил, что она прекрасно понимает моё отчаяние. Немного подумав, она спросила:

— Хочешь, я могу наложить иллюзию? Ты будешь выглядеть как прежде. Но, конечно, это не спасёт тебя.

Её предложение прозвучало, как пустая надежда.

— Иллюзия? А зачем она нужна, если всё равно не спасёт?

— Смотри на это так: твоя Лаура. Ты сможешь объяснить ей всё? Примет ли она тебя таким? Или, что хуже, она примет тебя за чужака? — Фуджи смотрела на меня пустыми, холодными глазами, в которых, казалось, затерялись сотни судеб.

Её слова больно ударили в моё сознание. Если даже она поймёт, примет ли она меня? Разве смогу я заставить её поверить в то, что я — это я?

Я изменился. Не только внешне. Мой разум, моя душа — всё прошло через бездну Лабиринта. Я не мог больше быть прежним Кевином.

Понимание этого заставило меня сникнуть ещё сильнее. Я буду лишь осколком прошлого, маской того, кем когда-то был.

— Ладно... пусть будет так... — выдавил я, слова с трудом пробивались сквозь комок в горле.

— Хорошо. — Фуджи щёлкнула пальцами.

В ту же секунду я ощутил, как что-то изменилось. Из моего тела стал сочиться туман, обволакивая меня плотным коконом. Моё тело уменьшилось, мышцы ослабли, а одежда села мешком.

— Всё. Теперь ты похож на прежнего себя. — В её голосе впервые прозвучала тёплая интонация, искорка чего-то живого мелькнула в её взгляде.

Я глянул на свои руки и тихо произнёс:

— Да... снова изменился...

4

Мы с Фуджи покинули переулок и двинулись в сторону массивных ворот, которые, несмотря на их величественную структуру, по сей день оставались распахнутыми.

— Думаю, вряд ли нас выпустят без проблем, — сказал я, остановившись метров за сто или двести от ворот.

— Почему?

— Мы не проходили через них, когда заходили сюда. Лаура говорила, что любой, кто пересекает контрольную точку у стражников, автоматически сохраняется в системе. Однако сам принцип работы этой механики до конца мне не понятен, — ответил я, подбирая слова.

— Понятно, — протянула она. — А если просто перепрыгнуть через стены?

Её предложение прозвучало так небрежно, будто перепрыгнуть монументальные укрепления было делом пустяковым.

— Это вообще законно?

— Вряд ли. Хотя, если честно, для меня законы всегда были понятием весьма абстрактным, — её лицо озарила дерзкая улыбка.

Я невольно улыбнулся в ответ, будто поддавшись её легкости и самоуверенности.

— Ну что ж, давай сделаем это, — проговорил я с нарастающим энтузиазмом.

Спустя час мы оказались в непроглядной чаше леса, который здесь называли Темным Лесом.

Я отчетливо помнил дорогу до дома, поэтому ориентироваться среди густой чащи деревьев оказалось проще, чем я предполагал. Прорываясь сквозь терновые кусты и кривые корни, я уловил слабый отблеск синеватого света где-то впереди, правее тропы.

Остановившись, я всматривался в правую сторону леса, но явного источника свечения не нашел. Это показалось странным. Вдруг мне пришла мысль, что это может быть Лаура — там, где мы когда-то охотились на гоблинов. Логика подсказывала, что присутствие эфира чаще всего указывает на её местонахождение.

Сконцентрировавшись, я наложил ауру на глаза, усиливая чувствительность к потокам магической энергии. Теперь тусклое свечение эфира стало более заметным, едва уловимым, словно ослабленным до минимума. В центре светового поля виднелся эфирный купол — барьер, который действительно напоминал защитную сферу Лауры. Но его размер... он был столь мал, что это казалось невозможным.

Лаура всегда казалась мне непоколебимой, силой природы. Видеть её в состоянии упадка было бы сродни чуду или катастрофе. Неужели это действительно она?

— Фуджи, мне нужна помощь, — неожиданно серьезным голосом сказал я, прерывая свои раздумья.

— Ты снова за своё? — хмыкнула она, уже привычная к моим внезапным запросам.

— В трехстах метрах отсюда должен быть дом. Проверь, есть ли там кто-то.

— И что делать дальше?

— Просто жди меня там.

— Хорошо. Как скажешь.

Пока Фуджи двигалась вперёд, я свернул направо, туда, где ощущал истонченный эфирный след. Интуиция настойчиво тянула меня в ту сторону.

5

Когда я добрался до места, мне показалось, что это был тот самый участок леса, где мы когда-то охотились, но я едва узнал его. Весь ландшафт был изменён до неузнаваемости, будто сама природа оказалась изнасилованной и изуродованной чудовищной магией. Земля была обожжена, словно её поджарила дьявольская жара, а деревья, почерневшие и омертвевшие, мягко оседали, не выдержав собственной высохшей тяжести.

Здесь и там валялись остатки разрушительных заклинаний — ледяные осколки, различные печати, сгоревшие до пепла камни, будто сама война прошла через этот лес. Ветер, пронизывая этот хаос, приносил отголоски чего-то страшного и зловещего. На горизонте медленно блуждали тени — призрачные фигуры, испускавшие холод, настолько ледяной, что казалось, он сковывал всё вокруг смертью.

Разрушение было повсеместным. Сожжённые дотла деревья, громадные обломки валунов, а где-то дальше — гигантский замёрзший айсберг, нелепо вросший в землю. Почва была рассечена рвами и волнами, словно от эпицентра магической катастрофы.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло? — прошептал я, не в силах оторвать взгляд от этого апокалиптического зрелища.

Вновь активировав ауру на глазах, я уловил проблеск знакомой эфирной энергии. Эфир, напоминающий ауру Лауры. А ещё — барьер, слабо мерцающий вокруг этой энергии.

«Неужели это ты, Лаура?» — мысль была одновременно обнадёживающей и пугающей.

Осторожно ступая по выжженной земле, я направился в ту сторону, где ощущал слабое сияние. Каждый шаг становился всё более натянутым, почти болезненным. Я двигался медленно, избегая обломков эфирной материи, которая, казалось, могла взорваться при малейшем прикосновении.

Сделав тридцать четыре шага, я услышал голос — женский, холодный, словно дыхание зимы.

— Кто ты? — пронеслось за спиной, ледяной тон внушал тревогу и странную жажду крови, до боли напоминающую присутствие Фуджи.

Я резко обернулся. Передо мной стояла женщина. Нет, скорее — она напоминала хищника, заточенного в женской оболочке. Ей, на вид, было около двадцати пяти. Волосы цвета фиалки спадали изящными локонами, которые ветер легко подхватывал, играя с ними. В её руках виднелось оружие — нечто среднее между копьём и алебардой, тяжёлое, излучающее смертоносный блеск.

Она смотрела на меня глазами безумца, голодного зверя, и было ясно, что она готова броситься в атаку в любой момент.

Я пытался понять, кто она, почему она здесь и что случилось с лесом. Но прежде чем я смог произнести слово, её взгляд вдруг изменился. В глазах зажглось удивление, резкое и явное, устремившееся не на меня, а куда-то за мою спину.

Я обернулся и увидел то, от чего кровь в моих жилах застыла.

Лаура.

Она стояла, прислонившись к дереву. Её фигура, некогда сильная и уверенная, теперь выглядела измождённой и истощённой. Её тело было покрыто ранами, а одна рука, синяя и обмякшая, будто давно мертвая, свисала безвольно, едва касаясь земли.

Её облик разрывал меня изнутри. Сердце сжалось от боли, даже задышать стало тяжело. Она выглядела слабой, израненной, опустошённой.

— Л-лаура?.. — с трудом выдохнул я, слова застревали в горле, а голос дрожал.

Я не мог отвести глаз от её облика, поглощённого измождением. Наши взгляды встретились, и я почувствовал что-то необычайно тяжёлое, ударившее словно невидимый молот. Удивление на её лице быстро сменилось чем-то иным — паническим ужасом.

Я почувствовал жжение в груди. Резкое, пронизывающее. Глядя вниз, я осознал с ужасом, что сердце... моего сердца больше нет.

Из груди торчал холодный острый наконечник алебарды, его металл был покрыт струящимися каплями моей крови.

Кровь стекала вниз, к опустошённой земле, насыщая её багровым оттенком.

Последнее, что я услышал, прежде чем сознание погрузилось в мучительную пропасть боли, — это крик Лауры.

Она звала моё имя, снова и снова, разрывая голос, словно кричать было её последней возможностью что-то исправить.

Её голос эхом отдался во тьме моего умирающего сознания, исчезая вместе с моей последней мыслью.