Яркие лучи утреннего солнца пробивались через полупрозрачные занавески, играя на стенах и полах комнаты светлыми бликами.

— Уже рассвет?.. — пробормотал мальчик, едва открыв глаза.

Двенадцатилетний Тамура медленно поднялся с кровати, лениво потянулся, вытягивая руки вверх, словно стремясь дотянуться до самого потолка. Полупустая комната с минималистичной обстановкой, казалось, слегка эхом отражала скрип деревянного пола под его ногами.

Выйдя из спальни, Тамура направился к двери напротив, расположенной в узком коридоре. Постучав легонько, он приоткрыл её и заглянул внутрь.

— Куми, поднимайся, утро давно началось, — позвал он младшую сестру с лёгким оттенком нетерпения в голосе.

— Хм... уже? Ну... дай мне ещё минутку... — протянула сонная Кумика, едва перевернувшись на другой бок.

— Быстрее давай. Опаздывать тебе категорически нельзя. Мне это ещё простительно, а вот тебе нет, — наставительно добавил Тамура, качая головой.

Закрыв дверь, он направился в свою комнату, чтобы облачиться в форменную одежду.

Пять минут спустя Тамура вновь появился в коридоре — аккуратно заправленная школьная рубашка, накрахмаленные брюки и слегка мятый галстук выдавали его желание поспешить, но не терять чувства стиля. Он снова заглянул к сестре, чтобы удостовериться, что та действительно поднялась.

Кумика почти закончила одеваться, возясь с последним штрихом — своим бантом. Увидев брата в дверях, она сразу обратилась к нему за помощью:

— Братик, помоги. Этот узел не получается.

Тамура подошёл, сдержанно вздохнув:

— Ты до сих пор не научилась?

— Эти волосы мешают... всё вечно путается, — пробормотала сестра, подавшись вперёд.

Покончив с бантом, они вместе спустились на первый этаж. Завтракать времени не оставалось — лишь короткая проверка на наличие важных вещей, обувь у входа, и вот они уже выходят за порог, запирая за собой дверь.

— Не забудь взять деньги — перекусишь что-нибудь в школе, если захочешь, — обратился Тамура, убедившись, что Кумика захлопнула свой рюкзак.

Их школа находилась в нескольких кварталах от дома, и короткая дорога к учебному заведению обычно не занимала более десяти минут. Несмотря на то, что был сентябрь и осень уже окрасила листву в первые оттенки золота, погода всё ещё напоминала жаркие летние дни. Они шли в лёгкой униформе, не торопясь надевать лишнюю одежду.

Уже через семь минут брат и сестра стояли у ворот школы. До первого звонка оставалось порядка десяти минут.

— Ты иди вперёд, не жди меня, — кивнул Тамура.

— А ты? — с подозрением спросила Кумика.

— Мне нужно купить воды, — объяснил он, оглядывая её спокойный взгляд.

Кумика лишь махнула рукой, показывая, что поняла, и отправилась в здание школы, неспешно скрываясь за его дверями.

Вокруг тоже толпились школьники. Среди них Тамура заметил своих друзей, с которыми ещё недавно делил яркие летние каникулы.

— Тамура! Вот это встреча! — громко поприветствовал его один из мальчиков.

— О, привет! Как вы тут? — спросил он, подходя ближе.

— Да вот, лето закончилось, и снова начинается эта рутина, — печально протянул его друг, проводя рукой по затылку.

— Правда, к этому ещё привыкнуть надо, — добавил другой, стоявший рядом.

— Кстати, почему вы тут? — спросил Тамура, обведя ребят внимательным взглядом.

— Да тут задумали устроить "ловлю на живца". Один тут должен показаться, а мы уже... разберёмся. Так что, ты с нами? — предложил один из них с игривой усмешкой.

— Пас. Я пас, ребят, — произнёс Тамура, лениво зевая. — Уроки начнутся через пару минут, я не хочу проблем. Но, может, позже загляну.

Махнув на прощание, он направился в сторону здания школы, размышляя о том, как стремительно лето уступает место школьным будням.

1

В классе, где сидело порядка двадцати шести учеников, царила атмосфера неоднозначной концентрации. Кто-то внимал словам учителя, погружаясь в очередное объяснение правил японской грамматики, а кто-то уже давно утратил всякий интерес, предпочитая смотреть в окно или молча корпеть над своим телефоном.

Тамура находился между этими лагерями: ни полностью вовлечённый в лекцию, ни полностью отключённый от происходящего. Преподаватель — мужчина средних лет, по имени Бенчиро Оби, — продолжал невозмутимо излагать материал, с явной холодной resignation (уступкой): он уже давно перестал бороться за внимание тех, кто не желал его слушать.

Когда-то Оби пытался вдохновить класс своими знаниями, разрабатывать интерактивные задания и взыскивать домашние работы. Но в конечном счёте он сдался. Его академический энтузиазм разбился о непроницаемую стену подростковой апатии.

Сейчас, на втором уроке японского языка, Тамура не мог сосредоточиться. Его разум блуждал в пустоте, как заблудившийся корабль на тёмных водах. Он не был гением, чья природная одарённость облегчала бы академические будни. Напротив, любое домашнее задание для него становилось интеллектуальным испытанием. Тем не менее, его уникальная черта — эйдетическая память — иногда выручала его.

Но в этом даре крылась и своя трагедия. Хотя Тамура мог запоминать визуальную информацию до мельчайших деталей, его недостаток словарного запаса и неспособность структурировать воспоминания часто превращали эту способность в бремя. Иногда он путал воспоминания с вымыслом, а большие объёмы деталей только усложняли жизнь. Поэтому он предпочитал лишний раз не обращаться к этим образам.

За маской обыденности он скрывал многое, даже от своей младшей сестры Кумики. Тамура не хотел, чтобы её что-либо беспокоило. Жизнь заставила его слишком рано повзрослеть: без родителей, без поддержки, он не просто заботился о сестре, он стал для неё наставником, защитником, даже лжецом, притворяясь сильным, когда сил почти не оставалось.

За три минуты до конца урока Тамура внезапно поднял руку.

— Можно выйти? — его голос прервал тишину класса.

Бенчиро Оби на мгновение отвлёкся от доски и обернулся.

— Конечно. — Кивнул он, возвращаясь к записи очередного правила.

Тамура неспешно вышел из класса, стараясь не привлекать лишнего внимания. Спустившись на первый этаж, он направился в сторону туалетов, желая передохнуть от однообразия уроков.

Открыв дверь мужского туалета, он прошёл к третьей кабинке. Почти сразу в помещении появились другие подростки, их разговоры и приглушённые смешки нарушили гулкую тишину кафельных стен. Через несколько секунд помещение наполнил едкий запах сигаретного дыма.

«Они курят?» — мелькнула в голове у Тамуры мысль, сопровождаемая неприятным ощущением тошноты.

Разговоры за стенками кабинки подтвердили догадки:

— Откуда это у тебя?

— Стащил у отца сегодня утром, пока он не видел, — ответил один из голосов, хрипловатый и самодовольный.

Тамура всегда презирал сигареты, запах которых вызывал у него отвращение. Закончив свои дела, он открыл дверцу кабинки. Все пятеро подростков — трое из которых держали зажжённые сигареты — замолчали и уставились на него.

— Он как давно тут? — спросил один из них, вытянув шею.

— А мне-то почём знать? — огрызнулся другой.

Самый старший, высокий парень со спортивным телосложением, подошёл ближе.

— Да какая разница, сколько он тут сидел? Убедимся, что он никому не расскажет, — ухмыльнулся он, скручивая пальцы в кулак.

Когда расстояние между Тамурой и громилой сократилось, парень замахнулся, собираясь ударить. Но вместо этого замер на месте. Рука Тамуры с электрошокером была крепко прижата к его рёбрам.

— Если не хочешь испытать шесть тысяч вольт на себе, лучше остановись, — хладнокровно предупредил он.

Щелчок электрического заряда и вскрик громилы прервали их молчаливую стычку. Парень рухнул на кафельный пол, его тело слегка дёргалось в конвульсиях.

— Ну что? Ещё кто-нибудь хочет попробовать? — обратился Тамура к оставшимся.

Они выглядели ошарашенными.

— Мы... мы просто уйдём, хорошо? — пролепетал один из них.

— Нет, не хорошо, — медленно произнёс Тамура, включая шокер на полную мощность и приближаясь к испуганной компании.

Туалет наполнился нервными голосами и треском электричества.

2

Тамура вышел из уборной. За его спиной в помещении остались пятеро подростков, лежащих без сознания. К тому моменту, как он завершил свои дела, звонок на урок уже прозвенел, и коридоры заполнились учениками и мелькающими фигурами преподавателей.

— Тамура! — Кто-то позвал его громким голосом.

Он обернулся и заметил своего одноклассника — парня с длинными, почти закрывающими глаза, волосами.

— Что случилось, Бения? — спросил он, узнавая того, кто всегда сидел рядом с ним на уроках.

— Тебя учительница искала, — сообщил Бения Норусу, поправляя чёлку, которая полностью скрывала его глаза.

— Зачем?

Их диалог происходил прямо в коридоре, на глазах у проходящих мимо учеников. Перемена длилась всего пять минут, и Бения должен был объясниться как можно быстрее.

— Она ждёт тебя в учительской, — лаконично ответил тот, закончив своё объяснение.

— Понял, я пойду, — отозвался Тамура с почти равнодушным выражением лица.

— Да, увидимся, — сказал Бения и двинулся в сторону класса, в то время как Тамура решительно направился к учительской.

Подойдя к двери, он кратко постучал, прежде чем войти.

— Вхожу, — предупредил он и открыл дверь.

В кабинете было тихо. Он тут же заметил жест своей классной руководительницы, которая призывала его подойти. Тамура, не теряя времени, сел напротив неё и внимательно взглянул на женщину.

— Я хотела с тобой поговорить… — начала она.

— Если речь об оценках, скрывать мне нечего, — ответил он спокойно.

— Нет, это не про учёбу. Я хотела сказать, что твоя сестра сейчас в медицинском кабинете.

Эта информация ударила по нему внезапно. Глаза Тамуры расширились, а на лице мелькнуло неподдельное волнение.

— Что?! Что с ней произошло?! — вскрикнул он, теряя самообладание.

— Успокойся, Тамура. Я понимаю, что ты переживаешь, но…

— Понимаете? Тогда не задерживайте меня! Я сам выясню, — заявил он, резко поднявшись и выбежав из кабинета.

Медицинский кабинет находился на втором этаже, в дальнем конце коридора. Тамура преодолел расстояние в несколько десятков метров и лестничные пролёты на пределе своих сил, добравшись до нужной двери почти мгновенно.

Он вбежал в кабинет, моментально огляделся — медсестры не было. Состояние сестры сейчас значило больше, чем пустое помещение. Рывком отодвигая ширмы одну за другой, он, наконец, обнаружил Куми. Девочка лежала без движения, её лицо выглядело измученным, а голова была туго перевязана.

— Куми! Проснись! — дрожащим голосом позвал он, наклоняясь к ней.

Однако его слова оставались без ответа. Он несколько раз звал её, держась за холодную, влажную ладонь, пока из-за ширмы не раздался женский голос.

— Кричать бесполезно. Она не придёт в себя в ближайшее время.

— Это вы, медсестра? — резко обернулся Тамура.

Из-за ширмы вышла женщина лет сорока, одетая в белый халат, из-под которого виднелась строгая юбка и аккуратная блузка.

— Что с ней случилось? — потребовал он ответа.

— Её нашли ученики рядом с лестницей. Вероятно, она упала. Камеры это не зафиксировали. Всё, что произошло, пока остаётся загадкой, — ответила медсестра вежливым, но ровным голосом.

— Сколько она здесь?

— Около пятидесяти минут. Её принесли ко второму уроку, — пояснила женщина, подходя ближе.

Его мысли метались, он отчаянно пытался построить логическую цепочку событий. Нельзя было просто так принять эту историю за банальный случай.

— Вы её старший брат? — вдруг спросила медсестра.

— Да, — коротко ответил он.

— Родной?

— Конечно, родной! — почти взорвался Тамура от раздражения.

— Просто ваши родители — светловолосые. И сестра тоже. А у тебя чёрные волосы, — продолжила женщина с явным интересом.

— И что с того? Это генетика, — огрызнулся он.

Медсестра завела длинный монолог о меланине, доминантных и рецессивных генах, пигментации и прочих особенностях наследственности. Тамура слушал, но не воспринимал — слишком много информации звучало словно специально, чтобы сбить его с толку.

— Сколько вы знаете обо мне? — спросил он резко.

— Достаточно, чтобы лечить пациентов, — хладнокровно ответила она.

Он посмотрел на неё, затем снова перевёл взгляд на сестру. Тишина повисла на несколько минут, прежде чем женщина снова заговорила.

— Звонок уже прозвенел. Тебе пора вернуться на урок.

— Нет. Я останусь, пока она не очнётся, — твёрдо заявил он.

— Не переживай. Она всего лишь потеряла сознание. После четвёртого урока придёшь сюда снова. Если проснётся раньше, я дам тебе знать, — она легонько положила руку ему на плечо.

— Хорошо, — нехотя отозвался Тамура и медленно вышел из кабинета, напоследок бросив взгляд на загадочную женщину.

3

Через сорок минут после начала занятий Тамура сидел в классе, погружённый в гнетущее ожидание. До звонка оставалось всего пять минут, но каждая из них казалась ему бесконечно долгой. Нервы не давали ему ни минуты покоя. Его мысли были запутаны: он беспокоился не столько о себе, сколько о своей сестре, которая, как он знал, была единственным человеком, которому он мог безоговорочно довериться в этом хаотичном мире.

Четыре минуты.

Он украдкой бросал взгляды на часы, подсчитывая мгновения до окончания урока.

Три минуты.

— Тамура, подойди к доске и реши задачу, — голос учителя алгебры вывел его из транса. Тот жестом пригласил его выйти вперёд.

На мгновение Тамура задумался, проигнорировать ли призыв, но какая-то необъяснимая сила заставила его подняться. Внутренний импульс, интуитивный порыв — он так и не понял, почему не остался сидеть.

На доске была написана не математическая, а логическая головоломка, чьё решение не требовало применения сложных вычислений, но в первую очередь — системного подхода и логики. Учитель ожидал точного ответа, а не стандартного шаблона.

Задача звучала так:

В классе учатся 28 человек. Среди них есть тройняшки (трое детей, рождённые в один день), двойняшки (двое детей с одинаковой датой рождения) и остальные, у каждого из которых день рождения приходится на разные дни. Какое минимальное количество дней рождения может быть в этом классе?

Тамура изучал строчки задачи с нарастающим внутренним напряжением. До звонка оставалось уже менее трёх минут. Его мысли метались, как маятник, между попыткой собраться и подсознательным желанием прервать ожидание.

Прошла ещё минута. Наконец, он поднял голову и проговорил:

— Нет, стойте, я дам ответ.

Тамура взял мел, быстро написал число под номером 25, не утруждая себя пояснениями, и положил мел на место.

— Да, верно. Ответ — 25 дней, — подтвердил учитель, удивлённо кивая.

Тамура выдержал паузу и тихо добавил:

— Можно выйти? Я плохо себя чувствую.

Учитель, заметив его бледный вид, легко согласился. Тамура быстрым шагом покинул кабинет.

Снаружи его мысли прояснились, и он впервые спокойно обдумал решение.

«На самом деле ничего сложного. Логика первична, никаких сверхъестественных алгоритмов…»

Всё было просто: тройняшки занимают один день рождения, ещё один день уходит на близнецов. Это уже два дня. Оставалось распределить остальных: 28 − 3 (тройняшки) − 2 (близнецы) = 23. Каждый из этих 23 учеников имел уникальную дату рождения. Итоговое количество дней — 2 + 23 = 25.

«Элегантное решение», — мелькнуло в его голове. Он поморщился: простое логическое построение смогло бы продлить ему время, но, кажется, головоломка была лишь отступлением перед главным.

Спешка накрыла его вновь, заставив выбросить ненужные размышления.

4

Снова оказавшись на пороге медицинского кабинета, Тамура сдержанно толкнул дверь. Его взгляд мгновенно заскользил по интерьеру комнаты, отмечая каждую, даже малейшую, деталь.

«Опять её нет?.. Где пропадает медсестра, когда её присутствие жизненно необходимо больным!» — негодование в его мыслях становилось всё сильнее.

Тамура прошел внутрь, целеустремленно направился к третьей занавеске, за которой должна была находиться его сестра.

Одним резким движением он отдёрнул занавес, но вместо ожидаемой фигуры увидел лишь пустую кушетку, холодную и безмолвную, словно она сама хранила тайну исчезновения.

Лёгкий ветерок проник через приоткрытое окно, отчего занавески начали лениво колыхаться, добавляя сцене нотку зловещей загадочности.

На мгновение его сознание отказывалось воспринимать реальность. Обескураженный, он лишь через несколько секунд осознал, что перед ним действительно пустота.

— Ч... что это за...

Тамура пулей вылетел из кабинета, его разум охватило лихорадочное беспокойство. Он, словно заведённый механизм, принялся обыскивать школу в поисках пропавшей сестры.

Первым делом он направился в учительскую, чтобы узнать о местонахождении медсестры.

Однако всякий раз он сталкивался с однообразными ответами:

— Возможно, она в медицинском кабинете.

— Не имею представления.

Эти бездушные реплики раздражали его до крайности. Напряжение возрастало, руки предательски начинали потеть, дыхание становилось учащённым и тяжёлым.

Он обшарил все классы начальной школы, но его усилия не принесли результата.

Оставалось лишь одно место для проверки — школьный двор. Сначала он медлил, терзаясь вопросом: что могло вынудить сестру покинуть кабинет и оказаться там? Единственным объяснением были бы внешние обстоятельства — например, чьи-то слова о пользе свежего воздуха.

Стиснув зубы, он направился на улицу. Через несколько минут поисков он заметил нечто странное — бинты, грязные и втоптанные в землю.

Его разум, словно натянутые струны, вибрировал от напряжения. Эти бинты могли принадлежать Кумике. Но зачем ей снимать их и уходить на улицу, особенно в её состоянии? Логика отказывалась складываться в цельную цепочку.

Тамура осознал бесполезность этой находки. Как простой школьник, он не мог выстроить из одной улики полноценный вывод. Он не детектив, не аналитик, не гений, подобный Шерлоку Холмсу.

Ему было всего двенадцать. Возраст, в котором подростку ещё трудно противостоять миру, не говоря уже о защите близких.

Гул голосов и шум на улице лишь усиливали хаос в его мыслях. Тамура решил найти уединение, чтобы попытаться структурировать свой разум.

«Где могла исчезнуть Кумика? Домой? Но как она могла туда добраться, не имея ключей? В магазин? Невероятно. Может, она ищет меня? Но тогда мы бы уже встретились. Её похитили? Маловероятно, школа охраняется, и посторонние не могут проникнуть сюда без документов».

Его размышления становились всё более беспорядочными. Словно погружаясь в вязкую трясину, он чувствовал, как теряет контроль над ситуацией.

От этого его охватила тихая отчаянная ярость. Он ненавидел себя за беспомощность. Тамура привык быть защитником своей сестры, но этот образ был скорее маской, за которой скрывалась неуверенность и внутренняя боль.

Вернувшись в класс, он сел за парту. Остаток уроков прошёл в тягостной апатии.

Когда занятия завершились, учительница попыталась подбодрить его:

— Тамура, собирайся, уроки закончились.

Его голос прозвучал тускло:

— Да, сейчас…

Собрав вещи, он вышел из класса и, не зная, куда идти, опустился на пол в коридоре.

«И что мне теперь делать?» — эта мысль пронзила его мозг, как молния.

Единственное, что пришло ему в голову, — вернуться туда, где всё началось. В медицинский кабинет.

Собрав остатки сил, он поднялся на ноги и направился туда, словно на последний рубеж.

5

Двери в медицинский кабинет снова приоткрылись, на этот раз с тихим скрипом, словно отражая неуверенность Тамуры. Его рука медленно сдвинула их шире, будто он опасался увидеть что-то необратимо пугающее.

Он вошел, внимательно оглядывая помещение. Всё было так же, как и прежде: стерильные поверхности, запах антисептика, строгий порядок мебели. Но вот окно… Окно, которое, как он точно помнил, было открыто. Теперь оно закрыто.

«Это неспроста. Кто-то был здесь… или, возможно, всё это мне кажется?» — мелькнула мысль в голове Тамуры.

Его шаги, словно отягощённые невидимой нагрузкой, становились всё медленнее. Каждый звук, раздающийся в кабинете, эхом отдавался в его сознании. Он интуитивно ощущал, что на этот раз посещение комнаты было чем-то большим, чем просто поиском ответов.

Его внимание привлекла дверь, расположенная слева от входа, обычно неприметная. Сегодня она была чуть приоткрыта.

«Если дверь не закрыта, значит, кто-то мог пройти туда», — размышлял Тамура, приближаясь к ней с осторожностью разведчика, ступающего по минному полю.

Медицинский кабинет оказался больше, чем он помнил. Девять кушеток аккуратно располагались по сторонам: пять справа от двери и четыре слева. Между двумя последними слева скрывалась та самая загадочная дверь.

Поколебавшись, Тамура протянул руку к её ручке. Но в последний момент замер — что-то заставило его замедлиться. Может быть, это был страх неизвестного или интуиция, предупреждающая о чем-то непредвиденном.

— Что ты делаешь?..

Его сердце ухнуло в пятки. Тамура вскрикнул, обернувшись столь резко, что чуть не споткнулся. Позади стояла женщина в белом халате, её длинные чёрные волосы придавали образу странную неясность.

Она, похоже, тоже не ожидала такой реакции.

— Ты что так пугаешься? — её голос звучал раздражённо. — Я чуть сама сознание не потеряла!

Тамура, ещё не оправившись от испуга, молчал. Он смотрел на женщину, пытаясь сопоставить её внезапное появление со своими подозрениями.

— Где вы были? — его голос прозвучал твёрдо, но с ноткой ярости. — Я обыскал всю школу, вас нигде не было.

Медсестра закатила глаза.

— Я всего-то…

— Не оправдывайтесь! — перебил её Тамура, в его голосе звенела злость. — Вы ушли домой? Просто так, оставив всё на самотёк?

Он сделал шаг вперёд, его рука инстинктивно потянулась к её халату. Однако женщина мгновенно схватила его за запястье, её движение было настолько быстрым, что Тамура лишь удивлённо замер.

— Слушай, я не люблю, когда меня хватают, так что советую держать руки при себе, — её голос звучал холодно, но спокойно. — И давай успокоимся.

Она мягко оттолкнула его руку, показывая, что ситуация под её контролем. Тамура помедлил, но вновь задал вопрос:

— Если вы всё это время были здесь, почему я вас не видел?

Женщина слегка вздохнула, словно пытаясь сдержать раздражение.

— Слушай, я просто ненадолго отошла. Тебе этого объяснения достаточно?

Он прищурился. Её слова звучали слишком просто, чтобы быть правдой.

— Не верю, — ответил он, отводя взгляд.

Медсестра лишь пожала плечами.

— Ну, можешь спросить у своей сестры. Она-то здесь всё время была.

С этими словами она указала на вторую занавеску, скрывающую ещё одну койку.

Сердце Тамуры забилось чаще. Он подошёл к занавеске и, не раздумывая, дёрнул её в сторону. Под простынёй, лицом к нему, лежала Кумика. Она смотрела на брата и даже слегка улыбалась, словно всё происходящее не имело для неё значения.

— Видишь? С ней всё в порядке, — раздался голос медсестры за спиной.

Тамура испытал сложный коктейль чувств: удивление, облегчение и что-то, похожее на горечь.

— Правда… — прошептал он, чуть слышно.

— Она достаточно отдохнула, — продолжала медсестра. — Можешь забрать её домой.

Не говоря больше ни слова, Тамура помог сестре встать. Она медленно поднялась, держась за его руку, и вместе они направились к выходу.

Перед тем как они покинули кабинет, Тамура всё же обернулся и спросил:

— А где вы были, когда я пришёл сюда раньше?

Медсестра нахмурилась, будто не понимая, о чём речь.

— Я ведь сказала: была здесь. Даже не знаю, что ты выдумываешь…

Его взгляд задержался на ней ещё пару секунд, прежде чем он отвернулся.

— Вот как…

Тихо пробормотав, он вышел из кабинета вместе с Кумикой, оставляя за собой больше вопросов, чем ответов.

6

На следующий день Тамура и Кумика решили остаться дома. Тамура не хотел рисковать здоровьем сестры и предпочёл провести день в её компании, внимательно наблюдая за её самочувствием.

Утро прошло тихо. Кумика всё ещё выглядела немного ослабленной, но её состояние, казалось, постепенно улучшалось. Весь день они провели в привычной для дома тишине.

Тамура растянулся на диване в гостиной, закинув руку за голову. Его взгляд был устремлён на потолок, но мысли витали далеко от этого пространства. Нюансы событий предыдущего дня не давали ему покоя.

«Бинты, которые валялись снаружи… Как они могли там оказаться?» — мысленно возвращался он к тому моменту, когда наткнулся на грязные обрывки возле школьного двора.

Он пытался восстановить последовательность событий, но логика, словно песок, просачивалась сквозь пальцы. Как Куми могла исчезнуть из комнаты? Почему её там не было, а затем она снова появилась, как будто ничего не произошло?

Но потом другая мысль, более простая и человеческая, пронзила его сознание: «Действительно ли мне нужны эти ответы? Ведь она жива. Она здесь, рядом, и с ней всё в порядке».

Эти размышления заставили его выдохнуть. Тамура поймал себя на том, что его тревога начала спадать.

«Возможно, не стоит копаться в том, что уже осталось позади. Главным всегда будет её безопасность», — успокаивал он себя.

Несколько минут он лежал, погружённый в свои размышления, не меняя позы. Слабый свет из окна, мягкий шум деревьев снаружи, равномерное дыхание сестры — всё это убаюкивало его.

Глаза медленно сомкнулись, и Тамура почувствовал, как сон завладевает его разумом. Сон, который наконец не был обременён тревогой или страхом. В этот момент он позволил себе отдохнуть, оставив все вопросы на потом.